Золотое солнышко вырвалось из облака и радостно улыбнулось. Воробьи на ветках благодарно зашумели-зачирикали. Пахнуло уходящим летом.
Мы сидели на лавочке и наблюдали, как розовый мешочек, разинув целлофановый рот, весело гоняется за опавшими листьями.
— Как волк за овечками… — сказала девочка. — Думаешь, поймает?..
— Поймает. — ответила я.
Из подъезда вдруг испуганно закричала красивая дама:
— Люсенька, детка! Иди быстро к маме!
— Я сейчас, — кинула мне соседка .
Мама, целуя дочку, поправляя и отряхивая платьице, взялась осматривать девочку и тихо её очитывать за что-то, подозрительно глядя в мою сторону:
— Ты всё поняла?
Дочка кивнула. Дама взяла Люсеньку за руку, и они ушли.
На следующий день я вышла во двор и увидела Люсеньку. Она играла одна в классики. Я обрадовалась:
— Люся!
Девочка, увидев меня, побежала прочь, крикнув на ходу:
— Мама не велела с тобой играть!
— Почему?..
— Потому, что у тебя папа — пьяница! А у пьяниц — плохие дети.
И убежала из моей жизни, тряхнув кудряшками.
Промчались годы.
И вот я, «из дальних странствий воротясь», сижу на той же лавочке с подружкой детства — плаксой-Галей — матерью двух прелестных девчушек. Соседка неторопливо рассказывает новости, дочки крутятся рядом на площадке. Я внимательно слушаю, переспрашиваю, мне всё интересно.
— Галк, привет. — прервал беседу скрипучий голос. Я подняла голову. — Рядом стояло нечто — измождённое, в мятом пальто и спортивной шапочке, в тёмных очках, прикрывающих следы синяков на впалых жёлто-зелёных щёках. — Дай на хлеб… завтра-послезавтра получу за Кольку — верну, честно пионерско! — прошамкало нечто, хрипло рассмеявшись беззубым ртом. Галина вздохнула, покачала головой, молча протянула деньги.- «Сспасибо…» — Качающейся походкой, фигура удалилась.
— Господи, кто это? Ну и знакомые у тебя…. — проворчала я.
— Ты что… не узнала? Да ведь это… Подумай… Ну?..
— Лллюсенька… что ли?! — ахнула я, посмотрела на Галину, — Не может быть!
— Может… Люська и есть. Пропадает баба. Хорошо хоть детей нет.
Вот это да… — я не могла прийти в себя. — Ну как же так? Спивается… Как докатилась до жизни такой? Бедная-бедная её интеллигентная мама.
— А мать-то её жива? А папа-генерал?
— Нет.
Видя мою растерянность, Галя коротко поведала:
— После школы Люська поступила в институт лёгкой промышленности и работала манекенщицей. Помнишь, Люську ещё в школе пригласили в дом моделей? Кстати, с этой работы и началось… Ну вот. Мать с отцом попали в какую-то аварию и погибли, царство им небесное. Люська не долго горевала и вскоре вышла замуж за молоденького, чуть ни десятиклассника. Колькой звали. За ней такие парни увивались, а она выбрала… Короче, сама красивая, начитанная а он… нёхало. После показа моделей — банкеты. Выпивки, кутёж-балдёж. То да сё… Муж дома сидит, а она — по банкетам да вечеринкам шляется. Стала потихоньку спиваться. Каждый день — похмелье. Бросила институт, работу. Муж смотрел-смотрел да и сбежал, потом выяснилось, в шахте где-то завалило. Пенсию за него получает. Кобели толпами к ней попёрли. Соседи стыдили, потом давай жаловаться в милицию. Ничего не помогло. Скатилась совсем. Хорошо хоть квартиру не отобрали. Теперь вот копейки сшибает с такими же забулдыгами. Что дальше будет с ней, нетрудно догадаться. А ведь молодая ещё. Ну вот и всё. — закончила рассказ Галя.
Я задумалась… и отчётливо услышала тревожный голос: «Люсенька, детка…» И засмотрелась на выцветший целлофановый мешок, что беспомощно повис на ветке и треплется и рвётся на ветру… Откуда ты, мешочек, не из моего ли далёка?

Золотое солнышко вырвалось из облака и радостно улыбнулось. Воробьи на ветках благодарно зашумели-зачирикали. Пахнуло уходящим летом.
Мы сидели на лавочке и наблюдали, как розовый мешочек, разинув целлофановый рот, весело гоняется за опавшими листьями.
— Как волк за овечками… — сказала девочка. — Думаешь, поймает?..
— Поймает. — ответила я.
Из подъезда вдруг испуганно закричала красивая дама:
— Люсенька, детка! Иди быстро к маме!
— Я сейчас, — кинула мне соседка .
Мама, целуя дочку, поправляя и отряхивая платьице, взялась осматривать девочку и тихо её очитывать за что-то, подозрительно глядя в мою сторону:
— Ты всё поняла?
Дочка кивнула. Дама взяла Люсеньку за руку, и они ушли.
На следующий день я вышла во двор и увидела Люсеньку. Она играла одна в классики. Я обрадовалась:
— Люся!
Девочка, увидев меня, побежала прочь, крикнув на ходу:
— Мама не велела с тобой играть!
— Почему?..
— Потому, что у тебя папа — пьяница! А у пьяниц — плохие дети.
И убежала из моей жизни, тряхнув кудряшками.
Промчались годы.
И вот я, «из дальних странствий воротясь», сижу на той же лавочке с подружкой детства — плаксой-Галей — матерью двух прелестных девчушек. Соседка неторопливо рассказывает новости, дочки крутятся рядом на площадке. Я внимательно слушаю, переспрашиваю, мне всё интересно.
— Галк, привет. — прервал беседу скрипучий голос. Я подняла голову. — Рядом стояло нечто — измождённое, в мятом пальто и спортивной шапочке, в тёмных очках, прикрывающих следы синяков на впалых жёлто-зелёных щёках. — Дай на хлеб… завтра-послезавтра получу за Кольку — верну, честно пионерско! — прошамкало нечто, хрипло рассмеявшись беззубым ртом. Галина вздохнула, покачала головой, молча протянула деньги.- «Сспасибо…» — Качающейся походкой, фигура удалилась.
— Господи, кто это? Ну и знакомые у тебя…. — проворчала я.
— Ты что… не узнала? Да ведь это… Подумай… Ну?..
— Лллюсенька… что ли?! — ахнула я, посмотрела на Галину, — Не может быть!
— Может… Люська и есть. Пропадает баба. Хорошо хоть детей нет.
Вот это да… — я не могла прийти в себя. — Ну как же так? Спивается… Как докатилась до жизни такой? Бедная-бедная её интеллигентная мама.
— А мать-то её жива? А папа-генерал?
— Нет.
Видя мою растерянность, Галя коротко поведала:
— После школы Люська поступила в институт лёгкой промышленности и работала манекенщицей. Помнишь, Люську ещё в школе пригласили в дом моделей? Кстати, с этой работы и началось… Ну вот. Мать с отцом попали в какую-то аварию и погибли, царство им небесное. Люська не долго горевала и вскоре вышла замуж за молоденького, чуть ни десятиклассника. Колькой звали. За ней такие парни увивались, а она выбрала… Короче, сама красивая, начитанная а он… нёхало. После показа моделей — банкеты. Выпивки, кутёж-балдёж. То да сё… Муж дома сидит, а она — по банкетам да вечеринкам шляется. Стала потихоньку спиваться. Каждый день — похмелье. Бросила институт, работу. Муж смотрел-смотрел да и сбежал, потом выяснилось, в шахте где-то завалило. Пенсию за него получает. Кобели толпами к ней попёрли. Соседи стыдили, потом давай жаловаться в милицию. Ничего не помогло. Скатилась совсем. Хорошо хоть квартиру не отобрали. Теперь вот копейки сшибает с такими же забулдыгами. Что дальше будет с ней, нетрудно догадаться. А ведь молодая ещё. Ну вот и всё. — закончила рассказ Галя.
Я задумалась… и отчётливо услышала тревожный голос: «Люсенька, детка…» И засмотрелась на выцветший целлофановый мешок, что беспомощно повис на ветке и треплется и рвётся на ветру… Откуда ты, мешочек, не из моего ли далёка?