Старенький жакт с потрескавшимся экстерьером, обшарпанной голубой краской, покрывающей основание дома и напоминающей небеса после апокалипсиса. Потные окна — свидетельство внутренней духоты, ну просто банная безысходность жизни, томящая паровым адом человеческую душу! Стены жакта были искусно украшены историей советского союза, в исполнении все согревающего журнала «Огонек» и общепризнанной «Комсомольской правдой». …
Старенький жакт с потрескавшимся экстерьером, обшарпанной голубой краской, покрывающей основание дома и напоминающей небеса после апокалипсиса. Потные окна — свидетельство внутренней духоты, ну просто банная безысходность жизни, томящая паровым адом человеческую душу! Стены жакта были искусно украшены историей советского союза, в исполнении все согревающего журнала «Огонек» и общепризнанной «Комсомольской правдой». …
Тонкие пальцы держат букет алых роз, Сколько же горя тебе он принес? Медь содрогнулась, в уши попал сладкий звон, Ты обернулась, во тьме это он… Перепела летят высоко, Мне сегодня не очень легко, Ты сидишь на корточках и смотришь на меня, Твои глаза творение льда. Волосы уложены тоненькой нитью паука, …
Старенький жакт с потрескавшимся экстерьером, обшарпанной голубой краской, покрывающей основание дома и напоминающей небеса после апокалипсиса. Потные окна — свидетельство внутренней духоты, ну просто банная безысходность жизни, томящая паровым адом человеческую душу! Стены жакта были искусно украшены историей советского союза, в исполнении все согревающего журнала «Огонек» и общепризнанной «Комсомольской правдой». …
Где Петр дубы вековые садил, Где молодой Чехов, когда-то ходил, Есть парк Таганрогский, Дубками зовут, Поток вдохновенья там все обретут. И я обретал, стихи там писал; Текли непрерывно, рекою слова А рядышком школа вечерняя, знанья храня, На правильный путь направляла меня. Теперь выпускной, я от вас ухожу, И память о …
Бредешь ты в пустоту, Дай руку я введу Тебя, в счастливый мир, Где бесконечный пир, Отец тебя ведет, Гуляет твой народ, Взрывая сорок стен, Что ставил целый день. Враги твои мертвы, Друзья твои во рвы, Попрятаться спешили И зелья звездной ночью наварили, По синей вене, сладкий сок пустили, И обрели …
Бывает, ошибаясь, потопчем мы судьбу, Завяли листья — головы, и умерли в пруду… Когда–то утопая, пуская сок, желала. Когда же я умру? Была погода вялая и небыло зимы, Ушли туманы алые и муки до зари, Сменились небывалою убогостью души. Негде не существующий, Пускающий слюну; Не кем не образованный с тобой …
Прелюдия цвета во времени этом. Блестела, пылала банальным ответом. Явилось вопросом: разумное, где ты? Когда-то? Зачем-то? Котлета бывала конфетой; Подлива напомнила склизким рассветом, Шершавым закатом и гладким запретом. Бродило, балдело, хотело при этом; Храпело, сопело, в глаза мне глядело. И все понимало – что странное дело, Катилось, болело. Читало, бывало, …
Полуночный художник – одинокий писатель Пишет ласковой краской свой любимый портрет. Небо, море и горы нежно вкладывал кистью, Безнадежно вдыхая жизнь в ее силуэт. Пальцы дергают струны за родные начала, Извергают сознаньем. Побеждает рассвет… Сумрак кончится быстро; Солнце вылезет ярко, и в глазах засверкает твой вчерашний привет. Я не знаю …
Исчезновение в мгновение терпения, И рвение к прозрению. Обманное брожение, страдание, хотение. Глумление над зрением? Не чтение! Не пение! Зеленое растение, цветное настроение и Милое сушение, тушение умения, дыхание мечтания. И поднятое злое восклицание о возжигании и унижении, рождении. Но появление, по сути дела тоже знание О понимании вещей в …