*** Милый, мне снилось, что мы опаздываем, что я кричала, раздвинув шторы, прямо в окошко тебе показывая в ночь на еще незаметный город – ночь. Потому что во тьме все медленней, словно во сне и в воде, а поезд, почерком мертвого тихо меркнущий, станет открыткой на книжной полке.
*** Немного тишины и чая. Я — тоже без тебя скучаю, рот погружая в тишину горячую, а пахнет – летом, …быть может, мы лежим валетом – так далеки, что не…, что ну… Быть может, мы одновременно сейчас чихнули (во вселенной у них записано – потом мы все проверим) милый! («милый» …
*** Что для одного – до диез, для другого – ре бемоль и не оттого, что он пессимист, просто, идти вперед означает менять ландшафт и голос, а я не могу все время молчать в одной октаве, оставив шнурку мотыляться за ослиной иноходью (звоните! звоните же!) и пальцы падают и вслепую …
*** Дверею из дуба вдыхаю опилки – знакомые губы дышал как! а пил как! Вдыхаю и молью древесною шалью взлетаю домой я (во сне как – прижаться!) Вдыхаю, вдыхаю, вдыхаю, и шарик взлетает стихами сквозь драную шапку. И с губ, как из шкафа, где шерсти и меха навалом – вдруг …
*** Просыпаешься утром рядом с чужим мужчиной, переворачиваешься набок, подумываешь что-нибудь вроде: вот бы…нам бы… выспаться – раз мы уж тут лежим. Вы одеваетесь, он тебе греет чай (значит я у него), вы спускаетесь по ступенькам, он рассказывает, рассказывает и ты постепенно понимаешь и падаешь, хохоча, на площадке, захлебываешься, он …
*** Почему я иду рядом с тобой? Кто ты такой? Почему говоришь мне что-то понятное нам обоим? Откуда я тебя знаю? Я не помню. Извини. Прощай. Извини. Где-то в засабабе тишина звенит и я ее слышу. В следующей жизни будь осторожен, если мы встретимся. Или, хотя бы, подготовься с ответами …
*** Хорошо, я не буду держать тебя за руку, чтобы ты не сгорел – от желанья – в аду, но ты позволишь? – идти с тобой рядом и думать, замолкая, как зимние сонные заросли, всякий раз от наплыва холодного жаркого обжигающего (крапивА! КрапивА!) прикасания к – рукаву рукава: хорошо, я …
*** Не забыть бы вспомнить сказать… Отмирают клеточки мозга постепенно, я становлюсь невсебяемее, душа – бомж, а бомж, он все-таки карлсон или карлос, щелк, кастаньеты, шелком карт, атласом и шерсткой оперенный маленький бомж. И чердак его все никчемней, все дырявей крыша, все шире щели в окнах, ветер все зверче задувает …
*** Сентябрь идет. И сам ты дождь. Над робостью твоих шагов дымит туман. И я дышу твоей прохладой, как карась. Дождь пробуждает в людях страсть — быть рыбами (кто шутит здесь?!), глотая так же пар костра, но только — в городе дождей… Стране дождей. Лить вам и лить… Янтарь, срывая …
*** Эгей, криклоклювые! Как виноградом распахся в распахнутой форточке зоркий сентябрьский день! Планировать с крыши без крыльев. Да, это тебе не — с крыльями в небо с земли зачарованной падать! Планировать время, колечками дыма увив зеленых усов слабо-цепкие пальцы и ягод. От мысли об осени терпкою вечностью вяжет во рту …