Он говорил: «Все веруют в Христа.
О, мой народ, как мной ты был обманут!»,
Задумчиво тер белый шрам у рта
И звал Марией медсестру Светлану.
Он говорил: «Что мне моя судьба?
Я знал ее от яслей до Голгофы.
Свой торный путь, казалось мне тогда,
Осилю до последнего я вздоха.»
Он говорил: «Я испытал сполна
И Гефсиманский сад, и суд Пилата,
И гнев толпы, что мне была верна,
Предательство и ужас быть распятым.
Но, отче, как же мне хотелось жить!
О! Жажда жить была сильнее веры.
И двадцать сотен лет постыдной лжи —
Таков итог удавшейся аферы.
Забвенье после смерти и верстак
Отца при жизни было б мне довольно.
Но нет! Я — бог, прощающий с креста,
Он — всеми проклинаемый разбойник.
Когда свечу поставить в храм иду,
Смотрю я не на лик, а на оправу…»
Он говорил… а после, как в бреду,
Шептал: «Прости… прости меня, Варавва!»
*** (Он говорил: все веруют…)
0 комментариев
Добавить комментарий
Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.
Наталья, мне Ваша задумка кажется просто экстаординарной! Тема, стиль, развитие этого короткого эпизода. Все очень хорошо. Но технические детали требуют еще ой как поработать, по-моему.
1. «Осилю до последнего я вздоха» — «ЯВЗДОХА» — портит весь строгий настрой текста.
2. «Но, отче, как же мне хотелось жить!» — кому это говорится — Богу-Отцу? Бессмысленно, тот и так все знает. И не совсем вяжется с остальным контекстом.Может просто «Но как мучительно хотелось жить»
3. Самое сложное:
» Забвенье после смерти и верстак
Отца при жизни было б мне довольно.» — это вообще грамматически не верно. Можно сказать, например,
«ЗабвеньЯ после смерти и верстакА
Отца при жизни было б мне довольно.»
Но это, конечно, нарушает стих. Не говоря о том, что как-то порядок обычно обратный жизнь-смерть, а не как у Вас, наоборот. Увы, тут следует подумать.
С уважением и интересом
Илья
🙂
Активно спорить не буду, Илья. Возможно, во много сыро, что-то я, кстати, уже доработала. Отправила практически сразу после написания. Просто слишком долгое у меня было молчание, а тут что-то родилось, захотелось сразу же поделить, но сами, наверное, понимаете, как это бывает:)
О, да, еще как понимаю…
Помните сцену из финала «Место встречи изменить нельзя», где Высоцкий-Жеглов то вскидывает пистолет, то опускает, не решаясь стрелять по убегающему вору, а потом не выдерживает и стреляет. По «своему» человеку, кстати.
Со стихами очень похоже выходит. Так и тянет «выстрелить». Сдерживаешься. Но — тянет до немогу. Поделиться со всем миром своим бесценным.
Все время эту сцену вижу :)))
Удачи Вам
Олдбой
Наталья! Интересный стих у Вас получился 🙂
Идея яркая. Рисковая. И ёмко написано. Уж, соглашаться читателю — не соглашаться с возможностью такой подмены — дело хозяйское :), но такой стих запоминается. Возникла мысль о неизбежности внутренней метаморфозы, буде такая подмена была бы возможна. 🙂
А на тонкие места Илья Славицкий верно указал. Штришки лишь.
Поздравляю с выходом в шот-лист.
Мила
Насчет падежей Илья прав, но можно сделать так, вставив —:
» Забвенье после смерти и верстак
Отца при жизни — было б мне довольно.»
Спасибо 🙂
Спасибо! И пардон, что поздно отвечаю — давно сюда не заглядывала 🙂
Потрясающе!!!
С пожеланиями дальнейших творческих прозрений — Катерина
Спасибо!
Спасибо, Алексей, за экспромт и теплые пожелания
Не стоит делать поспешных выводов, равно как и обращаться к незнакомому человеку на ты.