От Бонни

Мы погибли от десятка пуль, остановивших наши сердца, что уже давно бились в унисон. Все возглавлял шериф, он не хотел моей смерти — но он жаждал твоей. Я не сдалась ему — и пуля пробила висок навылет, и грудь, и мой живот, что всегда заводил и сводил с ума многих мужчин. Они предлагали и деньги, и власть; они хотели спасти меня от тебя — глупцы, ты был всегда нежен, заботлив, и только Боги знают, как ты менялся со мной. Мы был моим темным ангелом, я была твоей малышкой. И помнишь, как я писала про нас поэму на постели, на нашей постели, пока ты был в душе… Ты вышел — и не дал мне дописать. Ты — взрыв, что серость моих дней раскрасил в яркие тона, ты цунами — накрывшее меня, когда мне было только шестнадцать… Эти глупые мужчины думали, что ты вскружил мне голову и втянул меня в грязное болото, полное лжи и унижения! Нет. Никогда. Ты никогда не позволял ничтожеству даже думать обо мне, ты доставал свой пистолет, и я была свободна ото всех… Ты слышишь? Шериф дает интервью — он не хотел меня убивать, но он должен был спасти Америку от тебя. Это ложь! Люди, это ложь! Он хотел убить моего ангела, потому что он хотел меня! Да, я красива, и красива порочной красотой, и пусть сейчас он называет меня девчонкой, я помню его хриплое дыхание и предложение купить для тебя легкую смерть! Измена на твою жизнь — заманчиво, но я знала, что этот подлый шакал все равно тебя убьет, чтобы обладать мной безраздельно, бесконечно… Но была я верна лишь тебе, до последнего вздоха, до последней мысли, теплящейся в прострелянной голове: « Клайд, Клайд, Клайд…»