Курили, болтали

Раскуривали уже вторую пачку сигарет. Коньяк добрался до мозговых центров и дал команду «вольно». Условности стряхивали вместе с пеплом куда попало.
Юля раскорячилась лягушкой на диване: разведенные колени – подставка для локтей, голова вставлена ухом в зазор правой ладони, в левой — сигарета. Нина забросила лишнюю ногу на подлокотник, остальное уложила в угол кресла.
Вместо топора повесили паузу.
Строгие рамки косметики давно стерлись, глаза и губы размякли, вернув лицам почти детскую миловидность.
Каждая, разглядывая подругу, находила неоцененные достоинства. Наступала пора раздевать души и кормить их вечной темой про горькую женскую долю.

— Представь: мой Сержик в прихожей, тянется целовать перед уходом. А жена из кармана: «Ау!». Он к мобильнику приложился, улыбку с меня содрал, на себя приклеил – и давай чирикать: «Скоро буду, мышка… Конечно, мышка…» Подпрыгнул и фьюить! Поцелуй с собой забрал. По дороге выкинул, наверное.

— Вот-вот, Юлька! У меня тот же цирк. Уже два часа как ему дома быть. Звоню, интересуюсь: «Боря, ты где?». Слюнявит: «Задержали, солнышко. Уже лечу, милая». А сам от любовницы отстегивается, я же чувствую. Ее «Анаис» из мобильника мне прямо в нос бьет.

— Вечно Сержик жмется. «Не могу, — говорит, — от семьи отрывать». Хоть отщипнул бы. Конечно, ничего, не нищая. Но есть приличия какие-то. Где внимание? Просто даже перед тобой неловко.

— Брось ты, Юлька! Что я, не понимаю? Сама уже два года шубку жду. На дрыгоножку тратит, а для жены жалко. Тоска.

— Нин… даже не знаю. Чего он такой на стряпню падкий? Прямо тает. Теплым становится, погреться можно. А приходит замороженый от жены-то.

— И я: утром завтрак подам, вечером накормлю до отвала, на завтра обед сварю, а ему все не так, все не так. Ну, скажи, не обидно?

— Знаешь, не разведется он, как его ни люби. Не отпустит она его. Пропадаю, Нин.

— Эх, Юлька, вот и я говорю: не любит ОН нас.

Подруги глубоко затянулись и одновременно выпустили клубы дыма.

Дым закрутился белым канатиком, который оказался ногами обнаженного мужчины, прикрывавшегося шляпой. Он слегка покачивался над столом, как в гамаке, скосив любопытные глазки в сторону включенного телевизора. Воздушная волна подхватила его и плавно понесла к форточке. Перед тем, как нырнуть в нее головой вперед, мужчина шаловливо помахал дамам шляпой на прощанье.