День был пасмурный, и, что самое отвратительное, было холодно. Осень давно кончилась, но зима еще не наступила, и потому была пустота: на деревьях и в воздухе было пусто, как на душе, когда кто-нибудь умирает. Казалось, что вот-вот пойдет снег, да и в воздухе пахло снегом, но почему-то пошел дождь, совсем ненужный и холодный. Он явно ошибся: он ведь должен идти осенью, а сейчас была, увы, не осень, хотя еще и не зима. В общем, был один из тех дней, когда на душе бывает тошно.
Я тоже ошибся: в таком настроении лучше не оставаться дома одному. Я должен был поехать с ними, моими друзьями: сегодня у одного из них день рождения, и они поехали отметить это великое событие. А я вот не поехал.
Сегодня был плохой и глупый день. Он таким был с самого начала, он таким родился.
А начался он скандалом. Каждое утро у нас скандал. Это неотъемлемая часть нашего утра, как умывание и чашка кофе. Они возникают неожиданно, и, подобно разбушевавшейся стихие, они разрушают все вокруг. Наши скандалы разрушают каждый божий день розовую нежность и прохладную свежесть утра и мирное спокойствие шелеста листьев на деревьях. Но сегодня нечего было разрушать: с утра было пасмурно, и от этого скандал казался вовсе невыносимым. С раннего утра уже начались крики и ругательства. Отец кричал на мать, мать кричала на отца, и так все время… Если б кто знал, как мне надоели эти скандалы! Но я решил: если они начинают ругаться, я тут же одеваюсь и выхожу на улицу, когда бы они ни начинали ссориться. Я знаю, что когда я вернусь, все будет уже позади…
Итак мой сегодняшний день начался скандалом. Я громко хлопнул дверью и вышел во двор (я всегда иду в школу через двор). Было холодно и накрапывал дождик; в воздухе пахло снегом. Осень действительно кончилась: на деревьях не было ни одного листика. Деревья стояли теперь голые и замерзшие, свои худые руки устремив к небу, как бы моля небо о пощаде, но оттуда нечего было ждать: небо было закрыто тучами, до неба не доходило ничего: ни проклятие, ни мольба. Когда смотришь на голые деревья. Сжимается сердце и бывает больно: осень кончилась, умерла, а когда что-нибудь кончается или умирает, всегда бывает больно…
У меня на глазах были слезы; я плакал, может, из-за скандала: наверное мама опять весь день будет пить корвалол, а папа вернется домой вечером пьяный и начнется все сначала…
Во дворе нашего дома я встретил старушку, которую я очень люблю. Она живет на первом этаже, и каждое утро, встретив меня, она подолгу разговаривает со мной. Бывало, что из-за нее я даже опаздывал в школу, но меня это устраивает: я люблю с ней подолгу говорить; у нее такая очень приятная и добрая улыбка.
Старушка и сегодня меня остановила:
-Ты что, плачешь?- спросила он сразу.
-Это от мороза,- ответил я.
-Врешь,- сказала она.- У вас опять был скандал?
-Да.
-Вот поэтому ты и плачешь.
Я кивнул в знак согласия.
-Не плачь,- сказала она.- Они ссорятся, скандалят, потом все забывают и мирятся, а ты страдаешь и мучаешь себя. Не плачь…
Минуту мы стояли молча, потом она сказала:
-Когда они ссорятся, приходи ко мне в гости поиграть на пианино, хорошо?
Я опять кивнул. Великолепно : значит, я не буду шататься по улицам и мерзнуть, когда мои родители ссорятся!
-Я обязательно приду,- сказал я.
-Приходи, я буду рада… А ты куда-то шел?
-В школу,- ответил я и улыбнулся. Старушка меня каждое утро спрашивала: “Куда ты идешь?”.
-Ну иди, иди, не опоздай,- сказала она теперь.
-До свидания.
Бог с тобой,- заключила она.
Я уже не плакал, и слезы высохли. Теперь скандалы и ссоры казались какими-то очень далекими, будто за очень высокой стеной, и этой высикой стеной была та маленькая старушка, которая живет на первом этаже. До нее все было мрачно, серо, пасмурно, а после нее наоборот: все казалось легким, чистым, даже погода, очень хмурая и дождливая.
Я приближался к школе. До этого мне ужасно не хотелось в школу, но теперь, порядочно окаченев, я уже бежал туда, чтоб согреться да и не опоздать на первый урок, конечно.
В школе действительно было тепло, и звонок на первый урок еще не прозвенел. У раздевалки на первом этаже меня ждал мой друг.
-Ты чего такой грустный, друг мой?- спросил он.- Что тебе, несчастный, не нравится в этой жизни, полной любви и счастья?
-Холодно.
Друг сразу же стал серьезным.
-У тебя плохое настроение?
-Да. У нас утром опять был скандал.
-Сочувствую.
-Спасибо. ОНА пришла?
-Еще нет.
-Жаль. Я думал…
-Послушай,- сказал мой друг, когда я вешал мое пальто в раздевалке,- а почему бы тебе не сказать ей, что ты ее любишь, а?
Если честно, он мне это говорит каждый день. И сегодня я взорвался:
-Знаешь, ты мне уже надоел! Мое дело: захочу скажу, захочу – нет!
-Ну, ладно. Ладно, не кричи, пожалуйста… Как трудно с тобой, когда у тебя плохое настроение, честное слово!
-Пошли наверх,- сказал я.
Потом был урок, оценки и скучное объяснение учительницы нового урока. На второй урок с опозданием пришла ОНА, и мир снова стал светлым. У нее настроение, как всегда, было на все 100%, и мое настроение тоже постепенно поднялось. Все было хорошо. Все семь уроков, которые были у нас сегодня прошли спокойно, и я даже забыл, что утром у нас дома был скандал и что я даже плакал.. Я обо всем забы…
Прозвенел звонок, последний сегодняшний звонок. Мы спустились в раздевалку. ОНА почему-то не стала одеваться, только взяла свою шубку, села на подоконник и стала ждать.
-Вы кого-то ждете, сударыня?- спросил я ее (у меня было хорошее настроение, а когда оно хорошее, я называю всех “сударыня”, “мадам”, “мадемазель”, “мосье” и т.д.).
-А тебе не все равно?- спросила она сухо.
Я опешил.
-Не знаю,- ответил я.
-Послушай, можно я попрошу тебя об одном одолжении? Оставь меня в покое, хороше? Я тебя очень прошу!
Мир снова потемнел. Я открыл дверь и вышел на улицу. Мороз сразу ударил меня по лицу, и это было похоже на пощечину. До чего же все противно, думал я и шел домой. Дома, в своей комнате я всегда чувствую себя защищенным от всего мира (пожалуй, кроме как от ссор моих родителей). Дома я лег на диван и долго, очень долго лежал так. Я не плакал, но мне было очень и очень плохо: все рушилось… И мне не хотелось жить.
Потом позвонил мой друг.
-Слушай я видел, что ты после уроков с НЕЙ разговаривал. Ну и как?
-Никак, дорогой. Конец.
-М-да,- сказал мой друг.- Надеюсь, ты не повесишься. Ведь глупо, да?
-Не беспокойся,- ответил я и почему-то рассмеялся.
Мой друг ничего не добавил, и мы повесили трубки. Ему было грустно, что так все получилось, и, как он мне сказал потом, ему было меня жаль…
Потом я заснул и, как оказалось впоследствии, спал очень долго, так что я так и не пошел на день рождения одного из моих друзей. Я проснулся, и мне было все так же грустно и как-то тошно. Я стал ходить по комнате из угла в угол. Я вспомнил весь этот день с самого начала. Совсем стало невыносимо. Я подошел к окну, чтоб открыть его и подышать свежим воздухом (нижно было остыть), и увидел, что идет снег… Наконец-то! Чистый, пушистый снег! Настоящий снег! Теперь он очистит воздух, думал я, и не только воздух, но и все остальное…
Я вспомнил, что обещал старушке пойти к ней поиграть на пианино. Переодевшись и умывшись, я взял ноты и спустился на первый этаж, к старушке.
Когда я от нее уходил, она снова сказала мне: “Бог с тобой”. Я был очень доволен этим, всем вечером и снегом, который все еще шел. Он будет идти и завтра, думал я.
Июль 2000 года.