Мягкая, нежная, неслышная походка охотника, убийцы: плавная и ненавязчиво вкрадчивая. Нет! Даже не убийцы — хищника, безжалостного расчетливого зверя. В темноте посверкивают только его внимательные глаза да белые зубы. Такими зубами удобно вгрызаться в сопротивляющуюся упругую плоть, прорывая её. И губы, видимо, созданы только для того, чтобы с них слизывали ещё теплую кровь. Он шел туда, где его не ждало ничего, кроме смерти — и он не испытывал ничего, кроме сводящего с ума, пьянящего чувства опасности. Он шел туда, где его уже ждали и исходили нетерпением и испытывали страх, самый настоящий животный ужас жертвы. Ужас перед безоружным, насмешливо улыбающимся человеком с походкой убийцы и сущностью хищника-одиночки, привыкшего полагаться только на себя и только от своих желаний зависеть. Он достиг своей цели — рядом с ним тяжело задышал человек, и он своим, по-звериному зорким, взглядом мимоходом отметив расширившиеся зрачки, и с насмешкой подумал обо всех трусах на земле, и о том, что ему даже лень презирать их заячье племя. Он повел головой, принюхался: да, здесь пахнет страхом — его ждали, его боялись. Ну, что ж, надо порадовать своих самых горячих поклонников. Он нахмурил брови, сжал челюсть и посмотрел на того толстяка, от которого пахло, нет, попросту воняло страхом. Противный запах. Посмотрел на него и широко улыбнулся, насмешливо вздернув верхнюю губу и иронично выгнув брови. У толстяка отлегло от сердца, он свободней задышал и попытался улыбнуться. Получилось у него плохо. Его немного вело: мельчайшее чувство спокойствия опьяняло сильнее вина, наркотиков и женщин — а всё это он сильно любил.
— Ты зачем сюда пришел?- спокойный, и немного развратный голос женщины, уверенной, что от неё все без ума.
— Скучно, — равнодушно ответил он, и оскорбительно повел плечами, как бы отмахиваясь от назойливого внимания, очень стремительно направляясь к своей цели. Потом резко развернулся на пятках, достал руки из карманов.
— Добрый вечер, прелестная леди! — вежливо склонился он в поклоне, целуя её руку. И снова оскорбительно равнодушно отвернулся от неё и пошел прочь. Она была в бешенстве: ей послышалась насмешка в его голосе, интонации. Она почувствовала её и во взгляде, и даже в прикосновении. Что ж, его не переделать. Он хищник, и жертвы его не только сильные мужчины, но и женщины, прекрасны или ужасные. Он же хищник — ему всё равно, чем питаться.
