Женское счастье

— Шо гврыте?
Маленький лопоухий слесарь Николай Гелеверов сидел посреди комнаты на поломанном стуле и сосредоточенно ковырял в ухе огрызком простого карандаша. Помимо него, в комнате находилось еще человек семь.
— Я спрашиваю, вы, товарищ Гелеверов, состояли в интимной связи с гражданкой Лапочкиной?
Указательный палец председателя, длинный как стрела, вонзился своим острием в полненькую миловидную женщину, понуро сидящую в углу.Женщина беспокойно заерзала на стуле, попыталась что-то сказать, но взгляд председателя, властный и строгий, остановил ее.Коля же Гелеверов вынул карандаш из правого уха, старательно вытер его об штаны, и неспеша принялся чесать другое, левое ухо.
— Шо гврыте?
— Ты мне дурочку не ламай, Коля, — занервничал председатель, — состоял в интимной связи с гражданкой Лапочкиной или нет?
— Не-а…
— Что не-а?
— Не состоял. В связи.
— А вот гражданка Лапочкина утверждает, что состоял.
— Да брешет она, товарищ председатель…
— Как же брешу, как же брешу? – заволновалась Нюша Лапочкина, несмотря на предостерегающий взгляд председателя. – А в раздевалку цеховую меня кто заволакивал, а? Кто заволакивал?
— Было? – строго спросил председатель у Коли.
— Ну, было…
— А что именно было? Склонял ее к связи?
— Да ни к чему я ее не склонял! Она мне сама дала! – невозмутимый доселе слесарь начал потихоньку волноваться.
— А можно нас избавить от этих подробностей? – спросила очкастенькая секретарша Люся, ведущая протокол собрания.
— Нам надо знать все, чтобы вынести решение, — строго посмотрел председатель на подавшую голос секретаршу, и та виновато уткнулась носом в протокол. — Так значит, от тебя дите, а? – обратился председатель уже к Гелеверову.
— Шо гврыте?
— Говорю, гражданка Лапочкина беременна. От тебя, стало быть, дите?
— Не-а…
— Опять не-а! Что не-а?
— Не от меня.
— А от кого, от Александра Сергеича?
— Не знаю, может и от Сергеича… А может, и от Васьки Скорохода, или, к примеру, от Фимки из ремонтного. Таскали ее, значит, по раздевалке все, кому не лень, а Коля отвечай? Нате вам! – с этими словами возмущенный слесарь предъявил собранию маленький грязный кукиш.
— Ну ты здесь не того… Не сильно-то руками размахивай! Разберемся сейчас. Это правда? – обратился слегка обескураженный председатель к Нюше.
— Брешет он, товарищ председатель, как есть брешет! – Нюшиному возмущению не было предела. – Не была я там ни с каким Сергеичем, и не знаю я его даже… А вот с Васькой, и этим… как его… Фимкой, ну что ж, отпираться не стану, была.
— А можно…, — подняла голову секретарша Люся, но осеклась на полуслове, взглянув на звереющего председателя.
— Но зачем? Зачем со всеми-то?
— Женитися обещали…
— И Колька обещал?
— И Колька…
— Так может это и не его ребенок? Сбитая с толку перекрестным допросом, Нюша не нашла сразу, что сказать, заплакала, вытерла слезы грязным платком и пробормотала:
— Женитися обещали…
— Но это же вы попросили нас разобрать Николая на собрании. Так что вы от нас хотите, конкретно?
— Шобы женилися…
— Кто, Коля или Вася? – председатель был на гране.
— Любой… Мине все равно…
— Так может все сразу?
— Не…, — заволновалась Нюша, — все сразу не надо. Хуч по очереди, что ль…
— По оч…?! Все вон!!! Вон я сказал, к чертовой матери!!!
Испуганная внезапным гневом председателя, Нюша выронила мокрый платок на пол, и поспешно выбежала за дверь.
— Вот я на ней женюсь, вот! – победно кричал на все комнату Коля Гелеверов и предъявлял теперь собранию кукиши сразу из обеих рук.
— Ты тоже вон!!! Выговор тебе, с занесением!!!
— За что выговор? – вопрошал обиженный Коля, но впрочем, не дождался ответа, и задом быстренько выскользнул из комнаты.
— Все свободны, товарищи, — устало объявил председатель и посмотрел в окно.
Там, на улице, слесарь пятого разряда Коля Гелеверов прыгал перед кладовщицей Нюшей Лапочкиной, и совал ей под нос кулачки, а та била его наотмашь по морде полной белой рукой.
— Вот дура, — задумчиво сказал себе председатель и оглянулся. В комнате уже никого не было, кроме секретарши Люси, которая, близоруко щурясь, собирала со стола канцелярские принадлежности.
— Вот ведь дура, а? – весело обратился председатель к Люсе, но та промолчала.
– Какая дура! – продолжал председатель. – Ей страна такие возможности предоставила! Хочешь – в институт иди, хочешь – заводом командуй, а хошь – в космос лети… А она: «шобы женилися», и все тут! Больше ее ничего не интересует. Вот ты, например, не замужем, а тебе, поди уж, тридцать! И ничего, не умираешь ведь…
Люся безмолвствовала.Председатель понял, что сморозил глупость и занервничал.
— Ты это, Люся, в институт пошла бы? Устроить могу…
— Пошла бы, — тихо сказала Люся, и почему-то заплакала.
— А это… За меня пошла бы? – вдруг ни к селу, ни к городу брякнул председатель, и смущенно отвернулся.
— За вас? Шутите…, — улыбнулась сквозь слезы Люся и полезла в кармашек за платочком.
— А чего шучу? Что я, урод какой? Небось, не хуже Гелеверова! И холостой, опять же…
— Вы – жених видный, — серьезно сказала Люся, вытирая глазки, — за вас каждая бы с удовольствием пошла.
— Да? – председатель приосанился. – И что, ты тоже пошла бы?
— Пошла…
— А куда лучше – в институт или замуж?
— Замуж, — тихонько сказала Люся и опять заплакала.
— Ну и дура! – разозлился вдруг председатель, взял со стола папку и направился в сторону выхода. На полпути он внезапно остановился, и, не оборачиваясь, спросил:
— И детей бы рожала?
— Рожала бы, конечно… На то оно и замуж, чтобы детей рожать.
— А кого хочешь, мальчика или девочку?
— Девочку…
— А я вот пацана хочу. Здорово мне, понимаешь, сына хочется!
В комнате повисло молчание.
— Ну, мне это…, — несмело продолжил председатель, — вроде б как за тобой поухаживать сначала надо. Положено так. Сегодня в клубе на девятнадцать картина про шпионов, пойдем, что ль?
— Пойдем, — просто согласилась Люся, и личико ее озарила улыбка.
— Ну вот и хорошо, вот и ладушки, — успокоился председатель, и повернулся, наконец, к Люсе передом:
— Ишь придумала – девочку! Не вздумай даже. Только пацана! С этими словами председатель гордо повернулся на каблуке, и вышел вон из комнаты, громко хлопнув дверью.