Белый налив (действие №1)

БЕЛЫЙ НАЛИВ.

Действующие лица:
Пётр Геннадиевич – дачник, 48 лет
Слава — сосед дачника, 35 лет
Анна – дочь дачника, 22 года
Молодой, 24 года
Олег – водитель, 35 лет
Рыбак , 46 лет
Жена рыбака , 40 лет

Действие происходит в садоводческом товариществе «Лопата и грабли – 4».

ДЕЙСТВИЕ 1

Дача, как её называет Петр Геннадиевич, на самом деле садовый участок. Слава и П. Г. сидят за столиком, располагающимся посередине участка. Жара утомила их за работой, и только укрывшись под густыми ветвями яблонь можно было ощутить своё превосходство над гнетущим знойным днём.

С л а в а (надкусывает яблоко): Тошнит меня, Пётр Геннадиевич, от твоих яблочек; всегда они какие – то не спелые.
П. Г. (протягивая сорванное им с ветки яблоко): Возьми ещё одно.

Из домика выбегает Аня, второпях поправляя набедренную повязку, скрывающую наготу тела, которую не смог спрятать модный купальник.

А н я (садится на лавочку рядом с отцом): Здравствуйте, дядя Слава! Пап, а знаешь что…
С л а в а (кидая надкусанное яблоко через плечо): Постой…дядя…Анька это ты?!… Петя…
П. Г.: Она, она. Неужели не узнаёшь? Вся в мать – один в один Нинка. (Плачет).
А н я (обнимая отца): Перестань, папа, её не вернёшь. Почему ты такой чувственный прямо как женщина. Нельзя же всю жизнь уповать на воспоминания. У тебя есть я.
П. Г.(убирая руки дочери со своих плеч): В том то и дело.
А н я(недоумевая мотает головой): Ты что меня ненавидишь, потому что я похожа на мать?
С л а в а (в растерянности смотрит то на Аню, то на П.Г.): Анна что вы? Пётр Геннадиевич?!
П. Г.(закрывая глаза ладонями): Уйди, уйди. Тошно мне на тебя смотреть. Извини, что так говорю – больно мне. Я ведь мать твою любил и сейчас продолжаю любить и тебя тоже… сколько лет прошло, а я её забыть не могу: что ложусь спать, что просыпаюсь – она перед глазами. А во сне мы с ней гуляем вдоль берега моря, как в 84… году, когда мы тебя у родных оставили, а сами на неделю на море. Лето, помню тогда, было дождливое. На море из окна номера гостиницы смотрели. А два дня такие пасмурные были, но без осадков, и мы с Нинкой, взявшись за руки, бродили по берегу, оставляя отпечатки босых ног на мокром песке. Мы ушли от людей, мы хотели остаться одни, почувствовать власть над окружающим миром, А Нина сказала: « Как мы ничтожны по сравнению с небом и морем». Я обнял Нину, мои пальцы запутались в её волосах, мы упали на песок, засвидетельствовав перед небом любовь друг к другу.

В стороне происходит то, о чем рассказывает Петр Геннадиевич. Играет музыка.

Помнить буду до самой смерти, всё забуду, а её никогда, словно наколкой въелась в мозг мой.(Отгоняя от себя Аню). Больно мне, уходи дочь.

Аня вскакивает с лавочки и, убегая в дом, забывает, что на даче находится гость, снимает свою набедренную повязку и вытирает ею слёзы. Слава замечает особенности женского тела Ани и не сводит с неё взгляд до полного её исчезновения .

С л а в а( продолжая смотреть туда, где фигура Ани только что любовала взгляд): Зря вы так с ней, Пётр Геннадиевич, ей не легче вашего приходится: все-таки девочка… и без матери. Им без матерей тяжелее приходится, чем без отцов.
П. Г.: Ты вот, Славик, не женат, тебе легко говорить… допустим сегодня ты имеешь всё: жену, дочь, счастье, деньги, а завтра, если что-то исчезает, это уже катастрофа, собственная смерть. Нет, ну живёшь, конечно, как может показаться со стороны, а на самом деле… (Разводит руками). Пуст.
С л а в а (высокомерно): Да, я не женат… но когда-то имел опыт жизни с женщиной под одной крышей. Пальцы, я вам так скажу, по ночам мёрзнут. Уж куда одному проще… накрылся одеялом. (Ухмыляясь). И если в какую сторону повернёшься: на бок или на спину — оно каждый раз по–разному отгородит тебя от холодного давления ночи.
П. Г. : Безответственный человек ты, Славка, в этом отношении. Как же вот так можно в траншее сидеть.
С л а в а (смеётся): Ты, Пётр Геннадиевич, думаешь, я боюсь?… Рукопожатия меня не осчастливят. Ты… ты(тычет пальцем на П.Г.), Пётр Геннадиевич, что приобрёл для себя, находясь в союзе с женщиной?
П. Г.( недоумевая): Это в смысле духовное или материальное?
С л а в а: Хм… интересно узнать у тебя про первое.
П. Г. ( потирая мочку уха думает, что ответить): Да как тебе поскладнее бы сказать.
С л а в а: А я тебе так отвечу: накопил жалости внутри себя за те годы, и теперь выплёскиваешь этот поганый нектар на всех. В первую очередь на свою дочь.
П. Г.( хватает Славу за рукав): Кто же знал, что так получится то с Нинкой?!
С л а в а: А будь она жива — как бы себя повёл?
П. Г.: Слушай, Слава, Хватит из меня душу – то вынимать. Тебе завидно, наверное, что у меня жена была, дочь… вон посмотри (Указывает рукой в сторону домика). У тебя ведь этого всего нет и не было. Боишься ты, Слава, боишься.(Хлопает его по плечу).
С л а в а( смеётся): Бог с вами, Пётр Геннадиевич, боюсь, боюсь.( Корчит недовольную мину). Не будем друг друга по головам бить — не враги ведь всё – таки.
П. Г. (задумчиво): Ты прав, что – то взъелись, взъерошились, как шакалы.(Смеётся). Я думаю, до драки не дойдет?

Смеются оба.

С л а в а: Выпить надо за встречу. Сколько не виделись!?
П. Г.: 10 лет как ушёл ты в свою предпринимательскую деятельность… (Ссожалением). Так и встречаться совсем перестали.
С л а в а ( оглядываясь по сторонам) : А у тебя тут кое – что изменилось, Пётр Геннадиевич.
П. Г. ( с чувством глубокого достоинства): Да. Домик, вот, отделал. Крышу новую покрыл. Старая – то она совсем плохая была… и когда шёл дождь… мы с Анькой в город перебирались, а теперь хоть и зимой жить можно… тем более в этом году камин соорудил. (Задорно). Так что Слава, когда устанешь ты от своих городских хлопот — приезжай к нам.
С л а в а (бьёт ладонью по столу) : Да я уже устал, Петр Геннадиевич. Но жить как тебе захочется можно только тогда, когда ты не живешь (Пауза). А знаешь, что мне сейчас хочется?

П. Г. внимательно смотрит на него и мотает головой.

С л а в а: А хочется мне сейчас сходить за бутылочкой.
П. Г (облегчённо улыбаясь): Да, это верно, и впрямь чего – то в нашем разговоре не хватает.
С л а в а ( вставая с лавочки): Я сейчас, мигом, туда и обратно.
П. Г.: Давай. А я Аньке скажу, чтобы чего – нибудь закусить сготовила.

Слава торопится к себе на дачу. П.Г. заходит в домик, где Аня, лёжа на кровати, читает книгу.

П. Г. ( виновато): Дочка, ты меня извини, ну, что я так себя… это… ну ты понимаешь.( Садится на кровать).

Пауза

А н я (тоже садится на кровать, отбрасывая в сторону книгу): А ты думаешь, мне легко?
П. Г. (гладя Аню по голове): Нет, дочка, тебе тоже тяжело… (Тяжело вздыхает). Тем более девочкам всегда тяжелее.
А н я (отстраняясь от него): Что ты знаешь о том, кому тяжелее, а кому нет? (Плачет). Ты думаешь мне не охота вот так, как тебе поплакать, но я держусь, я… я слышу как она во сне зовёт меня, просит, чтобы я поднялась к ней, прижалась к её груди и никогда с ней не расставалась. Мне страшно, папа.
П. Г.(мягко, с нежной интонацией): Хватит, хватит тебе выдумывать. Это сны, тебе нельзя к маме, тебе надо жить здесь, на земле, а вот я маму очень хочу увидеть: соскучился неимоверно. Сейчас бы, да и рванул к ней наперекор и назло всему, что меня остановит… но тебе больно не охота делать, ведь тебе ещё хуже от этого будет. (На подъёме). А вдруг я к ней и не попаду? Произойдёт такое, что я не взлечу, а провалюсь под землю, и тогда наши души никогда не встретятся!?
А н я: Но, ведь ты не сделал зла никому.
П. Г. ( в отчаянии): А я вообще ничего не сделал.
А н я: Ну, полно тебе, в самом деле, на себя наговаривать. Маму убили, их наказали, ничего ведь нельзя возвратить и поменять.
П. Г. ( кричит): А если я провалюсь под землю, то в любом случае встречу их и тогда отомщу…да…сполна, правда и справедливость будут на моей стороне.
А н я: Забудь, отец. Как там дядя Слава?
П. Г. (В такой же манере): Слава? (Спокойно). Да ничего. Видишь как получилось: он после завода жизнь выбрал какую – то непонятную… да и я тоже. Все мы, какие- то не с того края… Что читаешь?
А н я (подносит отцу книжку): Смотри!
П. Г. (задумчиво): Хм… Фадеев «Молодая гвардия». Что – то припоминаю… дочка, а вот Слава отличная кандидатура тебе в женихи!

Возникает небольшая пауза. П.Г. смотрит на дочь. Анин взгляд устремлён на белые занавески. Оба молчат. Затем Аню пробирает на истерический смех. И вот они с П.Г. смеются уже вдвоём в унисон.

А н я: Ты что, отец? Я ещё вот такой была (показывает, какой маленькой она была в детстве). Он ведь мне почти как родственник. Я не воспринимаю его как объект страсти. (Смотрит на свои руки). ( Печально). А без страсти невозможно счастье двух людей.
П. Г.(берёт её за руки). (Умоляюще): Дочка, девочка моя…страсть, страстью, о будущем надо задумываться.
А н я (резко): Уж я не знала, папа, насколько ты меркантильный.
П. Г.: Да не в этом дело дочка.
А н я: А в чём же? В том, что дядя Слава твой человек, а остальные так, недостойные люди?
П. Г.: Почему же? И другие очень даже достойные. Просто Слава на первом месте по этой… самой… достойности.
А н я: Хватит, папа, как в детском саду. Тебе надо было в ясельную группу нянечкой устраиваться. Для тебя он, может быть и хороший, да и для меня тоже, как человек. Но как мужчина он в моём сознании не существует. (Пауза). ( Оба в раздумье). Да, папа… такова наша женская психология. Это ни как у вас, мужиков: баба есть – вы в слюни, бабы нет – вы в сопли. А для меня, если хочешь знать, есть некоторые рамки, за которые переступать нельзя.
П. Г. (возмущённо): Это какие такие рамки?
А н я(передразнивая): Это какие такие рамки?. (Обычным голосом). Нравственные. Во – первых, он меня знает с детства.
П. Г.: Ну и что?
А н я: Видел меня и четырёх месячной и годовалой и полуторагодовалой и как я, извини, писаюсь и какаюсь тоже видел.
П. Г.: И что, что? Я не пойму.
А н я: Это всё равно, что жениться на собственной дочери. Какой нормальный мужчина станет жениться на собственной дочери?
П. Г.: Да ты же не его дочь, а моя. А то, что он что – то видел… так это, вообще, давно было, он, наверное, уже и не помнит.
А н я: Зато я знаю, что он это видел и это знание не позволит мне приблизится к нему когда – либо вплотную. Ты это понимаешь?
П. Г.(умоляя): Дочь да это всё чепуха. Я вас женщин знаю. Вы всегда так выкаблучиваетесь, привередничаете. (Нервно). Чуть стоит плюнуть на вас, так и начинаете кидаться со своими бесконечными поцелуями. А ещё о какой – то нравственности твердите. Душите, душите, а потом раз и ножом под сердце. Мучился мужик и умер. Нравственные женщины в нынешнее время всё равно, что яблоки на берёзе. Умер, так и оставьте его в покое, а то сядут на стульчик и смотрят, как бездыханный мужик красиво лежит. Эстетки чертовы.
А н я (С издёвкой): Ты, мужик… видать тебя душили, душили, а как следует всё – таки не задушили. То – то ты распелся как… петух.
П. Г. (недоумевая): Что? Ты что такое позволяешь себе, мерзавка? Как ты с отцом так посмела…

Диалог Ани и П.Г. обрывается криком Славы «Выпить подано». Он садится на скамейку за столик и вертит бутылку в руках, изучая надписи на этикетке. Аня плюхается на кровать и начинает искать страничку в книге, на которой остановилась читать. П.Г. спускается вниз по лестнице, идёт на кухню, берёт два стакана, нарезанный сыр и колбасу из холодильника и идёт к Славе.

С л а в а: Ну как, Петр Геннадиевич, помирился со своей дочкой?
П. Г.: Да уж чего там. Вот скажи, Слава, взял бы ты Аньку замуж?
Сл а в а: Коньяк хороший, армянский. ( открывая бутылку) Тебе сколько?
П Г.: Лей, лей. Скажу когда…вот …стоп.

Слава наливает столько же себе, берёт двумя пальцами ломтик сыра и протягивает его П.Г. Затем оба поднимают стаканы.

С л а в а: Давай, Пётр Геннадиевич, за встречу.
П. Г.: Я бы сказал так: за встречу в этот прекрасный летний день под ветвями яблони.

Выпивают. П.Г. кладёт сыр обратно в тарелку, срывает с ветки яблоко, надкусывает его и морщится, кладёт надкусанное яблоко на стол.

П. Г.: И вправду, хороший коньячишка. Давай ещё по одной.

Из домика выходит Анна. На ней полосатая отцовская рубашка, прикрывающая наготу тела. Она подходит к столу, берёт бутылку, наливает полстакана коньяка, выпивает его и кашляет. П.Г. и Слава, недоумевая, смотрят на неё. Затем Слава быстро встаёт, даёт Ане закусит кусочек сыра, свободной рукой похлопывая её по спине.
Она кладёт сыр обратно в тарелку и неторопливо возвращается в дом.

С л а в а: У вас что, генетическая неприязнь к сыру? Зачем вы тогда его держите в доме.
П. Г.: Какой тут Сыр? Моя дочь пьёт. Ты видел это? Никогда бы не подумал, что моя дочь…
С л а в а: Пётр Геннадиевич, дети растут, а мы стареем, только вот первого не замечаем, а на второе смотрим каждый день в зеркало и думаем, как бы прикрыть лысину на голове.

П.Г., не обращая внимания на Славу, берет бутылку и наливает себе полстакана коньяка, и подносит стакан к губам.

С л а в а: Пётр Геннадиевич, ты что забылся?
П. Г.(вздрагивает): А, Слава, извини… я как всегда о своём.
С л а в а( наливает коньяка себе): А знаешь что? Пожалуй я согласен.
П. Г.: Да и я тоже. (Прищурившись, смотрит на Славу). Подожди, это ты о чём?
С л а в а: О том, что Аньке замуж пора.
П. Г.: Ты действительно так считаешь?
С л а в а: Конечно! Ведь чем раньше начнёшь учить птицу говорить, тем дольше будешь с ней общаться.
П. Г.( ничего не поняв): А вот про птицу ты как – то нехорошо. Ну да ладно. (Выпивает). (Распевно). Будут тебе птицы!

Слава смотрит на пустой стакан П.Г. и тут же залпом поглощает содержимое своего стакана.

П. Г.(приподнимаясь с лавочки): Аня, жених согласен. Он ничего не помнит. Ты меня слышишь? (Садится). (Распевно). Придумала тоже, писалась, какалась.
С л а в а (возмущенно): Что не помнит? Что это за сговор у вас такой Пётр Ген – на – дие – вич и почему сразу жених? Ох, эти ваши штучки, наверное, давно хотите Анну за меня отдать? А, Пётр Ген – на – дие – вич? Вы в своих коварных планах хотите с меня и сумму определённых размеров поиметь?
П. Г. (радостно): Хуже, слава, хуже! Я даже не знаю сколько с тебя взять! (Смеётся). Хватит тебе, шучу я. О расчёте и речи идти не может.
С л а в а (измученно): Шутником, наверное, ты был в молодости. Видно, что зубов не полный рядок.
П. Г. ( возмущаясь): Ты к моим зубам и… ни – ни… любому ими глотку перегрызу. Хоть с такой шеей пусть будет… (Показывает руками). А хоть с такой. (Опять таки показывает руками). Всем… всем. (С ненавистным взглядом покачивает головой). А хоть тебе, Славка. А? (Вскакивает с места).

Пьяные они начинают носится по огороду с бешеными криками и душераздирающим смехом. Слава бежит к себе на дачу, а П.Г. за ним . Аня читает в своей комнате, затем отвлекается и внимательно прислушивается.

А н я: Что – то умолкли… алкаши. Отравились что ли? (выбегает на улицу). Хм странно, куда это они исчезли? Но это всё равно ненадолго, они вернутся и тогда опять заново. Эти пьянки, этот лепет о тяжёлой судьбе – как же это всё невыносимо. (С презрением). Слабое отродье. Папочка… жалкий мужичонка, вшивый, облезлый оборванец, инфантильное существо, не то, что его друг Слава. (Мягко). Слава предприимчивый, осторожный… (Озлобленно). Хитрый, скотина и глаз такой… лукавый: всё норовит соблазнить. (Задумчиво). А может и вправду послушать этого старого попрошайку и выйти за Славу? (Напевает). Оставшись собой обрести счастье и покой.( Рядом с ней, на земле лежит яблоко. Хочет зарядить по нему ногой ). И эти яблоки уже… (Оборачивается по сторонам и понимая, что никого вокруг нет, поднимает яблоко и начинает разговаривать с ним, как с ребёнком). Привет, Славик, теперь ты можешь меня поцеловать. (Целует яблоко). Ты что, обиделся. (Насмехаясь). Какой ты сегодня зелёный, не отравился ли? (Пытается подделать мужской голос, изображая Славу). Мы сегодня с Петром Геннадиевичем только пару пива и… (Икает). И всё. (Своим голосом). А запах, а запах – то… (Отмахивается свободной рукой). Ни как поллитровочку скипидару с Петром Геннадиевичем за обедом оприходовали? А? Отвечай! (Голосом П.Г.). Дорогая, мы по чуть – чуть этого… ну… (Своим голосом). Ой, не надо, не надо, лучше разговаривай ушами, тебя хоть наряжай, да вместо новогодней ёлки ставь. А я то думаю, что же елки не такие пахучие стали? Так это ты с них все соки попил… ненавижу. (Кидает яблоко в забор). Что делать? Что делать? А может он ко мне, в самом деле, испытывает что – то такое … неземное, чистое и прекрасное, как это маленькое облачко.

Слышит голоса П.Г. и Славы, они поют песню.

Невозможно никого полюбить, а так хочется. (Убегает в дом).

П.Г. и Слава идут в обнимку, несут бутылку водки.

П. Г. (пьяненьким голосом): Анька, зараза, ты дома?.. Молчит, значит, дома. Куда же ей ещё деваться. Книги читает и никакие не любовные романы, а знаешь что?
С л а в а: Не – а.
П. Г. (Славе на ухо): «Молодую гвардию».
С л а в а: Ха-ха, молодость, энергия, страсть. ( Смеются).
П.Г. (поёт): Вперёд, заре навстречу, товарищи в борьбе!
Штыками и картечью проложим путь себе… (Вместе со Славой). Чтоб труд владыкой мира стал и всех в одну семью спаял,
В бой молодая гвардия рабочих и крестьян!
П. Г.: Ой… совсем не думает о будущем, как жить, чем жить, вся в отца. (Улыбается). Я, бывает, просыпаюсь и в ужасе в её комнату бегу, смотрю… здесь она или сбежала с каким – нибудь проходимцем. Это же… её не поймёшь, она себе на уме: отцу ничего не скажет… за человека совсем не считает.
С л а в а (успокаивая): Не сбежит, не переживай. Ты, открывай давай.(Показывает на бутылку). А я за бутербродами схожу.
П, Г.: О… вот это отлично. (Хватает уходящего Славу за руку). Боюсь, Слава, что один останусь на этом свете, боюсь.
Сл а в а ( Подвпимшим голосом): Не бойся, Пётр, я позабочусь обо всём, можешь мне доверять. (Бьёт кулаком по груди, затем уходит).
П. Г. (один): Старая обезьяна, на кого я стал похож, что это за пиджак на мне… не помню, ведь хочу как лучше, а не могу, сам себе изнутри мешаю. Но почему, почему я такой, Господи, ответь мне… где ты?! (Подходит к яблони и становится на колени). Там на яблони сидишь?! Слезь же, наконец, на эту грешную землю, облагоразумь меня, Господи, верни мне мои 25, и я тогда бы всё по другому начал, всё с белого листа, всё хочу изменить… поганую жизнь. За что ты меня так… а? Я ведь честно всегда, никого не обманул, ничего такого не сделал… не сделал и не сделаю теперь уже… (Садится на стол). Мне бы на войну в самую горячую схватку, где огонь повсюду, пули над головой свистят, в ушах скрежет от этих гусениц, а я ползу по грязи с гранатой… в руке её держу, а танк всё ближе, и я тоже, он ещё ближе и я тут…

Звуки едущего танка и музыка, нагнетающая обстановку, выстрелы, взрывы, потом один мощный взрыв. П.Г. сворачивается в поплавок, медленно убирает руки от лица, на глазах слёзы, всхлипывает.

И я вместе с ним, а дома дочка ждёт и жена. Им телеграмму пришлют: так мол и так, погиб, награждён посмертно. (Плачет). За что же ты меня так, Господи, обидел, семью мою оставил без кормильца, жену… (Утирая слезы).И могилка у меня такая вот будет. (Показывает). А вверху, на штырьке на таком… (Показывает). Вот на таком, на совсем небольшом звезда червонная. (Пальцем в воздухе рисует звезду)… И берёзка рядом, такая юная, застенчивая, ветерок на неё дунет, она и покачивается, пошаливает, шелестит молодыми листьями. ( Улыбаясь)… А на могилку на мою жена с дочкой придут… (Всхлипывает). Постоят немного, посмотрят, поплачут, положат что – нибудь на неё, конфеточку, какую – нибудь… а звездочка – то всё на солнце переливается красненьким цветом, словно бы всех зазывает… эй сюда – а – а… сюда – а – а… Увидят звездочку ангелы и пожалеют меня… эх всё зря… только ты, яблоня моя, каждый год цветёшь, правда, яблоки на тебе какие – то кислющие… Полезай, Господи, обратно и сиди там, чего зря спускаешься, радуй хотя бы тем, что ты есть (Слезает со стола). ( Пьёт из горла).

В это время Слава, нервничая, курит на кухне; покурив, зовёт Аню.

С л а в а: Анюта, Аня, ты спишь?

Услышав, что её зовут, Аня, отложив книгу, спускается вниз.

А н я (спустившись и увидя Славу): Нет, дядь Слав, читала.
С л а в а: Ух ты, Анька, какая здоровая ты уже стала, в ладонь наверное не помещаются, а ну-ка. (Примеряет её грудь к своей ладони).
А н я( отталкивая его): Да вы что, Дядь Слав, совсем уже.
С л а в а( отскакивая): Да помню тебя, когда ты ещё вот такой была, когда ты у меня вся на этой ладони помещалась, вся, вот на этой самой ладони. И всё помню и как писалась и какалась, всё. (Пауза).
А н я(начинает рыдать): Папа, он всё помнит, что мне теперь делать? ты слышишь?
П. Г.( прислушиваясь, но не понимая откуда звуки): Что, кто – то зовёт?
А н я: Ну и как мне теперь замуж выходить такой вот всей испорожнённой? ( Отцу, который на улице). Как теперь быть, ты слышишь?
П. Г.: Что? Кто там? ( Встаёт с лавочки). (Начинает ходить по участку и прислушиваться).
А н я: Кто меня теперь такую возьмёт?
С л а в а: Аня.
А н я: Замолчите, вы мне и так все планы испортили.
С л а в а: Я хочу лишь сказ…
А н я( не слушая его): И зачем было моё детство мокрое вспоминать?!
С л а в а: Да ты послушай!
А н я: Нет, так больше жить нельзя! Уеду отсюда, уеду. (Отцу). Ты слышишь? И пусть тебе будет стыдно за свою дочь.
С л а в а: Я всего лишь хочу сказать…

Аня достаёт из холодильника банку с огурцами и отдаёт её в руки Славе.

А н я: Говори.
С л а в а: Я тут подумал…
А н я( Отцу): И не смей меня не выпустить, всё равно уйду…
С л а в а: Но я же…
А н я( дерзко): Что я же? Да, ты во всём виноват, вспомнил… ты знаешь, что обычно бывает с тем, кто старое помянет…
Слава: Этот… (Указывая на глаз). Вон.
Аня (берёт вилку): То — то и оно.

Аня пытается проткнуть вилкой глаз Славы, он отводит её руку в сторону, и теперь имеет возможность встретится с ней глазами, и сказать то, что так хотел.

С л а в а: Я тут думал… давай поженимся. (Целует её).

Она особо не сопротивляется, поцелуй достаточно продолжительный, колет вилкой Славу в зад. Он взвизгивает и отпрыгивает.

А н я: Всё, для первого свиданья хватит. Теперь идите отсюда.
С л а в а: Почему?
А н я: И не забудьте огурцы.
С л а в а: Но…
А н я: Всё, пойду готовить платье. Жених не должен видеть невесту, делающую себе белое подвенечное платье. Вот послушай: Здесь… (Показывает на себе). Я хочу сделать такие рюшечки, а здесь, чтобы было воздушно, а вот здесь вырез, и ленточку с бантиком… Тебе нравится?
С л а в а (достав из банки огурец, ест его): Очень, да… да.
А н я: Ну вот и хорошо. Надо не забыть сказать отцу, чтобы разослал приглашения гостям. (Пауза). Слава, а где мы будем жить?
С л а в а (недоумевая): Я как-то об этом пока и не…
А н я: Я тоже именно так себе всё и представляю. Мы вдвоём на берегу тёплого моря лежим на горячем песке, позади, шагах в тридцати, наш замечательный дом с синей крышей, непременно трёхэтажный, с мансардой на море, чтобы можно было ленивым утром слышать крики чаек и видеть восход солнца, не выходя во двор, у нас будет всё замечательно. Правда?
С л а в а(Удивлённый, находясь с огурцом во рту в знак согласия медленно кивает). (Вынимая изо рта огурец): Ну я пойду?
А н я : Да, да, непременно иди и сообщи отцу… только не надо сходу, подготовь его… для него, может быть, это известие не просто будет услышать. Вот теперь иди.

Слава уходит.

А н я (напевает): Прежде я была блондинка, стала вдруг женой, может, не увидят вовсе люди нас с тобой.
С л а в а(ставит на стол банку с огурцами): Встречайте зятя, Пётр Геннадиевич.
П. Г. (поворачиваясь в сторону калитки): Заходи… чего стоишь, постойте, зятя? Какого ещё зятя?
С л а в а: Ну… з-я-т-я… Не понимаете?
П. Г.: А – а-а, как же не понимаю, это, наверное, Анькиного жениха? Какой – нибудь бедненький студентик.
С л а в а: Ну не совсем студентик и не совсем бедненький.
П. Г.: Да, студент сейчас богатым народом стал, а всё влиятельные родители, трудяги… всё ради детей, а они что? На ветер деньги родительские вышвыривают, а сами ничевошечки не заработали… пусть заходит, чего он там, у калитки стоять будет…(В сторону калитки). Эй, как там тебя зовут, заходи, чего стесняешься. Мы пока не очень злые. (Славе), Не заходит? Ладно, пойду лично встречу и калиточку ему открою. (Открывает калитку и видит, что никого нет). Слава, а он сбежал, представь, какой трусливый жених… Эй, ау –у, ты где? Говорил Аньке, что все её ухажеры пошляки, трусы и нищие, им только романы подавай… тело, ты понимаешь, о чём я? А в карман к нему залезешь, да только фантики от дешевых конфет и найдёшь… с юнцами должны заниматься взрослые женщины: они самодостаточны, независимы, опытны и как всегда… (Вместе со Славой в один голос). Они всё и всегда знают лучше мужчин.
С л а в а: Пётр Геннадиевич, вы помните о чем мы с вами сегодня говорили?
П. Г.: Да помню… (Поднимает указательный палец вверх). О яблоках, о моём белом наливе, что подле нас растёт… о его могучей, таинственной кроне, скрывающей от нас что-то невообразимое, но оно там есть, Слава… поверь. Сколько лет я живу и чувствую, что оно смотрит на меня, следит за мной, даже во сне я не могу забыть о нём. Он как… как палач, который душит… но душит медленно, наслаждаясь каждым хрипловатым вздохом жертвы, пытающейся вдохнуть возможно последнюю секунду жизни… как моя жена ( бьёт кулаками себя по голове).
С л а в а: Хватит вам, Пётр Геннадиевич, не о том сегодня был разговор.
П. Г. (резко): Нет, о том. О нашей глупой, бездельной жизни, о наших странностях и нашем положении… (Показывая руками). В этом… в этом мире, гадком, глупом, не подчиняющимся никакой логике… никакой… если бы же эта яблоня, не знаю, где бы сейчас был, что бы сейчас со мной происходило? Не уютно мне отчего – то, даже страшно иногда.
С л а в а: Ты забыл, что сегодня мы говорили вообще о другом. (Нервно). Не о твоих кислых яблоках, от которых меня уже воротит, будь моя воля, я бы её спилил уже давно, а ты что — то с ней возишься, поливаешь, удобряешь, совсем, видно, с ума от своей сивухи сошёл.
П. Г.: Да как ты посмел так о моей яблоньки говорить?… буржуй, ворюга. Раньше таких давили, а теперь наоборот, всё поменялось, всё с ног на голову встало, где север, где юг – не разберёшь.
С л а в а: Пётр Геннадиевич, ты не понимаешь что ли ничего!?… это я.
П. Г. (кричит): Я понимаю, что это ты.
С л а в а: Это я жених Ани.
П. Г.: Ты?
Слава кивает, затем следует удар ему в лицо, он падает и на некоторое время теряет сознание.
Услышав грохот от тела, упавшего на землю, выбегает Аня. К её обычной одежде булавками приколоты кусочки белой ткани, напоминающей материал, из которого делают свадебные платья. Аня обута в туфли на высоких каблуках.
А н я: Папочка что слу… (Недоговаривая видит лежащего на земле Славу, приходящего в сознание и бормочущего что – то себе под нос). (Подходит к Славе). (Отцу) Это ты? Как ты мог?
П. Г.: Уйди от него, он недостоин. Он погубит нас всех. Погляди, какие у него глаза, погляди, как блестят. Ты знаешь как он на мою яблоньку сказал?
А н я: Не кричи, папочка, это блестят от того, что выпивший… вот погляди как у тебя они блестят.(Подносит к лицу П.Г. зеркальце).
П. Г.(смотрит и строит гримасы): Да ну и что, пусть блестят. Я ведь твой отец, а этот… женишок 35 лет от роду. Чего он хочет, ты у него спрашивала!?
А н я: Да, Папа, мы обо всём с ним уже поговорили! Мы будем счастливы, поверь. Я хочу, чтобы ты поверил мне, хотя бы раз за то время, какое мы живём вместе с тобой без мамы вот в этом доме. Разреши мне сделать собственный выбор, я думаю, он правильный! Я размышляла, сомневалась и теперь окончательно поняла, что мне надо.
П. Г.: Ну и что тебе надо?
А н я: … Мне… танцевать (танцует под музыку).

П.Г. и Слава завороженные танцем, наблюдают, сидя за столиком, как пластично и грациозно танцует Аня.

А н я: Ну что, помирились?!
П. Г.: Ради счастья я готов на всё, но предчувствие беды гложет меня, как раковая опухоль… отзываясь в моём… уже старом… теле… кусает, щиплет, вот так( щиплет Аню)
А н я (смущённо) : Папа, ну что ты, прекрати!
С л а в а: Хватит, Пётр Геннадиевич, дело ведь серьёзное, дочь замуж отдаёшь, а ведёшь себя…
П. Г.: Я отдаю??? Хо-хо … кто тебе рассказал этот прескверный анекдот.
С л а в а( на ухо П.Г.) Ты.
П. Г.: Значит я… ну хорошо. Когда свадьба?
А н я: Мы ещё точно не знаем, но предположительно.( Кивает Славе).
С л а в а( нерешительно): Да хоть на этой неделе.
А н я: И непременно, чтобы было много гостей, чтобы яблоку… (Поднимает с земли яблоко). Негде было упасть, и много детей, их улыбки и смех, их неряшливость – ведь это же прекрасно!!! И торт… большой, двухэтажный, как на картинке, ой, сейчас я её принесу и покажу вам, вы так удивитесь, что… сейчас. (Убегает в дом).

П.Г. и Слава начинают разговор не сразу сидят, отвернувшись друг от друга.

П. Г. (Измученно): Ты рад?
С л а в а (Уныло): Ага.
П. Г. (Возмущённо): Не отвечай так немногословно. Я хочу услышать из твоих уст нотки счастья, которые занять своё определённое место в твоей душе, если таковая имеется… Ты рад?
С л а в а (сухо и натянуто): Очень, очень рад.
П. Г.(ковыряет пальцем в ухе): Глухой я, наверное, стал, не поверишь, один звон в ушах, как знаешь, монеты сыплются из игрового автомата.
С л а в а ( спокойно и чуть ли не по слогам): А я в последнее время на зрение ругаюсь. Вдали человека вижу – он один, а в близи… совсем другой. Почему такое? Чем человек дальше, тем он более приятен для меня, причём будь он хоть мужчина, а хоть и женщина… всех одинаково… к окулисту, наверное, надо сходить, а то совсем зрение потеряю?… и кому потом после этого буду нужен?
П. Г. (сожалея): А ты, голубчик, прими лекарство (наливает в оба стакана). На-ка, мигом полегчает.
С л а в а: Пожалуй.
П. Г.: А ты не сомневайся. Я был трезв, а вот теперь… (Выпивает). Могу позволить себе говорить правду… (После того, как Слава выпивает содержимое своего стакана). Ну что, голубчик, отошло?
С л а в а: Ещё не полностью, но уже чуть – чуть получше.
П. Г.: Ты ещё прими моего лекарства. Я ведь, почти как доктор: могу и порчу снимать и сглаз. У тебя, нет ли случайно этой заразы?
С л а в а: По-видимому, уже есть… порча.
П. Г. (наливает): Тогда выпей мною заговорённой воды и порчу твою как рукой снимет.
С л а в а (берет стакан и ставит на стол): Надо повременить немного с лекарством… минут так семь. Лекарства тоже бывают вредными и смертельными, как и болезни… причём человек не сам на себя наговаривает.
П. Г.: Диву даюсь, откуда ты так осведомлен?
С л а в а: Давайте не отходить от темы. Я рад, а вы?
П. Г.: А я… что?
С л а в а: Вы спросили рад ли я, что женюсь на вашей дочери.
П. Г.: Да, я спросил!
С л а в а(резко): Так вот, я отвечаю, что очень, очень, очень, очень, очень рад, не меньше вашего, надеюсь.
П. Г.(мягко): Да, я тоже очень, очень, очень, очень, очень рад.
С л а в а: Ну вот и отлично, Пётр Геннадиевич, что мы с вами сегодня такие радостные оба, сидим вот здесь, принимаем моё лекарство от глаз, наслаждаемся разговором, подготавливаем друг друга к предстоящей свадьбе… у меня такое предчувствие, Пётр Геннадиевич, что должно произойти некое событие, которое повлияет на всех.
П. Г.: И так понятно, свадьба.
С л а в а: Да нет, посерьёзнее.
П. Г.(возмущённо): А для тебя свадьба это так игра, забава?… пожевал и выплюнул?
С л а в а: А чего вы меня, своего будущего зятя хотите пристыдить. Не мил ли я вам, ненавидите меня что ли?
П. Г.: Ха-ха-ха до зятя тебе ещё дожить надо… а потом кто тебя знает, ведь мы с тобой не виделись сколько?… напомни мне?
С л а в а: Около десяти.
П. Г.: Вот, десять лет, Ты изменился, я это чувствую. Я вижу по тебе, мир тебя испортил и ты уже не тот Слава, каким был раньше: открытый юноша с искренними светлыми глазами, с душой, полной чувственных оттенков. Ты деловой человек и для меня этим всё сказано.
С л а в а: Нет, вы не правы, вы просто человек относительно старой формации, вам тяжело перестроиться в этом мире. Ваша беда в том, что вы не нашли себя здесь, в окружающей вас реальности. Вы говорите, что бессовестно перестраиваться и жить тем, чем живёт теперешнее поколение?… но оно живёт, а вы, увы, нет. У вас кризис и я не знаю, возможно ли вам ещё его преодолеть?! Вы прозябаете на своей даче, как вы называете свой садовый участок и ничего, по сути, не предпринимаете, чтобы полноценно существовать. Похоже, что вы ненавидите не только весь мир, но и близких вам людей, я имею ввиду вашу дочь. Вы держите её в этом сарае под своим пристальным наблюдением, как заложницу… это же ненормально!!!
П. Г.(уставившись, словно в некую точку): Семь минут. Семь минут, вам пора принимать лекарство.
С л а в а: Да, чуть не забыл. (Выпивает).
П. Г. (печально): Возможно вы и правы… Получается, что я зря существую, я бесполезен, бесплоден, ущербен для вашего общества и дочь свою я убиваю, держа её здесь… но как мне быть, у меня нет никаких вариантов, никаких мыслей?!
С л а в а: Может я для вас, что нибудь придумаю, мы могли бы…
П. Г.( резко): Нет, мне не нужны подачки от зятя.
С л а в а: Так что, уже зять?
П. Г.: Я поспешил, заглянул в пугающее меня будущее.
С л а в а: И много там страшного?
П. Г.: Хватает… и на вашу душу найдётся.
С л а в а: Отчего же вы так жестоки ко мне?
П. Г.: Не могу привыкнуть к той мысли, что кто – то в моей семье появится новый.
С л а в а: Вы и внуков своих будете ненавидеть?
П. Г.: Нет, внуки это родное, хотя они получаются от такого вот союза близкого тебе человека и совершенно чуждого, но любимого тем человеком, который является твоим ребёнком. Так всё парадоксально получается абсолютно.(Пауза).
С л а в а: Доктор, а мои глазные капли уже закончились? А то что-то опять какое –то обострение произошло.

П.Г. трясёт бутылку, она оказывается пустой.

П. Г.: Похоже на то.

А н я( выходит из дома несколько расстроенная): Её нет.
П. Г.: Чего нет?
А н я: Этой картинки, этого журнала, где торт двухэтажный, очень большой. Я обыскала всё, излазила чердак, но так и не нашла.
С л а в а: А на что нам большой двухэтажный торт? Нам бы на свадьбе закусок мясных побольше.
П. Г. (Славе): А насчёт выпивки ты не беспокойся. Это мои хлопоты.
А н я (обиженно): Я так и знала, что придётся довольствоваться каким-нибудь жалким пирожным, литрами самогона и килограммами котлет.
П. Г.: И салат «Оливье».
С л а в а: Без него и праздник не праздник.
А н я( идёт в дом): И без торта тоже.
С л а в а( удерживает её): Постой, ну что ты. Хочешь, у нас будет трехэтажный торт, больше чем этот дом?
А н я( с выражением лица, полным надежды): Но такое невозможно?!!
С л а в а: В день свадьбы не может быть невозможного. Это будет такой торт, что его не съедят и жители всего мира, нам придётся праздновать свадьбу всю неделю. Мы пригласим всех, всех, кого ты захочешь.
П. Г.: Хватит, всю неделю это много, ты подсчитай расходы. Я, конечно, знаю, что деньги даются тебе легко, но это уже неприлично всю неделю. А приглашать всех не стоит, поверь ни к чему.
С л а в а: Зачем вы встреваете, Пётр Геннадиевич; вы ничего не понимаете, в самом деле. Эх… ладно, посмотрим.
А н я: Так у нас будет торт?
С л а в а: Да, милая, ещё какой. Он и твоего отца развеселит, может, малость подобреет.
П. Г.: Главное мяса побольше, тогда уж можно и торт.
С л а в а: Будет вам мясо, будут вам отбивные, будет вам и холодец и котлеты, и азу по – татарски, хор ангелов и дьявол тамада… устроит?
П. Г.(протягивает Славе руку): По рукам.
С л а в а( пожимая руку П.Г.): Вот и договорились.

Слышится, как по ту сторону калитки остановилась машина. Из неё выходит солидный человек, похоже на то, что он ровесник Славы, его зовут Олег, на нём легкие летние брюки и достаточно плотная футболка чёрного цвета, на спине мокрая от пота. Олег заметил, что калитка открыта, а потому без стука входит. Все насторожено смотрят в его сторону и ждут его последующих действий.

О л е г: Здравствуйте, люди добрые!
П. Г.: Вечер добрый… а люди мы отнюдь не добрые. (Пытается достать огурец из банки). Не любим, когда к нам, вот так входят… (Пытается произнести с грузинским акцентом). «Бэз стука». Зачем пожаловал?
О л е г: Вы мне, конечно, извините, я к пруду хотел выехать, да вот заблудился.
П. Г.: А зачем тебе к пруду?
С л а в а: Явно не рыбу ловить.
О л е г: Её самую: скользкую, вонючую и с чешуёй.
П. Г.: Пожалуй он не врёт. Только настоящий рыбак может говорить о рыбе правду. Ты заходи, не бойся. (Аня убегает в дом).
О л е г: Чего она?..
П. Г.: Не обращай внимания, к свадьбе готовится. Они в этот период всегда какие – то не такие: суетятся, бегают, обзванивают подружек, знакомых, всех, чьи номера знают. Слава Богу, у нас телефона нет, да и подружек Анькиных я ни разу и не видел. Готовятся, как не побоюсь сказать, как… перед смертью, типун мне на язык, для них каждый день как последний… и именно в этот день им необходимо сделать что – то сверх обыкновенного.
О л е г: Но будущие мужья, хочу заметить, держатся крепко, не поддаются на их капризы в это время.
П. Г.: (показывая на Славу): Вот он сидит, голубчик, почти бутылку выпил и держится, не поддаётся ни на какие торты ( Славе) и не смей возражать мне.
О л е г: Поздравляю, жених (жмёт Славе руку).
С л а в а: Спасибо.
О л е г: А что, мужики, давайте перед вашей общей свадьбой… я так понимаю, что вы в скором будущем станете одной семьёй?
С л а в а : Правильно понимаешь.
О л е г: Предлагаю съездить на рыбалку, на этот, как говорят уловистый пруд.
П. Г.: Съездить оно, конечно, хорошо, на наш не очень уловистый прудик. Ответь мне на один вопрос: Откуда у тебя эта машина?
О л е г: А что какие – то подозрения?
П. Г.: Что – то она мне напоминает.
О л е г: А что? Обычная чёрная «Волга». Да таких тысячи.
С л а в а: Пётр Геннадиевич думает вы представитель силовых структур.
О л е г: В самом деле?
П. Г.: Да.
О л е г: Ха-ха-ха. А что вы так испугались? На вас грех, какой – то есть?
П. Г.: Откуда? Всю жизнь честно прожил, никого и никогда… ни то, что некоторые. (Смотрит на Славу).
С л а в а: Пётр Геннадиевич, чего ты так засуетился, нет ли на твоей незапятнанной совести какого – нибудь проступка?
П. Г.: Да замолчи ты, замолчи. Как мог язык ещё повернуться такое произнести?
О л е г: У вас, я погляжу тут попахивает жареным, несколько минут назад вы на меня думу думали, а теперь я что – то нервничать начинаю. Уж не криминалом ли тут тянет?
С л а в а: Не обращай внимание, будущие семейные склоки.( П.Г. уходит в дом). (Громко). Не всем ведь нравится отдавать дочерей замуж.

П. Г. выходит из дома, подходит к Славе, который его не замечает. Держа удочку как винтовку тычет ею Славу в бок.

П.Г.: Ешь ананасы, рябчиков жуй, день твой последний приходит буржуй! Руки вверх!!!

Слава от испуга поднимает руки вверх.

П. Г.: Опусти, опусти, это же удочка, в самом деле. Ха –ха-ха, на тебе, держи.( Отдаёт Славе удочку). Хе-хе… смотри не поломай, это самая лучшая из тех, что у меня есть.
С л а в а: Заботливый, папаша.
П. Г.: Так пойдёмте, червей накопаем по дороге. Анька, мы на пруд.

Аня выходит из дому в модных джинсах, вызывающей майке, что приводит мужчин в состояние глубокой удивлённости от такого появления.

А н я: На рыбалку и без меня?
С л а в а: Ты куда собралась? Сиди дома.
А н я: А ты что меня ревнуешь? Я тоже хочу рыбу ловить.
П. Г.: Рыбу этим не заманишь.
С л а в а( Олегу): Ты чё смотришь? Пойдём в машину.

Уходят вместе с Аней.

О л е г (Славе): Ты знаешь, почему она чёрная?
С л а в а: Почему?
О л е г: Да потому, что краски другой нигде нельзя купить… ха-ха-ха.