День, обезумев, рвался к власти И торопился выждать миг, И вновь безмолвствуя напасти Как я отсутствие постиг Срывались в загремевшем хоре Роились будущность моля И славили молчание в споре От нетерпения горя. О утро!, в призраках тумана, Росы изысканная дрожь, Волнения или как не странно Загадочное: «Как живешь?». И переплавленные …
Но как бы ночью тишина И даль, задернутая шторами И эта изморозь вольна Забыться зазвеневший шпорами. Прокуренная высь, отлог, Ребячество, мы были первыми, И будто отшутившись, слог, И мгла, измеренная нервами. Переживавший циферблат, Агония зимы и пристально, Задевший ирреальность взгляд, Так было смело и изысканно. И только просто невзначай Коснуться …
За окнами плавится даль, Угодливо ляжет туман, Горячая искренность, жаль Наткнется на чей-то обман. Стремительно полутона От серого до тишины, Не то чтобы очень уж за Но тоже наверно нужны. И взор, извлекая простор В прорывах из пелены Уверен в себе и остер Но верен законам игры. Нельзя позабыть ничего …
День, обезумев, рвался к власти И торопился выждать миг, И вновь безмолвствуя напасти Как я отсутствие постиг Срывались в загремевшем хоре Роились будущность моля И славили молчание в споре От нетерпения горя. О утро!, в призраках тумана, Росы изысканная дрожь, Волнения или как не странно Загадочное: «Как живешь?». И переплавленные …
Но как бы ночью тишина И даль, задернутая шторами И эта изморозь вольна Забыться зазвеневший шпорами. Прокуренная высь, отлог, Ребячество, мы были первыми, И будто отшутившись, слог, И мгла, измеренная нервами. Переживавший циферблат, Агония зимы и пристально, Задевший ирреальность взгляд, Так было смело и изысканно. И только просто невзначай Коснуться …