Я думал думу. Звенела тишина. Дымил гашиш. В углу стоял капкан. Шуршала мышь Ища в секрете выход. На злобу дня дню было не до сна. Дымил гашиш и вдох прял с дымом выдох. Восьмое октября. Я думал думу. Тлел свет в петле заката. И свет болел. И я болел в …
Я думал думу. Звенела тишина. Дымил гашиш. В углу стоял капкан. Шуршала мышь Ища в секрете выход. На злобу дня дню было не до сна. Дымил гашиш и вдох прял с дымом выдох. Восьмое октября. Я думал думу. Тлел свет в петле заката. И свет болел. И я болел в …
Февральские тревоги 1. «На городском утесе слышу тихий скрип – архангельскую грусть сырого снега, в опасной близости мещанского ковчега. Вечерних сумерек недолгая игра от верхоглядов скроет все святое в тиши шурша, воспетая луною». Дыхания молитвенная дрожь, Седые грозди пара восклицаний И между ними веки расстояний На тощем теле матовых калош. …
… в ладони подбородок… зрачок скучающе застрял в дверном проеме… в тени балкона редкий луч горяч… за стенами надсадный детский плач застыл на ноте ре… инверсия в стекле оконном… утих апрель в моменте многотомном… пернатые зависли над землей… остановился словно вкопанный, прохожий… на коже мураши легли змеей… и дым котельной …
1. «На городском утесе слышу тихий скрип – архангельскую грусть сырого снега, в опасной близости мещанского ковчега. Вечерних сумерек недолгая игра от верхоглядов скроет все святое в тиши шурша, воспетая луною». Дыхания молитвенная дрожь, Седые грозди пара восклицаний И между ними веки расстояний На тощем теле матовых калош. 2. «Ладони …