Утрата
Сводишь меня с ума. Брожу по комнате. Гляжу на ненавистные стены. «Хочешь есть? Почему не кушаешь?» — Бабушка. В ярости открываю дверь, сбегаю вниз по лестнице. Пинаю консервную банку. Царапаю новые туфли.
Сводишь меня с ума. Брожу по комнате. Гляжу на ненавистные стены. «Хочешь есть? Почему не кушаешь?» — Бабушка. В ярости открываю дверь, сбегаю вниз по лестнице. Пинаю консервную банку. Царапаю новые туфли.
«Жарю блинчики. Позвони попозже.» Короткие гудки в трубке. Слова, застывшие на языке. И наслаждение. Нескрываемое наслаждение в твоем взгляде, когда смотрю на тебя, в немом восхищении. И молитва. Краткая молитва по вечерам: «Господи, спаси Ее и сохрани…»
А еще у коровы были рога. Коровьи. Ими можно было бодаться. А можно было не бодаться. И она не бодалась. Потому что не хотелось. Почти. Это вот когда она была маленьким теленком, ей хотелось играть, и она бодалась. Но тогда и рога у нее были маленькие — телячьи. Поэтому, наверно, …