Белый налив (действие №2)

Действие 2.

Пётр Геннадиевич, Слава, Аня, Молодой, Рыбак, Жена Рыбака.
Вечер. Пруд. Он как чашка с ежевичным чаем в руке нездорового человека, непременно обязанная помочь больному своими чудодейственными свойствами, но, как это не печально, чашка глубока, и избыток лечебной воды приводит обыкновенно к передозировке, отчего доселе нуждающийся погибает. Неумение прислушиваться к своей болезни – факт любви и уважения к её поганой сущности.

Солнце ещё не посмело нагло прыгнуть в тёмную пропасть небытия, но все знали, что оно, невзирая ни на какие обстоятельства, оставит через несколько часов равнодушными всех жителей этого безмятежного и вдохновенного уголка земли.
Сидят ловят рыбу. Аня прохаживается рядом с прудом, попеременно обрывая то с одного, то с другого дерева листочки и веточки, пытаясь что –то из них сделать.
П. Г. (С наслаждением): Мы бывало мальчишками хлеба отрежем… ( Показывает). В маслице подсолнечном промокнём его, сверху сольцой посыпем, потом, вот, помидорку колечками порубим и на хлеб . (Славе). На, угощайся.
С л а в а (поедая бутерброд): А ни чего вы в детстве питались.
А н я: У папы было трудное детство, но от этого он, тем не менее, счастлив.
П. Г. (Ане): Ты будешь, а то тебе тоже сделаю?
А н я: Не употребляем – с такие блюда, несварение потом, тошнить будет.
П .Г.: Дело твоё. А вам, милый человек, сделать?
О л е г: Нет, спасибо, я не голоден.
П. Г.: Как хотишь.
С л а в а (печально): Я когда в армии служил, тоже, как и ты в детстве от голода страдал. Ужасно прожорливым уродился…хотя по мне этого не скажешь!?
П. Г.: Ага, стройный.
А н я: Как балерина.

Слава неодобрительно смотрит на Аню, остальные улыбаются.

С л а в а: Так вот, я говорю, когда в армии голод одолевал, мы с рядовым Катовкиным, а обед ещё не скоро, а позавтракал всё равно, что пришёл в столовую, посидел, поглядел, встал и дальше пошёл. Так вот, мы с Катовкиным картохи сырые приноровились жрать. По началу, правда, противно немного, горьковатые они, но потом привыкли, они аппетит отбивают на некоторое время, привыкли так, что с солью я их на гражданке ел, просто так… ностальгия что ли брала? Или зависимость от картофеля какая – то вырабатывается.? (П.Г.)Ты редиски не взял с собой?
П. Г.: Как же не взял, вот, бери, только помой её хорошенько.
С л а в а: Почему – то на вашей почве она вырастает быстрее и крупнее, а на моей нет.
П. Г.: На моей земельке всё хорошо вырастает, она у меня такая плодородная, что во всей округе такую не сыщешь. Вот мы с тобой почти соседи, а у тебя ещё и своей редиски нет.
С л а в а: Ты, наверное, за ней ухаживаешь?
П. Г.: Как за девушкой, подарки делаю, слова нежные шепчу. А как же без этого, ласка, ведь, всем нужна… земля то живая и если она не говорит, то это ещё ничего не значит. Может она говорит своим земляным языком? А мы его не слышим.
Ж е н а р ы б а к а: Чудно!
О л е г: А что? По- моему мы все должны когда – нибудь оказаться на этой земле.

Пауза

Все с удивлением оборачиваются в сторону Олега.

С л а в а: А сейчас мы где?
О л е г: Где угодно, но только не здесь. Мы слишком люди, чтобы быть удостоенными ходить по ней. Вы посмотрите, как она чиста, она своей красотой отторгает нашу противоречивую сущность и все мы своего рода скитальцы, которые, к сожалению, не могут ходить по земле! Я даже не могу объяснить, на что мы наступаем, скорее всего, нас просто перетаскивают с места на место, хватают за шкирки и тащат, куда им вздумается. Одни страдания на нас возложены.
Р ы б а к: А…
О л е г (не обращая внимания, продолжает): А пристанище, ведь, совсем рядом, попробуешь докоснуться и не получается, рука словно, не ощущает его.
М о л о д о й: А может земля это миф? И люди в этом мифе сказочные чудовища, которые… да, да… уничтожают друг друга, а потом, как у динозавров – ледник и отсутствие всяческой жизни.
О л е г: Нет, земля это не миф, а человек, действительно прототип динозавра. Когда король Шотландии спросил своих подданных: « Укажите мне на самого мерзкого, ничтожного и извращённого человека, и тогда я убью его, чтобы избавить от пошлости тех, кому он причиняет страдания». Поданные отвернулись и заплакали, король понял, что это он сам и тогда велел своей страже убить всех жителей Шотландии, потому что считал голоса подданных заедино с мыслью народною. А в это время в своём замке, мучаясь от душевных переживаний решал чем и как ему жить. Поняв, что более не в силах пребывать на этой земле он добровольно умертвился.
С л а в а: Ну а как же стражники? Они-то…
О л е г: Они прожили ещё несколько дней, но однажды мощный снеговой поток, сошедший одновременно со всех горных возвышенностей, успокоил их мятежные, неугомонные натуры.
А н я: А вот и неправда. В Шотландии снега нет и не было.
П. Г.: Да, нет и не было и не будет никогда. То же придумали околесицу.
О л е г: Для кого –то это и околесица, но когда стоишь на поверхности, усыпанного снегом, маленького мира и думаешь, куда ещё отправят тебя, на какое ещё испытание, то невольно от снега жар начинает исходить, и ты видишь как душа какого – то человека прорывается через массивную блокаду снежного наказания, чтобы обрести ту прежнюю землю, с которой срослась и поняла это в тот самый момент, когда с нею расставалась.
П. Г.: Вы что, в командировке там были?
О л е г: Своего рода это можно назвать поучительной экскурсией, которая мне понравилась… не отрицаю!
М о л о д о й: И что же тут прекрасного? Смотреть как умирают люди?
О л е г: Это высшая степень ощущения того блаженства, которое нас отделяет от земли.
А н я: Именно поэтому вы не можете ощутить землю, потрогать её руками?
О л е г: Да, я благ!
П. Г.: А зачем вы тогда обобщаете, что все мы не способны дотянуться до земли, а стоим на каком – то снегу?.. кстати, где он тут?
А н я: Особенно в Шотландии.(Напевает). Белым, бело по всей земле, кругом метели.
П. Г. (Рассержено): Не надо делать из нас глупцов, вот… ( Дергает пучок травы). Я могу ощутить, могу потрогать, это всё бред, что вы говорите!
О л е г (спокойно): Вы и в самом деле глупец. Отрицаете то , что очевидно.
М о л о д о й: Скажите, кто сейчас, тогда живёт в Шотландии?
О л е г: О-о-о… Это мёртвая страна. Она беззвучна и пуста. В ней нет ничего, кроме снега… белая тишина.
С л а в а(ухмыляясь): А что же тогда по телевизору показывают?
О л е г: Вы намекаете на людей в просторных клетчатых юбках, играющих на волынках. Я вам отвечу так – это ширма, телевизионный спектакль, постановочная работа, то, что вы видите: долины, вдохновенные красоты этого, как вам кажется, смиряющего душу уголка природы ни что иное, как фон, компьютерная заставка, погружающая вас в мир обман. Вся ваша беда в том, что вы хотите быть обманутыми, вы, люди, обманываете сами себя и от этого получаете нескончаемое удовлетворение.
П. Г.: Мне кажется, что нас обманываете именно вы. Явился, понимаешь, не пойми откуда и начал всех обучать, как нам, людям, необходимо жить и по каким принципам и про Шотландию… кстати почему вы обращаетесь к нам таким словом как люди?.. Вы что не человек?
С л а в а: Он просто о себе высокого мнения.

Р ы б а к: Простите, я уже давно хочу спросить этого умного человека, скажите, почему у нас не клюёт?

Все смеются.

Ж е н а р ы б а к а: Всё ты сводишь к рыбе.
О л е г: ха-ха… вы посмотрите на себя все… все, ну же, смелее. Не бойтесь показаться друг другу уродливыми… ха-ха.
С л а в а (лезет драться): я тебе покажу кто урод.
П. Г. (удерживая Славу) : Пускай договорит.
О л е г: Вы больные, вы страшные, вы гнилые, вы безнадёжные. Но вам посчастливится оказаться здесь, в этом мире, не нарисованном, не вымышленном, у вас могла быть перспектива, но вы не хотите лечится, на вас на всех кресты… нарисованы… кровью…. На каждом. Вы все виноваты, вы все мёртвые… смеётесь… смейтесь… уж я вскоре порадуюсь за вас… вы все мне нравитесь, мы ведь с вами заодно, кроме этой милой девушки, готовящейся стать невестой, хотя что – то мне подсказывает, что и мы с тобой встретимся, очень скоро. Я думаю, эти господа ускорят нашу встречу, а я уж буду стараться, да изо всех сил… не быть тебе белой невестой, чернота повисла над всеми, и над тобой повиснет, безнадежная. И ты не убежишь от неё, некуда, мы везде, мы повсюду, так что не сомневайся, не перечь своим желаниям, всё равно никуда не уйдёшь… клюёт

Все увидели, как поплавки потонули и, одновременно вздёрнув удилища, у всех между собой оказались перепутанными лески.

О л е г(уходя): Даже рыба оказалась умнее вас. А знаете почему? Потому что она не из выдуманного вами мира. Посмотрите… (Указывает на спутанные лески). Вы все связаны между собой… связаны… вы ещё пройдётесь по снегу… скоро увидимся.

Олег садится в машину и уезжает. Все смотрят вслед.

А н я: Папа, что он имел в виду, что он этим хотел сказать?
П. Г. (подбегает к дочери): Полно тебе, успокойся. Глупый человек, высокого мнения о своей персоне, счёл, что ему всё позволено. (Славе). Зря я тебя удерживал.
С л а в а: Надо было выбить из него всю дурь. А на первый взгляд мужи – то неплохой. Машина у него какая – то … ухоженная… ни разу таких странных автомобилей не видел.
П. Г.: Все они, богатеи, наговорят чего им вздумается… Славка, у меня в сумке твои глазные капли, ты понял, да… успокойся моя девочка. А мне он сразу не понравился, как только возле калитки появился я уже неладное почуял. Сколько на своём веку перевидывал людей, но такого сукиного сына ни разу не встречал.
Р ы б а к: И рыба, наверное, из-за него не клюёт.
Ж е н а р ы б а к а: Опять ты про свою рыбу заладил. Говорил он как-то убедительно, уверенно. Словно в будущее заглядывал.
Р ы б а к: Да вроде интеллигентный человек?!
М о л о д о й: Интеллигент от дьявола.
С л а в а: Ха… давайте выпьем за удачную рыбалку!
Р ы б а к: Распутаться прежде надо.
С л а в а: А как это у нас лихо получилось!? Да?!
Р ы б а к: Неужели рыба и в самом деле умная такая?!
С л а в а: Не… рыба не сумела бы так.
П. Г.: А кто… кто тогда???
М о л о д о й: Может быть он?(Показывает рукой в сторону, куда удалился Олег).
С л а в а: Хе-хе, перестань молоть всякую чепуху, пацан. Это тебе не фантастические приключения. Живи реально, сегодняшним днём. И не слушай никого. Ха –ха… даже меня… на выпей.
М о л о д о й: Нет.
С л а в а: Ты что отказываешься? Обидеть хочешь? А может ты о нас такого же мнения как этот?
Молодой берёт стакан.

Вот и отлично.

М о л о д о й: А кто тогда лесы спутал?
С л а в а:Хм… Э –э течение. Ветерок подул и вот тебе результат.
М о л о д о й: Какое течение? Какой ветерок? Тут же такой спуск, что самые могучие ветра дуют и не одной рябинки создать не могут! И течения здесь быть не может, это пруд , а не река.
С л а в а: Значит, смог ветер, зараза, спутать!?
Ж е н а р ы б а к а: Говорят в тихом омуте черти водятся.
С л а в а: Да ну тебя, тоже скажешь. Держи стакан. (Наливает).
М о л о д о й: Вполне… вполне.
С л а в а: Пётр Геннадиевич, тебя ждём.
П. Г.: Да…да сейчас.
А н я (всхлипывает): А как же мне быть, папа, ведь он таких вещей наговорил и про невесту… он всё видит?.. А если это правда? И я никогда… никогда!!.
П. Г.: Успокойся. Всё… забудь, если каждого слушать, то до плохого дойдёт.
М о л о д о й: Он говорил про кровь, про кресты.
П. Г.: Да что ты, в самом деле!!!
М о л о д о й: Извините.
П. Г.: Хватит дочка. Всё у тебя будет хорошо, ты выйдешь замуж, счастливо проживёшь жизнь в отличие от своего глупого отца, детей, соответственно, а мне внучат… ну скажи что – нибудь, перестань молчать и хныкать.
С л а в а: Генадич, раз ты отказываешься, тогда мы без тебя начнём. Поехали братцы.( Молодой выливает содержимое стакана в воду, этого никто не замечает).
А н я: Освободиться от всего, да… делать как хочешь, не перечить своим желаниям, кровь кресты – нет, не быть этому.
П. Г.: Дочка, что ты такое говоришь?
А н я: Зачем тратить себя в этой бессмыслице, здесь всё в рамках, всё подчинено какому-то принципу, я больше так не могу и не хочу. Стоит ли жизнь того, чтобы пресмыкаться перед ней, я сумею убежать.(Убегает).
П. Г.: Дочка, куда же ты. Беда, беда.
М о л о д о й (поднимается): Я догоню.
П. Г.: А ты что жених сидишь и пьешь, когда твоя жена будущая в горе.
С л а в а: Генадич, да всё нормально, отойдёт девка, всё образумится.
П. Г.: Образумится? Ты бы для начала образумился.( Плачет). На погибель дочь отдаю, сам… ни отец, а палач, убийца. И зачем эти страдания себе причиняю, самовольно, неосознанно ведь. А? ( Обращается ко всем.)
С л а в а: Это ты что же мне на погибель? Вот это номер, старик спятил, от выпивки сошёл с ума. На, выпей ещё, говорят клин клином вышибают… из тебя эта дурь, может и выйдет. Ты мне сам её навязал, дурак… забыл? А я клюнул, как глупая рыба, которой в этом пруду нет. (Рыбаку.) Вообще, здесь есть рыба?
Р ы б а к( показывает, расставляя руки в стороны): Ого –го какая!!!
С л а в а: Понятно. Я загнал себя в ловушку и зачем мне это понадобилось делать, у меня есть деньги, я могу купить, ну не всё, но всё-таки… и надо мне было связаться с тобой и с твоей сумасшедшей дочерью. Это же уму не постижимо, кому рассказать – засмеют. Да, мне стыдно за себя, за Аню стыдно… а за тебя в особенности… ты ничтожен, он правильно сказал, он сразу увидел в тебе, ты даже знаешь о чем я говорю. Я возьму Аню и сделаю её совершенно другой. Из девочки, познающей мир из глупых журналов и книг она превратится в барышню, она будет наслаждаться всеми прелестями настоящей жизни. У неё будет всё, что она захочет, а ты сойдешь на нет. Понял?
П. Г (подзывая пальцем): Пойди сюда что отвечу.

Удар последовал незамедлительно. Слава рухнул и потерял сознание.

Ж е н а р ы б а к а: Зачем вы так жестоко, он ведь по — своему прав.
П. Г.: Что? И вы туда же. Вы ни черта не знаете, а даёте свою оценку происходящему. Не влезайте в наши семейные отношения.
Ж е н а р ы б а к а : А что плохого, если он сможет обеспечить жену?
П. Г.: Она не захочет этого, поверьте.

В это время Молодой пытается догнать Аню, но выплеск тех чувств, которые она хранила глубоко в себе действует на неё как допинг, устремляя её вперед, ради освобождения от всего доселе удерживающего в искусственно созданном мире, поэтому Молодому нелегко бежать за ней.

М о л о д о й(Запыхавшись): Эй, остановись, я уже не в силах за тобой гнаться. Да что на тебя нашло такое?
А н я: Не преследуй меня. Я желаю освобождения.
М о л о д о й: Не делай глупостей, о которых потом можешь пожалеть.
А н я: Ты одна из глупостей.
М о л о д о й: Стой! ( Догоняя, хватает её за руку).
А н я(в отчаянии): Ты такой же как и они.
М о л о д о й: Как кто?
А н я: Как те люди, которые пришли сегодня на пруд, как мой отец, как мой будущий муж. (Отталкивает его). Теперь всё должно быть по другому. Он, тот мужчина, словно открыл мне глаза, нет… он поддержал меня, он словно подарил мне лестницу, по которой я смогу подняться выше всех вас, понапрасну сотрясающих этот мир… он мой спаситель.
М о л о д о й: Нет… он притворялся, он специально запутал тебя, ты не должна поддаваться его словам!
А ня : Что ты такое говоришь?.. сколько тебе лет?! Мы с тобой, наверное, ровесники и что ты можешь знать о счастье, если в тебе течёт та же кровь, какая течет во всех нас, обитающих здесь, смешанных со спиртом и ощущением ноющей тоски, что хватает за горло мощными мохнатыми лапами, скользкими от болотной жижи. А этот человек он знает… знает, что мы наполовину в земле закопаны. (Обнимает Молодого). Он увидел нас, увидел и отгадал.
М о л о д о й: Он специально… со зла, настроение у него сегодня плохое, может неприятности какие? А ты всё за чистую монету принимаешь.
А н я: Он знает, он видел, он отгадал.
М о л о д о й: Так и с ума сойти недолго. Оставь свои подозрения, не мучайся так. Я слышал у тебя свадьба скоро, ты радоваться должна.
А н я(толкает Молодого): Я уже говорила отцу, что без страсти не происходит нормальных взаимоотношений.
М о л о д о й: А он что?
А н я: Он не знает, что такое страсть. У него взаимоотношения с деревом… с яблоней.
М о л о д о й: Расскажи!
А н я: Папа то и дело разговаривает с ней, пытается найти на ветках какого – то Бога, правда он его ни разу не видел, но утверждает, что тот там всё время сидит, только от посторонних глаз прячется, крона яблони большая, вот отец и водит вокруг дерева вечерами хороводы, просит выйти своего Бога, которого отродясь не видывал. А я говорю ему, мол, зачем тебе он сдался, ну если сидит там, так и пускай же сидит, не отвлекай его понапрасну. Если он тебя захочет увидеть, то сам спустится вниз, и выпьете с ним своего портвейна.
Мо л о д о й: Твой отец хочет споить Бога.
А н я: Не смешно, может он и правда когда – нибудь покажется.
М о л о д о й: А ты симпатичная.
А н я: Спасибо, но сейчас немного потемнело и тебе всего лишь это кажется.
М о л о д о й: Давай присядем. (Присаживаются на траву). Я периодически приезжаю сюда летом. Иногда вижу тебя, когда хожу за водой.
А н я: Отсутствие городских условий проживания вынуждают это делать. А вообще я практически сижу, всё время дома и езжу в город на занятия в институт. Вот и вся моя жизнь.
М о л о д о й: Почему не видно твоей мамы? Родители что, развелись?
Ан я: Маму убили. Она возвращалась с работы. Тогда она работала в магазине. Была зима. В тот день снег большими хлопьями падал на землю, я смотрела в окно и ждала ее. А снег не спеша, опускался, и всё было тихо. Как в доброй сказке. Я ждала маму, думала, что она принесёт мне какую – нибудь вкусность. Дети в большинстве своём всегда любят за это родителей, вот именно за те подарки, которые они им преподносят. Мама спешила домой, она сказала по телефону, что ненадолго задержится на работе, а мы с папой хотели подготовить сюрприз к её приходу. Папа сам чуть ли не первый раз в жизни приготовил ужин, чем, безусловно, удивил бы маму. Он хорошо готовил, особенно хорошо у него получалось жареное мясо и приготовленный по особому рецепту картофель, но как ни странно он никогда не открывал секретов своего кулинарного мастерства. Папа был другим, не таким как сейчас. Он сильно изменился, порой, мне кажется, что он забыл, что живёт на самом деле, он словно оторван от реальной жизни. Когда её убили он стал абсолютно другим… по-моему я уже это рассказывала. В сумке у неё был кошелёк, а в нём немного денег и шоколадный заяц, которого она мне купила и несла домой, чтобы обрадовать свою маленькую дочку. Её задушили, забрали деньги, а кошелёк вкинули, заяц остался невредимым.
М о л о д о й: Тебе тяжело?
А н я: Я привыкла в отличии от отца.
М о л о д о й: А я не помню своих родителей, тетка говорит, что разбились, когда ехали в машине, с юга, хотели быстрее попасть к своему непослушному сыну, который клянчил у них велосипед. Кстати он сохранился и по сей день… ты хорошо помнишь маму?
А н я: Да… ты по началу, наверное, чувствовал себя непривычно без родителей?
М о л о д о й: Да не так уж чтобы… Меня забрала к себе тётка, сестра отца, она и заменила мне родителей. Я и не сразу понял, что именно произошло, а потом привык жить без них, и более не представлял другой жизни.

Перенесёмся к пруду, там П.Г., пришедший в сознание Слава, Рыбак и Жена Рыбака.

П. Г.: Сети надо плести и сетьми её проклятую, уж от них она не убережётся. ( Даёт Славе какую – то железку). На, приложи, может синяк не покажется
Ж е н а р ы б а к а: Хо-хо, да как ты ему вдарил, что и без синяка? Не может такого быть, чем ты не прикладывай, а обязательно покажется.
Р ы б а к: Как ты сетёнки не ставь, а всё равно она, зараза, умная. Сама сети плетёт, забыли, наверное… тот человек сказал, что она очень умная.
Ж е н а р ы б а к а: А ты слушай побольше таких людей.
Р ы б а к: Да по нему видно, что он правду говорил, такой весь из себя уверенный мужчина. Наверное, военный, возможно даже лётчик.
П. Г.: Вот он сидит с железкой на морде, таким же уверенным пытался себя показать.
Р ы б а к: Жених что ли?
П. Г.: Он самый… Не хлюпай носом, Славик.
С л а в а: Всё, я решил, не буду вступать в законные отношения.
П. Г.: Какой важный не пойдёт он. Сейчас же замолчи, а то я времени тянуть не стану, да и третий раз не промахнусь.

Слава подходит к П.Г. и отпускает ему пощёчину. П.Г. трясётся, лицо его выражает необыкновенное потрясение, можно сказать, ужас.

П. Г.: Обидели… обидели человека .За что? За правду, за доброе к вам отношение.
С л а в а( показывает ему на своё лицо): Смотри! Это твоя доброта (отпускает ещё одну пощёчину).

П.Г. трясётся с ещё большим ужасом.

П. Г.: И не надо… к чему стремиться? Я ведь… (Ощупывает себя). Живой… человек, а больше и не может быть. Сойду бывало на станции с электрички, пройдусь немного, а вот оно и поле, и травка растёт, одуванчики вперемежку с васильками и клевером глаз радуют, берёзоньки в рядок ветром ухоженные, а тут земляничка ещё не спелая, но уже набирающая сок, розовенькая, а вон там, совсем неподалеку белочка пробежала, как будто убегает от кого-то, а радость – то какая, видишь, солнышко светит, играет, сядешь под деревце, а лучики между листиков на землю смотрят, а в ней муравьишки копошатся, строят, видать что-то, вон один палочку потащил, какой, однако, сильный, живут рядом друг с другом, уживаются, без конфликтов, наверное, без ругани, просто живут и работают, рождаются и умирают, а интересно, женятся или нет… хм… наверное нет, да и к чему им, когда всё время делом занят. ( В бешенстве). И не надо, не надо мне большего. (Кидает Славе лопату). Копай!
С л а в а: Хватит, перебор.
П. Г.: Копай!
Ж е н а р ы б а к а: Вы скажите ему, что копать, он и в голову не возьмёт никак.
Р ы б а к: Опять ты влезаешь?
П. Г.: Могилу пусть копает… мне.
Ж е н а р ы б а к а: Что вы такое говорите, в своём ли вы уме?
П. Г.: Мне могилу. Я в своём … спасибо, что так беспокоитесь за моё здоровье, и вам… (Рыбаку). Спасибо, что с женой пришли посмотреть на это действо.
Р ы б а к: Мы как –то и не …
П.Г.( во весь голос) : Быстрее… можешь для начала убить, а потом закопать, но учти, рыть яму тебе всё равно придется и не только для одного меня. Не дай Бог, дочь мою погубишь.
С л а в а (кричит): Я не собираюсь с ней быть!
П. Г.: Но ведь погубишь. И не любишь ты её, да и она тебя тоже, но тем не менее…
С л а в а: Может закончим с этим, я уже трезв?!
Ж е н а р ы б а к а: И правда, успокойтесь.
Р ы б а к: А то ведь и до плохого дойдёт.
П. Г.: Я к счастью был не слишком пьяным, в противном случае мне предстояло бы всех вас боготворить, признаваться в исключительных к вам чувствах, а до плохого и так дойдёт. Друг с другом ведь живём, люди как никак, вот если бы поодиночке все существовали, тогда больше тепла в сердца передавалось. Не так ли?
Р ы б а к: А кто его знает? Может вы и правы. Мы с женой уже много лет вместе и ничего прискорбного не происходило. Если бы оно так, как вы говорите, то не сидели с ней, наверное, сейчас.
Ж е н а р ы б а к а: Мы просто свыклись со своим положением. Установили, что именно так спокойнее жить, но может изредка, что и происходит, да и скорее по инерции, если представить, то всё равно, что ты один и разговариваешь сам с собой, но тебе это не доставляет никакого дискомфорта.
Р ы б а к: Да… именно так, и даже становишься мудрее.
П. Г.: Хм… странно. Я всегда считал, что пребывание один на один со своими мыслями это надвигающийся приступ кричащей тоски, которая одиночеством скатывается на тебя с горы, где обитают племена неунывающих, беззаботных людей, никогда не плачущих, а если плачущих, то от радости, сплоченных в некий союз, партию… «борьбы против одиночества», печаль эту они как отходы выбрасывают с горы, но так она сначала до земли не доходит, а скапливается постепенно на каменных склонах, а потом, под воздействием тяжести, падает на меня. Вот я оттого и несчастен и одинок. А вы одиноки, но счастливы.
Ж е н а р ы б а к а: У каждого по – своему.
Р ы б а к: А дочь… у вас же замечательная дочь. Неужели в ней вы не находите поддержки и помощи?
П. Г.: Она и сама глубоко несчастна. Ей предстоит выйти замуж вот за него.
С л а в а: А кто вам сказал, что я согласен. Заберите свою лопату.
П. Г.: Не хочешь копать? Ну ладно, проспишься и завтра покопаешься, послезавтра, но чем раньше начнёшь, тем проще будет для тебя. А женится тебе всё равно предстоит. Видно уж судьбой уготовано.
С л а ва : Судьбу можно изменить, не сомневайтесь.
П. Г.: Буду сомневаться и тебе не советую пренебрегать чувствами.
С л а в а : Здесь невыносимо находится, можно совсем зачахнуть. (Собирается уходить).
П. Г.: Иди, иди, невесту найди, а то другой за ней побежал, глядишь, что и пропадёт.
С л а в а: Сам говорил от судьбы не уйти.
П. Г.: И чтобы пришёл сегодня и перед ней извинился.
С л а в а: За что? (Уходит).
П .Г.: За то, что не ты за ней пошёл, а другой, молодой этот в фуражке.

В это время Аня и Молодой на том же месте, сидя на траве, продолжают свой разговор.

А н я: Быстро время прошло, за разговором со всем незаметно.
М о л о д о й: Да вот и в небе потемнело.
А н я: Плохо, что у нас нет часов. Папа и Слава, наверное, беспокоятся.
М о л о д о й: Слава?
А н я: Да, это мой жених. Но я не очень хочу этой свадьбы, наверное, потому что ещё не влюбилась в него. Может быть, когда мы проживём вместе некоторое время, то чувства проснуться ведь так бывает. Правда?
М о л о д о й: Я не понимаю тебя… это совершенно слепой поступок. Он же не силой заставляет тебя идти за него, или я ошибаюсь?
А н я : Нет, нет всё по обоюдному согласию, и папа доволен этим. Я просто думаю, что если не сейчас, то уже никогда.
М о л о д о й: Поверь, что это всё сплошь выдумки, ты где-то начиталась всякой дряни и воображаешь…
А н я: Нет, я не читаю подобной литературы, и в своём мнении ты ошибаешься. Сейчас… ну, дома я читаю «Молодую гвардию». Ты знаешь, мне кажется, что я живу впустую: просто ем, сплю, ещё чем-то занимаюсь, но это не имеет никакого отношения к тому, что называют настоящей жизнью. Здесь всё спокойно: природа, лес, птицы, я ведь хочется увидеть след после себя, какие-нибудь последствия, а то всё тлеешь и тлеешь в этой глуши. (Тихо) Вперёд, заре навстречу, товарищи в борьбе! (Громче) штыками и картечью проложим путь себе. Чего ты молчишь, подпевай!
М о л о д о й: Я не знаю.
А н я: Запоминай! (Тихо). Вперёд, заре навстречу, товарищи в борьбе. (Поют вместе, но Молодой постоянно сбивается). Мы наш мы новый мир построим, кто был ничем тот станет всем… (Смеются).
А н я: Нет, серьезно, ты думаешь я шучу?
М о л о д о й( мотая головой): Не-а.
А н я: А сам сидишь и улыбаешься.
М о л о д о й: Я могу подняться и сделаться грустным. Хочешь?
А н я: А что? Хочу!

Молодой поднимается с земли, заложив руки за спину, с прискорбным взглядом смотрит на линию горизонта.

А н я(Щелкая пальцами): Эй ты где там? Да не молчи же.
М о л о д о й: Я памятник себе воздвиг нерукотворный.
А н я: Какая гадость. Это Пушкин что ли?
М о л о д о й: Какая гадость? (Протягивая руку вперёд). К нему не зарастёт народная тропа. Между прочим, гений и великий поэт, если не знаешь.
А н я: А тебя случайно не Александром Сергеевичем зовут?
М о л о д о й: Нет, Михаилом Дормидондовичем.
А н я (смеётся): Михаил Дорми… монтович, а почему вы такой сердитый?
М о л о д о й: А потому, внученька, что у тебя очень острые зубки и язычок.
А н я: Ну хорошо Михаил, э… забыла.
М о л од о й: Давайте потанцуем?
А н я: Что?
М о л о д о й: Не откажите ли вы мне в танце?
А н я: Вам, Мормимонтович Михаил, невозможно отказать.

Аня поднимается и кладёт руки ему на плечи, его левая ладонь прижимает Аню между лопаток, а правая — охватывает талию. Звучит музыка. Она склоняет голову ему на грудь.

А н я: Ты не обижаешься?
М о л о д о й (сухо): нет.
А н я: Я может тебе что-то сказала?
М о л о д о й: Нет.
А н я: Перестань!

Они останавливаются и музыка тоже.

А н я: Нет, не уходи, продолжаем танцевать. Зачем ты остановился?
М о л о д о й: Ты сказала…
А н я(качает головой): И ты послушал?!
М о л о д о й: А что я должен был сделать, продолжать? Ты просила остановиться.

Аня обнимает его, и они вновь пускаются в танец. Звучит та же музыка.

М о л о д о й: Я не знаю, со мной что-то произошло, словно слабость какая-то, уж не простуда ли?
А н я: Дай угадаю, я с детства мечтала работать врачом… твоё заболевание есть влюблённость. Да?( Смотрит ему в глаза).

Молодой первым ускоряет движения, и они продолжают танцевать в более высоком темпе.

А н я: Значит влюблён. А почему так обижен? Понимаю… ревнуешь меня к будущему мужу.
М о л о д о й: Нисколько.
А н я: Отчего это?
М о л о д о й: Вы не поженитесь.
А н я: Замолчи, что ты такое говоришь?
М о л о д о й : Истину.
А н я: Ты просто ревнуешь.. ладно, ревнуй, хорошо, когда есть кому ревновать, значит, тебя любят или влюблены. А ты любишь или влюблён?
М о л о д о й: Первый вариант не исключаю, но мне ближе второй.
А н я: А скажи, можно сначала друг друга до смерти ненавидеть, а потом полюбить?
М о л о д о й: Ещё бы, ведь это и есть настоящие чувства, истинная любовь. Когда ненавидят, он тебя, а ты его, на самом деле не важно по какой причине: то ли он курит, то ли она пьёт или носит колготки в сеточку, то через некоторое время понимают, иногда почти одновременно, что каждый по — своему не прав и ощущение того, что ваше объединение поможет примирить вас перед некоторыми соблазнами, вызывает всплеск новых чувств, не испытываемых друг к другу до этого момента, вот тогда и начинается любовь, которая по сути своей сама искренняя и прочная.

Аня замедляет движения, гася темп набранных оборотов.

А н я: Странно. Я думала любовь это сразу, а оказывается сколько всего нужно перенести. Я не готова любить? А ты?
М о л о д о й: А я да.
А н я: Знаешь, ты умеешь ненавидеть?
М о л од о й: Хочешь любить — умей и ненавидеть.
А н я: Это подло.

Танец прекращается, музыка замолкает.

М о л о д о й: Ты назвала меня негодяем и за что?
А н я: Нет, я сказала, что невозможно одновременно смотреть на человека с восхищением, а за спиной держать камень, приготовленный для боя.
М о л о д о й: Вообще-то это возможно, но в данном случае не то и не то не будет настоящим, всё окажется лишь сыгранным, как в театре или в кино. Я не говорю о переходе от ненависти к любви. Сначала презираешь, а потом понимаешь, что уже не можешь, устал зловредничать и вдруг начинает притягивать с умопомрачительной силой, притом обоих. И от этого уже никуда не денешься.
А н я: Извини.
М о л о д о й: Да ничего страшного.
А н я: Я себя не так повела, мне все говорят, что надо быть немного сдержанней в своих выходках. (Быстро целует его и отворачивается).

Он подходит к ней сзади, обнимает, целует в макушку, она не сопротивляется, целует его руки. Они ложатся на траву и придаются плотским утехам.

В это время у пруда П.Г. , Рыбак, Жена рыбака.

П. Г.: Совсем темно, а дочь не вернулась, да и этого молодого что-то не видать.
Ж е н а р ы б а к а: Наверное, уж дома.
Р ы б а к: У него.
П. Г.: Ты, что такое мелешь. Моя дочь не из этих, которые по телевизору всеми своими частями крутят. Она приличнее и порядочнее многих, и в этом попрошу не сомневаться.
Р ы б а к: Я всего лишь предположил возможный исход и этим ничего существенно негативного о вашей дочери и не сел подумать. Тем более, как вы говорите, у неё жених всё-таки есть.
П. Г.: Этот ферзь, совсем забыл про него. Хе-хе, на свежем-то воздухе, да на такой природе, у-ух… а может и не ждёт её… чёрт его знает.
Ж е н а р ы б а к а: Я думаю ждать их бессмысленно. Они знают дорогу и вполне спокойно дойдут, либо уже дошли.
П. Г.: По всей видимости, так тому и быть. Пойдёмте… только прошу вас, я сильно волнуюсь за Аню, вы бы не могли сходить со мной до моего дома, пожалуйста… чайку заодно попьём с печеньями, очень прошу. Ведь вы ещё не были у меня и уж точно не видели, как я отреставрировал крышу, не сказать, что заменил её полностью, но она существенно преобразилась. Так вы согласны. Я и внутренней отделкой занялся.
Ж е н а р ы б а к а: А печенья какие у вас?
П. Г.: э-э-э… с кремовой начинкой.
Ж е н а р ы б а к а(радостно): Тогда уговорили, пойдёмте.
Р ы б а к: Она очень любит печенья и непременно начинка должна быть из крема.
Ж е н а р ы б а к а: Который при надкусывании печенья, так и жаждет убежать, и лишь тоненькие кремовые ниточки медленно опускаются, но их всё равно затягивает однородная белая начинка.

Уходят .