Прокатывая камушком во рту
раскатистое «эр»,
наш боцман оглашал в порту:
«Привет из СэСэСэР!»

И подзывал аборигена
он почему-то: «Слушай, Гена,
слезай-ка с пальмы… Вот прохвост!
Да не сломай случайно хвост».

И черномазый местный докер
шел к боцману, как в карты джокер.

Шел без обиды и без спеси.
Он знал: наш боцман — куролесит.
Он знал: наш боцман — не расист,
а распи@дяй. Но голосист!
И голосищем, наглой мордой
известен он в ангольских портах.

В Анголе к боцману шальному
давно привыкли, как к родному.
И даже злобная УНИТА
с ним ченч вела. Но — шито-крыто,
да так, что штатный особист
по пьянке клялся: «Боцман — чист!»

И вот однажды входим в порт.
Наш боцман — шмыг на правый борт
и, как обычно, прокричал он
аборигену на причале:
«Слезай-ка с пальмы, обормот,
тебе чертей с полтыщи в рот!
Привез тебе я, Ген, презент…»

И вдруг в ответ: «Я — президент!
Какой тебе я, нахрен, Гена?
Чурбан ты флотский и полено!
Совсем утратил нюх, похоже…
Я, в общем, тоже чернокожий,
но пару слов могу сказать
тебе по-русски, в Бога мать!
В футбол играл — вот торс и голый,
а так я — президент Анголы!
Жозе душ Сантуш, а для друга
Жозе я просто, боцманюга!
Не пяль глаза таким форматом —
ты не один владеешь матом!
И я немного волоку,
не зря ж учился я в Баку.
Ну, нефтехимию — так-сяк,
а мат освоил, как босяк!»

***
Мораль сей басни или притчи
проста: не нарушай приличья!
А то иного президента
обложишь матом — и моментом
он запулит таким макаром,
что ясно: был у нас недаром
и не считал он за обузу
образование в Союзе.