— Калитины зовут в субботу. Пойдем? Или можем к Адамычу с ночевкой. Куда бы ты хотела? Только честно.
Павел сидел спиной к Лене за компьютером и просматривал электронную почту. Быстрые пальцы метались по клавиатуре, нога в домашнем тапочке нервно отбивала ритм.
Лена заворожено следила, как наклонилась к экрану и вытянулась загорелая шея с трогательным свежевыбритым мысом на затылке, как по-кошачьи ладонь цапнула мышку и нетерпеливо швырнула ее туда-сюда, туда-сюда, подбросила, опять швырнула… как хищно при этом оттопырился мизинец.
Павел был бесконечно разнообразен, от каждого нового движения мужа у нее внутри трепетал теплый комочек.
— У Адамыча зайцы водятся. Если не врет. Ружьё, что ли, взять? Или нет, без лицензии самого отловят. Лучше на озеро. Моторка есть, удочек навалом… Ты чего не отвечаешь? А?
Павел крутанул кресло, его лицо остановилось напротив лениного.
— Не смотри на меня так! Ле-ноч-ка, милая, включись! — Павел взмахнул рукой, будто дал команду «на старт!» и щелкнул пальцами.
Лена восхитилась красотой жеста.
— Адамыч рыбацкие сапоги выдаст… Знаешь, что за штука? Ага, море понимания во взгляде. Такие длинные, резиновые до… гм… попы.
Павел застынет на корме с удочкой — сосредоточенный, суровый. Его профиль будет постепенно светлеть, а туман над озером рассеиваться. Она продрогнет, и он укутает ее чем-нибудь. Потом взойдет солнце.
— Хочешь порыбачить?
Лена кивнула.
— Правда?
Павел придвинулся к дивану, где она сидела. У Лены прыгнуло сердце: он был так близко.
— Ты же мечтала посмотреть на малыша. Не могла дождаться, когда Калитины позовут на… как их?.. смотрины.
У Калитиных такой кроха. Спит, наверное, все время. Только изредка просыпается и хнычет. Наталья даст его подержать?
Павел возьмет его осторожно — крошечная головка на сильной мужской руке — и удивится: такой маленький! И улыбнется.
— Леночка, разберись, пожалуйста. Это мне, мне, — Павел ткнул себя большим пальцем в грудь, — нравится рыбалка. А ты – палец повернулся вспять — в этом ничего не смыслишь. Если решишь к Калитиным, я — за!
Всё-таки подумай (набрал воздуха, но подавил вздох): чего ты ПО-НАСТОЯЩЕМУ хочешь!
— Давай к Калитиным.
— Ладно. Только объясни, почему. – Павел доверительно понизил голос. — Чтобы стало ясно: это твой осознанный выбор. Понимаешь?
Господи, не знает она, почему. И не хочет ничего. Или наоборот, слишком многого? Больше всего — поцеловать его в ухо. И чтобы провел рукой по волосам.
— Ну не смотри так, а?
Лена вздрогнула.
— Мы не герои сериала. Бррр! Я уже весь в мыльных пузырях.
Как же мне смотреть, милый?
— Надоело, знаешь? Уже полгода у нас семья. Быт. Ответственность сторон. Я что же, так и буду всю дорогу решать за двоих? Пора взрослеть, девочка.
— Вот, к примеру, Калитины. У них полный дурдом, правда? Ребенка учат плавать раньше, чем ходить. Утопят ведь, как котенка.
— Да, опасно.
— Так, так… ну-ка… — Павел схватил Лену за ногу выше коленки и потормошил, больно схватил. — Какие могут быть последствия? Что говорят специалисты о… мм… влиянии на психическое и физическое развитие? А может, все классно? Вырастет крепышом, болеть не будет?
— Да, это закаляет.
— Издеваешься? — Павел с силой шлепнул ладонями по подлокотникам и вскочил. — Поройся в голове! Вдруг обнаружишь какую-то мысль.
Лена молчала. Искать мысли было поздно. Любая станет для Павла легкой добычей: распотрошит до самой неприглядной и тупой изнанки.
— Ну рассердись на меня. Накричи. Я злой. А ты… ты ангел, блин!
Если бы она могла…
— Лен, скажи что-нибудь. — Тихо произнес, ласково, примиряюще. — Ну вот, теперь лужи в глазах.
Нечего сказать. Ничего в голову не приходит. Кроме «я люблю тебя», из мыльной оперы. Беда!
И слезы потекли в три ручья.
