Грозно-синее небо
сползает вниз по могучим стволам,
омывая всей скорбью своею
обгоревшую жизнь.
По опалённым ресницам леса,
по обугленным веткам
и равнодушным валунам
разлилась тень пламени.
Липкие подтёки боли
застыли на теле исполинов —
то варварский огонь
увековечил треск естества.
Струпья со шрамов беды,
обласканные милосердным ветром,
разносятся по окрестности,
оседая на зрачках памяти.
Монумент из стволов
покорёженными корнями
впивается в золу отечества,
а дерзкая трава уже проклюнулась…
