Кольцо. Тересе Косаковой. Она сначала вздрогнула, потом опустила глаза, ссутулилась, желая выглядеть как можно менее заметно, и отвернулась в другую сторону, старательно делая вид, что разглядывает какое-то, очевидно, очень важное для неё объявление на фонарном столбе. Было уже достаточно поздно, начинало темнеть и потому на улице, и без того обычно …
Жизнь до жизни. Спасибо Маше Григорьевой. Светало. Свежее, ещё красное Солнце, лучась, купалось в утренних слезах природы. Слезах счастья. Роса, едва заметно дымилась, впитывая в себя тепло ласки и внимания. Светало. Она медленно, поначалу щурясь, открыла глаза и вдруг, ещё не успев ничего понять, кроме Солнца, сквозь не до конца …
Дождь. На улице мяукнули. Призывно так, жалобно, по-детски. Я перевёл взгляд с серой во тьме стены на чуть светлый прямоугольник окна. Снова – \»мяу\»! Жена рядом едва заметно шевельнулась и, что-то тихо пробормотав, вздохнула. Спит. \»Мяу\»! А ведь там идёт дождь, подумал я… Кому-то плохо — это я о котёнке. …
Божья коровка. Проснувшись ярким солнечным воскресным пятимартовским утром под шум невыключенного с вечера телевизора, Андрюша, сладко потянувшись, в первую очередь — как был в одних трусах — направился на кухню, где за процедурой поедания завтрака, заботливо завёрнутого в полотенца матерью, уехавшей на похороны какой-то дальней родственницы, обнаружил список продуктов, которые …
Харакири. Спасибо Вадиму Курылёву. Нет — не мыло и верёвка, и не вены под водой. Очень ты экстравагантный хочешь обрести покой. Не таблетки и не крыша — это было сотни раз. Ты мечтаешь напоследок удивить всех нас. В наркоманский чёртов ящик с новостями для толпы ты попасть стремишься очень, жаждешь …
Мечты. Там, далеко, убегают часы, а здесь у нас время стоит, но пролетают, как пули, мечты и сердце больное всё тише стучит. Сколько нам жить? — Лет двести не меньше! Но смерть даст лишь шестьдесят. А ведь не спето ещё столько песен… И нам остаётся одно — лишь мечтать… Нам …
Последняя печаль. Вечер в печали и тонет сознанье. Дождь под глазами — разводы от туши. Ты исчезаешь. Моё состраданье тебе ни к чему. Ты считаешь, так лучше. Мокрый асфальт, фонари вместо Солнца. Мысли бликуют. Навстречу лишь вечер. Жизнь вытекает и видно уж донце этой безжалостной жизненной сечи. Всё. Вот конец …
Песня о горах. Спасибо Марии Григорьевой. Одиноки в скитаньях по свету, беспробудны в извечной печали: в ожидании тёплого лета бесконечно они одичали. Им кричали — они отвечали эхом громким, протяжным, тоскливым. Очевидно, о чём-то скучали — о прожитом, о чём-то красивом. Это правда — они не пугливы, против воли не …
Город. Страсть выпита ночью, днём выпита сила. Вкус – приторно-сочный, цвет – ярко-красивый. Вопрос без ответа – незаданно-острый. Привычны приветы посмертного тоста. Жизнь выпита ночью, днём выбита виза. Бессмысленна очень чужая реприза. Один остываешь; кричат с новой силой. Ты не поспеваешь угнаться за миром. 4 октября 2003 года, Россия, г. …
Ночь. Пытался сквозь стоны услышать начало на смятом холсте по ту сторону счастья. Она, задыхаясь, устало молчала, изгибом внимая чужому участью. 4 октября 2003 года, Россия, г. Санкт-Петербург, Александр Питерский.