СЕНТИМЕНТАЛЬНО О ЛЮБВИ (после прочтения любовно-сентиментальной прозы ВКР-4)

Наши души хранят в себе множество секретов. Некоторые из них непонятны даже нам самим. Мы можем заплакать, прочитав чьи-то грустные строчки или посмотрев фильм. Почему? Ведь плохо не нам! Но душа словно ловит эти больные волны и тонет в них.
Людям, умеющим выражать свои чувства стихами или прозой, не повезло вдвойне. Среди них слишком много тех сумасшедших, кто умеет чувствовать ветер, слышать аромат, видеть шум волн, ощущать свет луны, петь песни опавших листьев, греться звездами и, как ни странно, болеть пустотой. Они собирают себя воедино, когда в душе селится Любовь, и распадаются на части, если Любовь покидает их. Они в постоянном поиске того, кто может их понять. Их грусть принимает форму паранойи и губит тех, кто рядом, тех, кто чувствует так же, как они.

Мы все такие разные – читаем и понимаем разных авторов, пишем каждый в своем стиле, ругаемся на сайтах, отстаиваем свои точки зрения, иногда сквернословим… Но каждый из нас хотя бы однажды испытал чувство Любви. Я не задавалась целью сделать обзор, я просто хочу попытаться показать, что мы об этом думаем, пишем… В одной из рецензий женщине-автору этого сайта мужчина-автор, как бы отмахнувшись, написал, что все женщины пишут о любви одинаково. Но ведь это не так. Посудите сами. Впрочем, об этом пишут и мужчины…

Лара Галь. «Вираж».
Сухими глазами смотрела она на него сегодня, сухим тоном отвечала. Отболело опаленное сердце, стучавшее у самого горла. Три года колом осиновым торчала из сердца эта боль любви потаенной, любви мучительной, незаконной, взаимной. Старая история – оба не принадлежат себе, оттого не принадлежат друг другу, хранят верность любимым, чтобы не нарушить сложившееся равновесие, хрупкое, скучное, безопасное. О, она бы ринулась к нему с обрыва, но он не звал. Жестокая эта порядочность изнуряла ее и сводила на нет женское ожидание маленьких праздников взгляда, слова, касания. Его любовь к ней до ужаса походила на нелюбовь. Он не мог позволить себе присвоить ее, а раз так – то она чужая. Чужая блистательная женщина. Он страдал как аскет, искушаемый видением манящего облика, он сурово боролся и не побеждал, и виновата в этом была она. Он вменял ей в вину эту боль необладания ею, и не хотел просто видеться, просто разговаривать, просто гулять, не хотел всего того, чего так хотела она. «Пусть мы не можем принадлежать друг другу безраздельно»,-думала она,-«но мы можем встречаться, разговаривать, пить горячий шоколад, гулять по мокрому асфальту вечером в тумане, рассказывать друг другу о маленьких смешных событиях и обидах, давать читать книжки, писать письма». Она хотела приносить на вечный алтарь любви все эти мирные жертвы невинных радостей. Он напряженно думал, что полюбил чужую жену, что другая женщина вошла в него вдруг, и он перестал быть прежним. Но прежний он, который никуда не делся, не умер, зол на нее, эту женщину, отменившую его выстроенный мир. Она не может взамен дать ему новый мир, дать себя. Значит, нужно изжить эту любовь во что бы то ни стало. Запретить себе видеть ее, думать о ней, говорить с ней. Жить так, словно не отравлен он ею смертельно.

Михаил Лезинский. «ОНИ БЫЛИ СЛИШКОМ ГЕНИАЛЬНЫ ДРУГ ДЛЯ ДРУГА (Анна Ахматова и Николай Гумилев)»
Какая уж тут судьба! Не любила Анна Ахматова Николая Гумилева, никогда не любила. Аня Горенко, по ее же словам, была «отравлена на всю жизнь» любовью к петербургскому студенту Кутузову, Владимиру Голенищеву-Кутузову.
Вот что пишет Аня Горенко о своем душевном состоянии:
«… Будет ли Кутузов на рождество в Петербурге… От мысли, что моя поездка может не состояться, я заболела… У меня жар, сердцебиение, невыносимые головные боли… Какая я жалкая и ненужная. Главное, ненужная, никому и никогда…
Стихов я не пишу, Стыдно? Да и зачем? Отвечайте же скорее о Кутузове. Он для меня — все».
И тут же:
«… Но Гумилев — моя Судьба , и я покорно отдаюсь ей. Не осуждайте меня, если сможете. Я клянусь Вам всем для меня светлым , что этот несчастный человек будет счастлив со мной… Посылаю Вам одно из моих последних стихотворений…
Я умею любить.
Умею покорной и нежною быть,
Умею заглядывать в очи с улыбкой
Манящей, призывной и зыбкой.
И гибкий мой стан так
воздушен и строен,
И нежит кудрей аромат,
О, тот, кто со мной, тот душой
Неспокоен
И негой объят…»
В то время, когда Анечка Горенко лукаво писала:
Я умею любить.
Умею покорной и нежною быть…
Николай Гумилев «чётко» знал, какую бы он хотел иметь жену:
Я жду,
исполненный укоров:
Но не веселую жену
Для задушевных разговоров
О том, что было в старину.
И не любовницу: мне скучен
Прерывный шепот, томный взгляд, —
И к упоеньям я приучен,
И к мукам, горше во стократ.
Я жду товарища, от Бога
В веках дарованного мне
За то, что я томился много
По вышине и тишине…

Римма Глебова. «Легкая походка»
А в пончик-плюшку-толстуху-кругляшку можно влюбиться? С походкой как у слона? Как же, разбежались и попадали на колени. Но я всегда компенсирую. Как? Очень просто – сама влюбляюсь. Бурно и страстно – как пишут в романах. Страдаю, рыдаю в подушку, переживаю мысленно пропасть любовных сцен, и даже есть перестаю – к ужасу мамы и в собственной тихой надежде: может, если быть всегда влюбленной, то и есть не будет хотеться?
Но любовь почему-то быстро кончается, даже уловить этот миг не удается, вот позавчера еще, и на прошлой неделе любила безумно, следила за каждым шагом страждущими глазами, сегодня почти полное равнодушие и досада – да что там любить-то было! И аппетит прекрасный, и мамочка счастлива – она считает, что голодать очень вредно, а полнота моя от гормонального нарушения, а никак не от количества еды, и меня надо усиленно лечить.

Борис Борукаев. «Озеро»
“Здравствуй, мой ангел. Моя самая яркая звездочка. Ты упала с головокружительной высоты в мои озябшие ладони, чтобы, превратившись в добрую, ласковую фею, отогреть одинокое сердце, никогда не знавшее любви. Я благодарен судьбе за этот дар. Я благодарен тебе за искренность чувств и неистощимое тепло души, которым ты окутала меня, заставив поверить, что мир действительно прекрасен, раз в нем существует такое чудо, как ты. Но увы. Вселенная бесконечна, и в ее просторах зажигается и горит неисчислимое множество других звезд, загадочных и манящих. Я должен пройти свой Млечный Путь. Прощай, мой ангел. Будь так же счастлива без меня, как я был счастлив с тобой.“
Слова доходили до меня потом, из далекого подсознания, когда я прокручивал в памяти всю сцену, поскольку в момент их произнесения ничего не слышал, как и не понимал, каким образом перенесся из будничной, серой реальности в насыщенную красочными цветами сказку. Помню только, что во время рукопожатия через все мое тело прошел электрический разряд. Шок— вот верное определение моего состояния. Я не отвечал на приветствие. Просто смотрел, молча, не отрывая глаз от ее лица. Впервые в жизни я понял, что такое любовь… любовь с первого взгляда. То, во что никогда не верил, то, над чем всегда смеялся, проникло в меня самого, захватив целиком.
С того рокового дня я потерял покой. И не мог его найти ни в oбъятиях случайных женщин, ни в пивных забегаловках, обложивших студенческий городок, в компании разного рода бузотеров и отчаянных парней. Я перестал узнавать самого себя: ругался наравне со своими собутыльниками, активно участвовал во всех потасовках, за что однажды был доставлен в полицию. Только вмешательство Марка спасло меня от серьезных неприятностей в университете. Он не знал причины моего поведения, но не донимал вопросами, чувствуя мою раздраженность при любых попытках выяснения. Лишь лицом к лицу с ней я краснел и заикался, как нашкодивший мальчишка.
Я долгое время безбожно лгал. Мучился ревностью. И доведенный ею до последней черты, хладнокровно убил лучшего друга, возжелав его возлюбленную.
Сколько заповедей я нарушил?
К черту заповеди! Нравоучения для слабоумных. Перечень того, чего делать нельзя и ни слова о том, как без всего этого добывать счастье. Именно добывать. Ведь за него необходимо бороться… с себе подобными. Поскольку счастья хотят все, а на всех его не хватает. У кого-то его много, у кого-то нет совсем. Следовательно, один счастлив за счет другого. В этом мире все распределяется неравномерно. Тот, кто считает себя обделенным, требует своего, алчно поглядывая на более удачливого, и, если силенок побольше, смело бросается на восстановление справедливости. В этой битве за место под солнцем нет ничего неестественного. Природой в нас заложено генетически желание удовлетворять свои потребности. Я хочу— я беру. И никакое человеческое общество, созданное лишь для того, чтобы держать человека в узде, не может оторвать его от природы, неотъемлемой частью которой он является. Ведь это же общество снисходительно к тем, кто убивает, умирая от голода. А убивать, умирая от любви— хуже? Для меня все едино. Такая же неуемная физическая боль. Такая же неспособность думать о чем-либо другом. Такая же невозможность продолжать жизнь.
Игорь Дорогобед. «Я встречу тебя в полночь…»
Имеющий глаза да увидит? И что же видела я? Человека, постепенно становившегося призраком из моей прошлой жизни, который, оставаясь рядом, уходил все дальше и дальше.
И почему я все еще остаюсь с ним? Потому что я сама назначила себя быть украшением и удобством его жизни, средством достижения его жизненных целей и не могу отказаться от однажды добровольно избранной роли? Потому что никто другой мне не нужен? Почему мне никто не нужен?..

Роман Литван. «РАССКАЗ О МУЖЕСТВЕ»
Где вырастают такие девчонки? Чем их кормят и какое солнце светит на них? и какие волшебные слова нужно им говорить, чтобы они прошли с вами под руку по вашей улице, ничего не замечая вокруг, и так улыбались вам, и так ловили каждое ваше слово? И почему это мир так паршиво устроен, что люди, подобные Володе, знают эти слова и девчонки, подобные этой, достаются хлюпикам?

Лара Галь. «Без наркоза»
Он смотрел на тонкий столбик, тающий в пепел, и не мог разорвать молчание. Нужно было встать, врезаться лицом в стекло, чтобы текла кровь, чтобы она вытекла вся, и он упадет на пол пустой шкуркой и боли уже не во что будет впиваться… Одиночество упало на него сорвавшимся колоколом. Не убило – сокрыло, отделило от всего и всех.
Ему было ведомо это чувство одиночества.
Одиночества онтологического.
Как умираешь один, так и живешь один, все союзы — союзы теней.
И думаешь — надо ли?
Он вдруг вспомнил, как объяснял приятелю философию экзистенциализма:
«Это когда человек остро сознает свою бытийность в каждый момент времени, и загибается от выборов векторов пути почти ежечасно — и ответственность за выбор лежит только на нем. Даже за божественное провидение не спрятаться, не Его это промысел, а все твой выбор, совпал ли он с промыслом — не вопрос, промысла -то может и нет вовсе».
Хмельной приятель зачарованно кивал, а Мика уже вошел во вкус:
«Так вот, Бог все это напридумал, чтобы человек хоть как-то ощущал себя богом, не в смысле «все могу, что захочу», а в смысле как это невыносимо тяжело. И наверное, когда кто-то это понимает, то вот это и есть его общение с Богом, — эта вот общность. А что еще может быть общего у нас с Ним, не все же эти попрошайства – квази — молитвы, в самом деле?»
Приятель явно не поспевал за Микиным полетом, но слушал с напряженным вниманием человека, пьющего много и за чужой счет. А Мика уже не говорил – вещал:
«Так вот другая часть этой философии, в том, что в большинстве своем люди не выдерживают такого напряжения выборов и ответственности. Они с положения «личность» сползают в положение «люди», где живут по принципу «как все», периодически выталкиваясь оттуда своей божественностью, но снова сползая туда, от невыносимого ужаса одиночества…»

Мария Кириллова «в е с е н н я я п р е л ю д и я»
Сколько же будет продолжаться эта мучительная тоска…
Когда то я была одна, предавалась мечтательным размышлениям, что встречу человека, которому я буду нужна такая, какая есть — легкомысленная, беззащитная, высокомерная, недоступная, нежная, ранимая, эмоциональная, непредсказуемая…
Что дожидаясь Его с работы, приготовлю обед или ужин, и поминутно буду вглядываться сквозь оконное стекло в силуэты прохожих вдали, и угадаю его со спины или вполоборота, даже издали… что накрытая салфетками еда остынет, и придется ее
подогревать, когда Он придет, и буду читать в его глазах радость и неизменную нежность,… словом, забивала голову глупостями, которых не может быть в семейной жизни.
Но жизнь текла, и я принимала ее с каждым утром в лучах солнца, в чисто-голубых облачках по весне, но ЕГО в моей жизни не было, может, потому что еще не пришло время, может из-за моей «прозорливости», которая не подсказывала, что вот
ОН, единственный, который тебе нужен. Я смотрела на ребят, которые старались мне понравится или как то привлечь мое внимание, глазами,в которых было написано: «Детка, это не то… и этот не то, что тебе нужно… что уличные знакомства ни к чему хорошему привести не могут…и т.д. и т. п.»

Эмилия Галаган. «Первые небеса»
Три коротких выдоха – три облачка пара: А-ли-на. Парень возвращается домой со свидания! Вот он остановился перед одним из старых домов, тупо глядящих в темноту желтыми квадратами окон. О чудо! Окна складываются в имя его возлюбленной, только у «н» одна нога короче другой, «а» не хватает поперечной перекладины, а «л» больше похоже на единицу.
Она заговорила…Раньше только улыбалась, вздыхала и смотрела ему в глаза… И вдруг – заговорила. И так складно. Прямо дама из высшего общества. Черт возьми! Все по-деловому. Значит, у него даже нет возможности оправдаться, сказать: «Что ж ты делаешь, сволочь, я ж тебя люблю!». А она бы ответила: «Моя любовь умерла, оревуар!» Нашла себе…
Намекает: только пикни, и мой новый дружок тебе шею намылит… Ничего, секция каратэ…А там, небось, бицепсы, трицепсы, член двадцать сантиметров!…Господи, он же ее раздавит…Она маленькая, с ней надо аккуратно, нежно…Как я тогда…Дурочка, куда ты ? Мы – одно…Не смейся, не смейся, тебе говорят! Я думал, тебе нравится…Ну, чего ты стал, как осел? Иди, куда шел. Так, а где ведро? Нет, я ж в магазин, за пельменями. Правильно, хватит картошку в мундире без конца жрать! Проклятая оттепель, грязища…И солнце в глаза…Прямо слезы выступают. Извините, я нечаянно!… Небо…Чего уставилась? Уходи, черт тебя побери! Уходи!!! Издеваешься, да? Ладно. Я и сам тебя кинуть хотел! Да у меня таких было… Думаешь, я без тебя от тоски помру, в петлю полезу? Ни фига. Вон, симпатичная девчонка идет, щас познакомлюсь, гляди! Надо улыбнуться! Нет, эта не подходит. Уродина! Жаба пучеглазая! Еще и зубы скалит! Да все они такие! Бляди! Думают, что мы ради них… Стоп! А что это я делаю на набережной? Да нет у меня закурить, отвали, алкаш проклятый! И не дам я тебе на опохмелку, самому надо!… Пойти напиться?… Точно, деньги с собой! Водки…И отключиться… На день. На месяц. На год. Сдохнуть! В реку – прямо щас! Да ну, холодно, простужусь, мамка запилит! Нет, лучше дома, по-цивильному: забраться в теплую ванну, включить музыку, Баха, ну да, лучше Баха, вены бритвой — чик! И все. Красота! Самая приятная смерть, говорят…Интересно, кто? Не покойники же! Ха-ха-ха!

Василиса Акцизная. «Там, где ты»
Ночь.
Та, очередная ночь, когда я смогу опять полететь к тебе, не встретив тебя в земной жизни, смогу увидеть тебя, возвышаясь над этим бренным городом. Ночь. Моя душа спешит в полёт. Лечу, любуясь красотой и радуясь встрече. Но, что такое, я тебя не вижу, я просто не нахожу. Ты рядом, я это знаю и чувствую, но… Где же ты? Где ты скрываешься? Я мечусь в бессмысленном поиске, напрасно храня надежду встречи с тобой. Ты спишь, отпустив свою мятежную душу на волю, и тебе снятся другие сны. Ты спишь и видишь другое. Ты летаешь где-то рядом, но другая душа занимает твой ум, увлекает тебя, и парит в огромном пространстве очарованная тобой. Я буду кружиться, я буду метаться, и мне будут сниться другие сны. Сны, в которых нет тебя и, я сожалею об этом.

Ольга Урванцева. «Я и ОНА»
Спонтанное единение: у них было все, когда не нужно слов, а нужно вместе умереть, рискуя потом не возродиться.
Они не решились: как в индийском кино – улететь, держась за руки, вместе с водопадом, как в японском кино – повиснуть на сучке одинокой сосны, связанные красной нитью, или жить бок о бок в европейском домике, сидеть у камина и смотреть как поленья теряют свой цвет, день за днем и мало-помалу.
Теперь: она – одна — и — он – один.

Виктор Быков. «Снежная фантазия»
Снег крупными, белыми хлопьями падал с неба на город, покрывая его улицы и площади мягким, пушистым ковром. Сквозь плотную завесу снегопада едва различались дома и деревья, машины и люди. И мы с Тобой стояли посреди всего этого снежного безумия, взявшись за руки, и радовались, глядя друг на друга. Мы стояли вдвоeм, окружeнные со всех сторон падающим снегом, который кружился вокруг нас с любопытством, словно хотел понять нашу радость и порадоваться вместе с нами. Нам было хорошо, и мы могли бесконечно смотреть друг на друга.
Ты улыбалась, и эта твоя улыбка буквально сводила меня с ума, пробуждая во мне нечто очень светлое и прекрасное. Мне хотелось сказать Тебе что-нибудь хорошее и нежное, но я почему-то никак не решался этого сделать и просто молча улыбался в ответ…
А волшебный снег падал на твои волосы и ресницы, и Ты была похожа на Снежную Королеву (только добрую!), вышедшую прямо из сказки, чтобы хоть немножко озарить своей улыбкой этот унылый, безрадостный мир. И мир, действительно, казался в этот момент намного лучше и привлекательней.

TARAS «Что-где-когда»
я не хочу ничего о тебе знать.
я не хочу знать – кто гладит тебе спину «после» и целует грудь «до».
что говоришь ты этому человеку или что молчишь, лаская и изнывая от желания, где ты бываешь в те минуты, часы, парсеки, когда я думаю о тебе и бью мыслями сердце. когда летишь в самолете, чтобы не бояться вместе с тобой.
я боюсь знать всё это…
я хочу знать точно только одно: я тебя люблю.
потому что только это будет правдой.
позволь мне знать только правду и не тревожь.

Илана Вайсман «Великая сила»
В этот вечер Игаль играл своим гостям Паганини. Соня перестала существовать. Все ее естество растворялось в музыке. Звуки пронзали, причиняли боль, дергали за нервы, смеялись над ней, рассказывали о сумасшедших, все сжигающих страстях, о безумье любви и пике наслаждения, о невероятных страданиях, об одиночестве и предательстве, о молитве и проклятии. В общем, о всем о том, чего Соня не испытывала никогда. Вдруг ей захотелось пасть на колени перед богом, извергающим эту музыку и она уже открыла глаза в стремительном порыве, но увидев знакомые лица, внутренне сжалась и осталась сидеть на месте.
Теперь она думала только о нем. Вы, уважаемый читатель, вправе спросить: о ком думала наша героиня: об Игале или о Паганини? Но мне будет трудно ответить на этот вопрос однозначно. Великая музыка в исполнении талантливого скрипача создала в ее душе единый гармоничный образ, неподдающийся временным законам разделения на Игаля и Николо.

Илана Вайсман «А-н-н…»
. Мне ничего не надо. Я просто хочу тебя любить и хочу, чтобы ты знала об этом. Каждый человек хочет, чтобы его любили, просто не всегда его любят так, как он того хочет…
— Я всегда был с тобой, ты просто не замечала меня. А один раз заметила, и то прошла мимо
— Прости, я так замоталась в этой жизни.
— Я знаю, любимая, я все знаю. Скажи, ты все еще любишь его?
— Привыкла
— А он?
— Он по-другому не умеет.
— Он делает тебе подарки?
— У нас двое детей
— У него щедрые поцелуи?
— Хм… Теперь меня целуют мои мальчики, и щедрее этого нет ничего на свете.
— А ты помнишь…
— Помню, — перебила его Майя, — я помню, что ты любишь меня..
— И что ты самая удивительная из женщин, — подхватил он.
— Да…, — вздохнула она.
— А можно…я….
— Нет, я не хочу ему врать, а если это случится, я не смогу ему ничего объяснить…

Шухаева Ирина. «Еловый сонет»
— Там за окном я увидела совсем облетевшую березу. Ее листья беспрепятственно припали к земле. Они лежат все вместе и ждут зиму. А там, в лесу, я увидела березовые листья на еловых ветках. Да? Знаете,— добавила я с горечью,— их не так уж и мало.
— Знаю,— кивнул шеф.— Красиво, наверное. Они пока особенные, не такие, как все. Что-то есть в этом? Этакие маленькие, дерзкие, задорные огоньки на фоне уверенной вечной зелени. Что же в этом есть?
— Со стороны трудно понять.— Мне вдруг захотелось сказать гадость, сделать больно.— Бедные листья ведь не думают о том, как они смотрятся. Может быть, они даже не виноваты, что на их пути попались еловые ветви, и они не раздумывая бросились в их объятья. А потом застряли. Может, их забросил шальной ветер или сбил коварный дождь?
— Конечно, может.— Шеф перебил меня примирительным тоном,— поднося огонь к сигарете, которую я все время мяла в руках.— Значит, этой березе повезло больше?

Шухаева Ирина. «Заходи, любовь, раздевайся»
. Дорогая Ира, намереваюсь спутать все твои планы, изменить все желания, переворошить прошлое и напялить на твои умные глазки дюжину розовых очков, которые закроют дивным светом путь от глаз до сердца… Снимаются вместе с частями души, разбиваются, ранят… А у тебя, дорогая, снова обострится способность ползать по полу и пытаться поглядеть сквозь осколки на давно уже ставшую неприглядной картину.
Развлекаться с тобой буду года три. Так что, сконцентрируйся на себе, быстренько сделай все, что в твоих силах (пока я далеко), чтобы потом с чистой совестью сказать: я занята любовью.

Галина Мальцева. «Осторожно, время закрывается»
Нельзя жить прошлым… А чем же ей сейчас еще жить? Конечно же, она четко знала: чтО бы еще не изобрели современники, пусть даже научились проникать и в будущее тоже, для нее закон, с детства принятая Истина, останется незыблемым. Зря они думают, что обманули Творца, вычеркнули Его и могут не оглядываться ни на какие правила. Да, они умеют надолго продлять жизнь, и даже думают, что открыли способ ее создавать (глупцы — вы можете создать только пустую оболочку, если Он милосердно не захочет вдохнуть душу в ваше творение). Да, на несколько лет они еще скроются от Его суда, но все равно, рано или поздно, предстанут перед Ним. Но она-то… Все понимает, четко знает, что уже близок ее час. Старость не обманешь новомодными исправлениями внешности и гладкой кожей на лице, как она обманула того бедного поэта 19 века, который принял ее за молодую особу. Она чувствовала старость в душе, это ощущение нельзя передать. Наконец-то пришли в соответствие друг другу ее фактический возраст и душевное состояние. Так почему именно сейчас снова возник нездоровый романтизм, возродивший образ этого не слишком привлекательного для остальных юноши… Может быть, если бы она знала, что с ним сталось, почему он не позвонил ей тогда, ничего такого и не было… А так – сплошная загадка… Любил ли он ее когда-нибудь, знал ли о ее любви? Вот что мучило ее. Вдруг, Там, после смерти, он даже не придет ее встретить, потому что она в его судьбе была просто никем? Ведь они так ни разу и не поговорили друг с другом откровенно…

Я.Н.А. «История одной любви…»
Если болит одна душа, то вторая заражается моментально. Если горит твоя душа, то моя уже давно сгорела, и если в жизни есть безумие, то только на двоих. Ты – весь мир! Мой мир!

Вот так по-разному, но об одном и том же… О ЛЮБВИ.

Но если уж говорить о том, что мне понравилось больше всего из рассказов, то я бы порекомендовала прочесть вот эти:

Эмилия Галаган «Первые небеса»
http://www.litkonkurs.ru/index.php?dr=45&tid=43012

Галина Мальцева «Осторожно, время закрывается»
http://www.litkonkurs.ru/index.php?dr=45&tid=45181

Лара Галь «Без наркоза»
http://www.litkonkurs.ru/index.php?dr=45&tid=42471

Римма Глебова «Легкая походка»
http://www.litkonkurs.ru/index.php?dr=45&tid=41798

Лара Галь «Вираж»
http://www.litkonkurs.ru/index.php?dr=45&tid=41712

Роман Литван «РАССКАЗ О МУЖЕСТВЕ»
http://www.litkonkurs.ru/index.php?dr=45&tid=42182

Илана Вайсман «А-н-н…»
http://www.litkonkurs.ru/index.php?dr=45&tid=44197

Борис Борукаев «Озеро»
http://www.litkonkurs.ru/index.php?dr=45&tid=42057

Шухаева Ирина «Заходи, любовь, раздевайся…»
http://www.litkonkurs.ru/index.php?dr=45&tid=44873

Виктор Быков «Снежная фантазия»
http://www.litkonkurs.ru/index.php?dr=45&tid=43872