Словами бил, кроил глаголом, Стальное сердце мира в кровь. Он не был пьяницей и вором, Он верил в дружбу и любовь. По колеям, в рубахе русской, Он вышил к славе роковой, И этот мир безбожный, тусклый, Зажёг златою головой.
То ли крест вырезать на груди, То ли втаптывать в землю корону? Боже, строго меня не суди, Не легко быть белой вороной! Я прогнусь под тяжёлым молотом, Буду срублен острым серпом, Не побрезгую царским золотом, И на веке стану рабом!
Бежать на крик, на раз два три и резать ноги до крови об острые осколки, зелёных стёкол, похожих на осоку. Модерн. Скорее посмотри на серые дома, они как волки. Печально воют в полутьму, прокуренных парадных, и слепо целится, в весок, луч отраженный. В зажженном небе пролетит, печальный самолёт а с …
Граница часовых поясов, рубеж, где начинается отсчёт, и разность в мире прожитых часов и польза пребыванья на земле, извольте привести отчёт… и истину найти во временной зале.
Что-то утихла, стала размеренна – жизнь, что должна бурлить, только душа, твердо уверенна, счастью есть место быть! Время течёт нехотя, медленно, грусть вином не залить… И лепестки бархатно – алые, с розы печально падут, снова секунды спешат запоздалые, так дестилетья пройдут! Мысли мои – кислые, вялые, вечный покой обретут.
Отягощённый постоянством, Я вижу мир подобный праху, Он разделён одним пространством, И слепо молится со страху. Я вижу серые дома, Что образуют лабиринт, Попав в него, схожу с ума, Велик печали габарит. R гОворЮ о поSтоYнствЕ.
Отягощённый постоянством, Я вижу мир — подобье праха, И разлинованный пространством, Он слепо молится от страха. Я вижу грязные дома, Что образуют лабиринт, Попав в него, схожу с ума, Велик печали габарит.
Кто занят поиском кумира, Кто ищет в друге идеал, Безлик, кто маску одевал, И с нею хаживал по миру. Всех черт чужих не перенять Не примеряй чужие лица, А бойся своего лишиться Уж не пора ль себя принять.
Делать больно тебе не хочу, Только эта любовь безответна. Твою жизнь я омрачу, Хотя ты ожидаешь света. Извини, нам не быть вдвоём, Все порывы твои бесполезны. Я не раз обжигался огнём, Этой жаркой, убийственной бездны. Ты не знаешь насколько опасно, Погружаться в неё с головой, Это чувство безмерно властно, И …
Я уйду в безмятежные дали, Обо мне не надо скорбеть, Те, кого я любил, предали, И позволили мне умереть. А враги неутешно рыдали, Им меня было очень жаль, Те, кого я любил, предали. Видно, я не от тех бежал.