С благодарностью Мирре Лукенглас Между прочих разбитых и выжитых душ, Между спутанных мыслей и воспоминаний, Между чащами, ямами и валунами Я ищу, не ропщу, коли взялся за гуж. Мне не светит опять ни кола, ни двора, Ни лихих кобылиц, ни алмазов в кувшинах, Ни отца-подлеца, ни весёлого джинна. Я ищу. …
Расстояния… Расстояния… Паутиной на старом глобусе. Неназначенные свидания… Неотправленные автобусы… Землю меряем километрами, Океаны — морскими милями. Нас уносит попутными ветрами И попутными автомобилями. И опять… И опять возвращаемся За ножами, стаканами, спичками. Разбегаемся… Разлетаемся… Самолётами и электричками… Мы теряемся и находимся. Безнадежно надолго влюбляемся. Расстаёмся и снова сходимся. И …
Дверь закрою на замок, В море выкину ключи, И оставлю за спиною всё, что пел и недопил. И рассыплюсь как песок, Растворюсь как вор в ночи, Не ищи меня, не надо, я не дожил то, что жил. Повезло, ещё успел, Паутиной не зарос, Сколько можно спать на печке, как былинный …
Март перечеркнутый серым и синим — воображенье безумного Босха. Морось и солнце. Шизофрения на тоненьких лапках крадется по мозгу. Бах и Вивальди — два демона звука выжали душу в аккордной купели. Смех и печаль. И не слышится стука в открытые двери… в закрытые двери. Время безвременья мартовским зайцем лихо отплясывает …
Март перечеркнутый серым и синим — воображенье безумного Босха. Морось и солнце. Шизофрения на тоненьких лапках крадется по мозгу. Бах и Вивальди — два демона звука выжали душу в аккордной купели. Смех и печаль. И не слышится стука в открытые двери… в закрытые двери. Время безвременья мартовским зайцем лихо отплясывает …
Ветер в моей голове. Нити в замёрзших руках. Как сказать пролетевшей стреле, Что мишень обратилась в прах? Я не прав, я опять не прав… Или прав, но не больше чем… Но все нити в твоих руках, А в моих только хлад и тлен… Всё мне чудятся миражи, Но не сбудется, …
Игра в слова. Игра словами. Нежданный смысла поворот. Кроссворд, придуманный не нами. Загадка, что решенья ждёт. Блуждание впотьмах, в сомненьях, Сквозь заурядность и расчёт, И поиск смысла в сновиденьях, И озарения полёт. Родник искристый… Припадали К нему и Гений, и Пророк. И даже сам старик Державин Не прочь был выцедить …
Два часа до рассвета, а мне, тунеядцу, не спится… Тупо пялюсь в экран на винампа кислотный циклон. Разбежались все музы с тоскою на мраморных лицах, На прощанье, отвесив изысканно мрачный поклон. Как в печурке огонь, бессознательно бьётся сознанье. Втёкший в окна дождём скорбный сплин подложил мне свинью. Замешать бы коктейль …
Я не поэт, я скромный графоман. На большее, увы, не претендую. Мне б сесть за стол и написать роман, но почему-то путь держу в пивную. И там среди поддатых мужичков, под разговор за жизнь и стук тарелок, душе уже охота не стишков, а два по сто и выгнать на хрен …