сижу на кофе. в осипшем горле противно колет. красивый профиль уставшей дамы в метро. уснул бы под звуки румбы. вот было б славно! а пальцы ноют клавиатурно. мне душно. дурно. я не с тобою. в оконной раме танцует небо. хочу ослепнуть. прижаться к маме, обнявшись крепко. под звуки джаза покончить …
За тысячи тысяч безмолвных дев, шатающихся по ночным переулкам. я, одиноко руки воздев, голосом швыряю гулко проклятья в адрес былых времен, прожитых, пропитых десятилетий. В десятки разных звучных имен, не способных здравомысляще взвесить закон бытия. Идти-искать себе пару. Самца. Самочку. А после утром перестрадать кофиём и канцерогеновой палочкой с кем-то …
Но закон перспективы таков, что он делает дураков, чуть заметней, чем всех остальных. Я устало, уныло бреду в этом меланхоличном бреду, не замечая нежных, простых откровений, что вот он снег. Зима. На исходе XX-ый век. Эти чертовы даты достали до рвоты. Мы смелейшие из солдат, наплевав на броню баррикад, мы …
Она открывает двери и окна. Она распахивает их охотно. От звуков этих сердце сжалось. Весна по-женски задержалась. По-женски перепутав даты, весна полировала латы бойцов любви. Готовясь к лету обновок составлю смету: кроссовки, майка, шорты, плавки… Ах, и, конечно же, о главном мне постараться не забыть — спортзал. Усилием долбить себя, …
ВВМ посвящается… Мой город меняет обличье. Дорогие кольца на себя надевает. Мегаполис съедает любую личность. Мозг жиреет, что, безусловно, спасает. Щелк. Щелк. Главная новость любого канала — Чечня сравнялась с курортом. Бросьте, лучшая новость – косяк из Беломорканала. Самая свежая кровь – из аорты. Вчера окончил я институт. Сегодня на …
И жизнь, как бенуэлевский сюр. Смотри, я скрываю свое имя под псевдонимом. Среди фигур черно-белых. К финалу неумолимо бежит игра. Рокировка с тобой — не есть спасенье, как должно бы ожидать. Я без тебя ни спать, ни есть не могу. И иногда забываю дышать. 19.05.2005
Она зазывала в Прагу. Она призывала быть старше. Она распаляла мою отвагу своей безыскусной фальшью. Она призывала кусать локоть от безысходности. И облака своей немытой ладонью трогать. И вкус вишневого пирога по нёбу размазывать языком. А летневечернего неба цвет заколотить в зрачок. После же босиком по грунтовой дороге, пока рассвет …
Я шел на казнь под присмотром десятков дул. Ветер, пронзительно воя, мне в спину дул. И кто-то в толпе, смотревшей на этот суд, кричал про Бога. Кричал, что нас уже не спасут. И кто-то в толпе терял часы, сознание, совесть, страх. Я молча смотрел на них, с улыбкою на устах. …
Я шел на казнь под присмотром десятков дул. Ветер, пронзительно воя, мне в спину дул. И кто-то в толпе, смотревшей на этот суд, кричал про Бога. Кричал, что нас уже не спасут. И кто-то в толпе терял часы, сознание, совесть, страх. Я молча смотрел на них, с улыбкою на устах. …
Это называется ложь. Две ладони бросало в дрожь. Две ладони бросало в раж. От интимно-настойного «дашь?..» Это танцы тугих рук. Это страшен любой звук, что не слышен в порыве губ. Этот мальчик восхитительно груб. У него за щекой бабл-гам. Он еще непокорен богам. И за это боги с помощью нимф …