И была ночь. И были звезды. И была река. И небо отражалось в воде, как тысячу лет назад, как будет оно отражаться и через тысячу тысяч лет. И вышла на берег реки дева. И подошла она к воде. И зачерпнула ладонью горсть искрящегося серебра. И омыла лицо и глаза. И …
На дороге — слякоть. Между нами — день. Начинаю плакать, засыпаю. Лень. А в ночи бессонницей Айседора вспомнится. I Качала руками, молчала — пела (как рыба — стихами в изгибах тела). Всмотрелась в лорнетки: взгляд — и любого! Не пелось в клетке Гладкого бога Ждала простого. Искала живого — хотя …
В начале было слово… Нет, в самом начале – телефонный звонок. Потом шевеление, судорожные поиски трубки, и только потом слово: — Алло? — и трубка с недовольным рычанием возвращается на место. С минуту открывается глаз. Второму обычно нужно постороннее вмешательство — приходится раздирать его руками. Пару минут я сижу, покачиваясь …
— А знаешь, это не беда, — сказал он, глядя в объектив, — что подступают холода, что скоро некуда идти, что от ударов на спине дубеет шкура — будет горб, что твари шастают во сне и втропях целуют в лоб. Что под футболкой нет креста, и потому выходит срок, и …
Проснешься ночью от звонких ударов в груди. Лежишь и гадаешь: сердце это или небесный кузнец опять заводит свою работу? Подойдешь, распахнешь окно, ветер за гриву ухватишь, оседлаешь непокорного и в кузницу поскачешь. Раскалил Безымянный луну, распластал ее тонкое тело по наковальне, молоточками по коже горячей пробежался. Стала луна тонкой. Раскалил …
Ты выходишь под дождь эротично, изысканно, смугло. Экзотичной игрушкой скользишь по булыжной ладони. Ты сегодня не пьешь, ты сегодня красивая кукла, и тебя стерегут надфонтанные странные кони. Карамельный вокзал: (И кому тут не сдался зеленый?) ты стояла у касс и ждала, когда он не дождется. Он не видел. И ждал. …
Ой то не вой могучий на битву кровавую собирается, то не гроза на небе тучи-гнезда вьет, то не море синее принахмурилось – то сердце девичье слезами обливается, то тоска лютая душу юную гложет, то сухотка-лихоманка голову крутит, то любовь-докука просыпается. Стонет сердце, сжимается, от тоски изнывает, пощады просит. Но не …
Вот он, понедельник… Страшный день. Старший брат в семействе садистов-будней, самый коварный, потому что всегда начинается после воскресенья. Неумолимый день. Если среда умудряется пройти незамеченной, то понедельник неизбежен и плотно заполняет собой все отпущенные ему двадцать четыре часа, порой отбирая кусочек у бессребреника выходного. Иногда кажется, что он был всегда. …
Если бы знала, как шелестеть на ветру, стала бы деревом. Если бы знала, как спрятаться в облаке, птицей б взлетела. Если бы знала, как песню сложить, спела б тебе. Если бы знала, как видеть тебя, открыла б глаза. Катится Колобок по дорожке, а навстречу ему – Смерть. Колобок, Колобок, сколько …
Прозрачный мир, и снег — как пузырьки в стакане с тоником. Добавь немного водки влюбленности и положи на дно покорный кубик льда — чужое сердце. Качни в руке, глотни, потом еще – пусть станет горячо и бесшабашно! И стенка изогнется под рукой податливой любовницей обоев, мяукнет пол, и крошка к …