В мире животных

-1-

Почтальон – самая мирная профессия из всех, что только существовали когда либо в истории человечества. И самая древняя. Почтальоны были, наверное, всегда, с тех пор, как люди стали людьми. Ева была одной из них. Почтальоншей, хотя и не совсем обычной по существовавшим некогда меркам. Она была межгаллактической почтальоншей.
Маленький почтовый лайнер бесшумно летел по направлению к Земле. Еще далеко. Ева сидела, откинувшись в капитанском кресле и для удобства поджав под себя ноги. Капитанская рубка – как гордо звучит, хотя кроме нее на корабле никаких помещений больше и не было. Был только маленький отсек для отдыха, на дверях которого гордо красовалась табличка «Комната отдыха капитана». Еву всегда смешила эта незамысловатая надпись. Наверное, кто-то пошутил, повесив ее сюда. Ева была здесь одна. И за капитана, и за экипаж, и за обслуживающий персонал. Ей нравилось бывать иногда одной. Особенно в моменты таких вот межгаллактических перелетов. Эти перелеты были в большинстве своем не слишком долгими. День – два по земным меркам. И эти день – два были ее днями. Никакой суеты, никаких людей вокруг.
Земля уже давно была перенаселена, города разрослись так, что укрывали собой почти всю поверхность некогда голубой планеты. Хотя кое-где встречались еще и слабонаселенные районы. Но это разве что в пустынях. Хотя и там жили люди. Были города и под водой, в океанах. Ева там никогда не бывала, но много о них слышала, видела их в новостях и любительских репортажах. На Земле она редко оставалась одна. Вокруг всегда сновала люди и было много работы. Суета, дела, проблемы. И только здесь, внутри своего маленького лайнера ей удавалось уйти от всего этого и побыть пару дней в состоянии спокойного умиротворения.
Выключив свет в капитанской рубке, она чувствовала себя королевой Вселенной. Огромное лобовое стекло (так говорят, но это не стекло, конечно) пропускало внутрь свет далеких звезд. Звезды эти яркими светлячками рассыпались по всему проему окна. Они двигались ей навстречу. Так медленно, размеренно, успокаивающе. И все они были совершенно разными. Миллионы звезд и ни одной похожей. Если присмотреться повнимательней, можно было заметить и планеты вокруг некоторых из них. Но только возле самых близких. И цвета они были самого разного. О таком количестве цветов и оттенков даже и предположить невозможно, пока не увидишь все это великолепие воочию. Свет их мягкими лучами проникал сквозь абсолютную тьму космоса, и освещал лицо девушки разными красками, отражаясь в ее больших восхищенных глазах. Нет! Она никогда к этому не привыкнет, сколько бы не летала! К этому не возможно привыкнуть! Она всегда будет восхищаться этой удивительной и совершенной красотой!
Она и не заметила, как задремала под тихое попискивание и пощелкивание умных приборов, несущих лайнер домой.

Ева Ковальски родилась в …… году на территории континента Евразия. В том самом месте, где некогда в древности существовало огромное и сильное государство под названием Россия. И хотя некогда разрозненные народы давно объединились, все же старые названия древних государств поневоле сохранились в народном лексиконе. Так же, как и национальности, так же, как и языки. Предки Евы по матери были русскими, по отцу – поляками. Не совсем чистокровными, конечно. Чистокровных национальностей вообще уже давно не существует. Но в большинстве своем это было так. А вообще в родне ее были и цыгане, и украинцы и даже армяне. Но, не смотря на все эти примеси, Ева считала себя русской. Да и кто, глядя на нее, мог бы сомневаться в справедливости этого утверждения? Высокая пышная грудь, округлые формы, здоровый румянец во всю щеку и светло-русые, почти пшеничного цвета длинные густые волосы, которые она так любила и берегла. Настоящая русская красавица из старой сказки. Даже комбинезон космической почты не мог испортить всей этой красоты.
С самого детства она мечтала о космосе. О его просторах его великолепии. Мечтала летать из галактики в галактику. И теперь, когда после длительного и трудного обучения в специальном учебном заведении ей предложили место почтальона в одной из межгалактических компаний, она с радостью согласилась. И не жалеет об этом. И никогда не пожалеет. Мама сказала тогда, что более бесперспективного места и придумать трудно. Но Ева только рассмеялась в ответ. Она была счастлива.

Удар был глухим и довольно сильным. Лайнер качнуло от этого удара. Ева чуть не вылетела из кресла от такой резкой и неожиданной встряски. Едва успев схватиться сквозь мигом улетучившийся сон за поручни кресла, она теперь хлопала в недоумении огромными ресницами, пытаясь понять, в чем же дело. Звезды продолжали все так же медленно и спокойно двигаться навстречу. Сигнал тревоги молчал. «Слава Богу! Несильно ударилась, системы в порядке, до Земли долечу».
Метеориты… она часто слышала о том, насколько опасными могут быть некоторые из них. Особенно те, что достаточно малы для того, чтобы остаться незамеченными для локационной системы корабля. Но в тоже время достаточно крупны для того, чтобы разнести его вдребезги. Вот почему всегда нужно быть настороже. Никогда не терять бдительности и внимательно следить за космическим пространством на пути движения лайнера. Если бы она не заснула, она заметила бы его приближения и успела бы принять меры. Но она заснула и подвергла себя тем самым такой вот огромной опасности, которая могла бы стоить ей жизни. Но на этот раз ее пронесло. Все обошлось. Обошлось. Но обошлось ли?
Обведя еще раз уже более внимательным взглядом панель управления, она заметила вдруг только что вспыхнувшую красную лампочку в крайнем правом углу. Резко вспыхнувшая лишь только сейчас, спустя целую минуту после удара, она словно огонь сейчас пронизывала тьму и весь ее встрепенувшийся от ужаса разум. Нет! Только не это!
Ева закрыла на мгновение глаза, не понимая и не пытаясь понять, зачем делает это. Она попыталась собраться с мыслями. Наверное, где-то в глубине души она надеялась, что, открыв их, она не увидит этого огонька. Но чуда не произошло. И когда ее огромные блестящие от ужаса и от моментально нахлынувших слез глаза снова открылись и обвели взглядом панель, огонек был все еще там. Он продолжал все так же холодно и бесчувственно освещать маленький участок темного пространства вокруг себя, повергая в полную безысходность ее трепещущее от ужаса сознание.
Автопилот. Система автоматического управления лайнером. Она повреждена. Это не опасно ни для жизни пилота, ни для самого лайнера. Вот только теперь ей самой предстоит управлять своим кораблем. Самой искать дорогу домой. Самой…
«Лучше бы я погибла при столкновении!»
Да, у всех свои недостатки, свои недосмотры и свои скелеты в шкафу. Она была плохо ознакомлена с этим маршрутом. Этот полет на Гелиус был первым ее полетом по данному маршруту. Срочный груз. Она не прошла необходимой подготовки перед отправлением. Была допущена к полету без обязательного теста на знание траектории. Руководство сквозь пальцы смотрело на этот недостаток подготовки, учитывая срочность и важность груза. Понадеялись на русский «авось». И что же теперь?
Ева лихорадочно забегала изящными тонкими пальцами по панели управления. На дисплеях перед глазами появлялись разные карты, маршруты, расчеты траекторий и скоростей. Но только все было не то. Все не знакомо.
Она вглядывалась в медленно плывущие навстречу огоньки звезд, пытаясь различить хоть одно знакомое созвездие, сообразить, развернуло ли лайнер ударом или он все еще летел по заданному ранее направлению. Но звезды были холодны в своем великолепном равнодушии. И все было напрасно. Надежда на спасение медленно угасала, оставляя в душе лишь холодную черную полосу обреченности. В голове крутилась какая-то глупая древняя пословица «Где тонко, там рвется». Точнее не придумаешь. А еще это можно назвать законом подлости и тоже будет правильно. И Ева могла бы посмеяться над этими выражениями и придумать еще много других. Но только не сейчас.
А сейчас она со всей охватившей ее обреченностью и неестественно спокойно для такого случая пыталась представить, что же ждет ее в дальнейшем. Что будет, если она не выйдет хотя бы на какое-нибудь поселение людей на своем пути?
Голодная смерть на бесполезном, лишенном горючего и жизни холодном корабле. Голодная смерть. Или смерть от переохлаждения, если горючее закончится раньше, чем запасы провизии. Как долго сможет согревать ее скафандр при полном отключении отопления на корабле? Пару часов не более того. А потом безжизненный холод космоса проникнет в каждую клеточку ее лишенного всякой надежды на спасение истощенного тела. И она просто заживо замерзнет.
Картины возможной смерти одна за другой проплывали в ее голове. Нет. Такого просто не может быть. Ева включила радиосвязь, пытаясь выйти на какую-нибудь волну. Но эфир был чист. А это говорило лишь об одном. О том, что в диаметре полутора триллионов уксов нет ни одной колонии и ни одного корабля. Ничего кроме безжизненного космического пространства.

-2-

Четвертые земные сутки подходили к концу. Небольшие наручные часы, подарок мамы к совершеннолетию, неумолимо и безжалостно шли вперед, отсчитывая минуты, часы, дни. И чувство обреченности становилось все сильнее. Оно давило, словно камень. Даже нет, как скала. Еще двое с половиной суток назад она должна была достигнуть Земли. Но этого не произошло, что могло говорить лишь об одном – траектория действительно изменилась после удара. Совершился разворот лайнера, и теперь ее несло в совершенно неизвестном направлении. Начала ли компания поиски своего пропавшего корабля? И смогут ли они найти ее прежде, чем она умрет?
Ева снова и снова посылала сигналы SOS по всем направлениям. Снова и снова проверяла эфир на наличие хоть каких-нибудь волн. Но все напрасно. Горючее подходило к концу и она, выключив двигатели, летела по инерции в неизвестном направлении. Она была голодна, экономила продукты. Она ужасно мерзла – экономила на отоплении.
Перед глазами один за другим вставали образы мамы, отца, друзей. Для размышлений теперь было много времени. Даже слишком много. Ева со всеми уже успела попрощаться, всем пожелать счастья в дальнейшей жизни, в которой ее с ними уже не будет. «Заснуть бы сейчас и не проснуться». Но так не бывает. Смерть не приходит на заказ. Она любит помучить, прежде чем забрать к себе окончательно.
Вслушиваясь в равномерное шипение радиоприемника, она съежилась в своем кресле, склонив голову на колени в тщетных попытках согреться, и почти задремала. Но эта дрема была скорее тяжелым забытьем. Она просто провалилась в нее, как падают с разбегу в самое глубокое горное ущелье.

Ева не знала, почему открыла глаза именно в этот момент. Проснулась, словно кто-то невидимый разбудил ее посмотреть на то чудо, что предстало сейчас во весь проем лобового стекла. Ева в изумлении подняла голову, глядя на открывавшуюся перед ней неповторимую по своей красоте картину. И дыхание ее замедлилось от охватившего душу волнения.
Это была планета.
«Сколько же я проспала, что успела так близко к ней подлететь? Я уже почти на орбите!»
планета завораживала своей девственной и чистой красотой. Она была вся окутана белыми облаками, словно пухом. И сквозь промежутки в облаках ясно различались голубые пятна морей и океанов. Разноцветные очертания суши, с горными хребтами, полосками рек, зеленью лесов и равнин. Это было настолько великолепно, что на глаза наворачивались слезы восхищения, слезы радости и неиспытанного никогда ране счастья. «Все случилось именно так, как и должно было случиться. Вот он смысл моего полета, смысл всей моей жизни! Я не могла умереть, не увидев этого! Господи! Как же это прекрасно! Как же прекрасно это твое творение! И ведь это так похоже на прежнюю Землю. Люди, как же вы могли испортить такую красоту, превратив ее в равномерную холодную серость своих городов? Как вы могли потерять свой рай?»

Оправившись от первого потрясения, вдоволь налюбовавшись прекрасным видением и наплакавшись, Ева неровным движением ослабших рук стала быстро включать все отключенные ранее системы корабля.
Состав воздуха? – оптимальный для человека!
Кислород? – оптимально!
Вода? – оптимально!
Температура воздуха? – от +243 до +313 ° К по поверхности.
Она просто не могла поверить собственным глазам, снова и снова перепроверяя полученные показания.
Почему судьба так благоволит ей? Почему послала ей на пути эту планету, с такими близкими к земным показателями? Девушка стала быстро крутить ручки радиосвязи, пытаясь выйти на волну. Но эфир по-прежнему был чист.
Не может быть! Планета, имеющая такие близкие к земным показатели просто не может быть не заселена людьми! Куда же я залетела?
Но раздумывать над этим вопросом было некогда.
Ева вышла на орбиту и медленно поплыла, сверяя показатели приборов. Наконец, она нашла то, что искала. Небольшой район суши рядом с океаном. Показатели всех параметров здесь были наиболее благоприятными для жизни человека. И температура и влажность, и состав воздуха. Зелень лесов здесь чередовалась с равнинами. Лучше придумать нельзя!
Только бы горючего хватило для того, чтобы свершить посадку!

Его не хватило. Не хватило совсем немного. Почти у самой поверхности Ева потеряла управление лайнером. И теперь корабль по инерции несся, все больше приближаясь к поверхности и неумолимо набирая при этом скорость. Обшивка уже горела, обдавая жаром растерянного и решительного капитана.
Скалы! Показавшиеся вдруг в поле зрения, они были прямо на пути движения лайнера. Ева с ужасом смотрела сейчас на них. Но ничего не могла поделать. Лайнер неуправляем, столкновения не избежать.
Ева зажмурилась, вцепившись в раскаленные от жара подлокотники капитанского кресла. И ей снова повезло. Как будто сама судьба тихо шептала ей на ухо, что рано ей сейчас умирать, и это шокирующее приключение еще далеко не все, что она должна пережить. Лайнер прошел прямо над скалой, помяв при этом дно и заметно снизив скорость, что было даже на руку в сложившейся ситуации. Еще несколько бесконечных мгновений и корабль уже несся по равнине, сминая брюхом все на своем пути и взрывая под собой почву.
Это была на удивление удачная посадка. Самая удачная из всех предполагаемых вариантов. Ева даже сама не верила своим глазам, глядя, как несущаяся навстречу равнина равномерно замедляет свой бег.
И вот лайнер остановился. Девушка в трансе сидела, все так же нервно сжимая раскаленные поручни кресла посиневшими от напряжения руками. По ее щекам ровными струйками стекали капельки пота и слез. «Я села! Мамочка, ты можешь гордиться мной! Я села! И я жива!»
Задыхаясь от раскалившегося и наполняющегося продуктами горения воздуха окружившего ее внутри тесного помещения капитанской рубки, Ева, наспех обмотав первой попавшейся под руку картой ручку двери, вырвалась наружу. Она выскочила, пробежала несколько шагов и упала на колени в густую, пожелтевшую от палящего зноя траву. И из ее пересохших губ сами собой полились слова благодарности судьбе за спасение. Сквозь пелену застилавших глаза слез, она вглядывалась в лазурно синее небо над своей головой, вдыхая непривычно чистый, пьянящий воздух и все еще никак не могла поверить в произошедшее с ней чудо. Она жива! До сих пор жива, не смотря ни на что! И сейчас ее совершенно не волновало, что ждет ее на этой планете. Она не могла сейчас думать над тем, куда занесла ее шутница-судьба. Она была жива! И это занимало все ее мысли.

-3-

Равнина была не такой бесконечной, как показалось на первый взгляд. Всего несколько часов пути – и вот вдалеке показалась темная полоска леса.
Емкость с водой, прихваченная с корабля, с каждой минутой казалась все тяжелее и тяжелее. Ева, ослабленная долгим голодом и сильным стрессом, сумела все же собраться с силами и отправиться на поиски пищи. Далеко от лайнера отходить нельзя, но поблизости не было совсем ничего съестного и ей пришлось-таки отправиться в путь.
«Я найду съестное и вернусь». Она все еще не переставала надеяться на то, что ее сигналы SOS услышат те, кому они предназначались, и ее будут искать. Но спасатели могут ориентироваться только на лайнер, а не на нее саму. Поэтому она должна быть рядом, когда они прилетят.
Она брела по направлению к лесу, внимательно разглядывая растения вокруг. Некоторые из них очень напоминала земные злаковые. Ева плохо разбиралась в растениях. Она редко бывала в ботаническом саду в силу совсем других увлечений. И теперь она очень об этом жалела. Главный вопрос, волновавший ее сейчас, состоял в том, можно ли это есть. Но как проверить? Попробовать? Конечно, что я потеряю? Умереть от отравления или от голода, какая разница. но так я хотя бы попытаюсь выжить.
Набрав в руку несколько недозревших зернышек, девушка осторожно отправила их в рот. Вкус так себе. Но если они не ядовитые, можно будет их есть за неимением ничего лучшего. Она решила, что пока для пробы хватит и этой горстки, чтобы если что, не отравиться слишком сильно.
Справа от зеленого лесного массива возвышалась большая гора, почти не имевшая растительности на своих крутых склонах. Верхушка ее была покрыта снегом и терялась в облаках. А перед ней, то тут то там виднелись крутые абсолютно голые сопки. Странно как-то. И равнина и лес и скалы – все в одном месте. Так не должно быть, наверное. А может и должно. Ева не знала, как должно быть даже на Земле. Поэтому она не могла судить, что может и не может быть на этой планете.
И при этих мыслях она взяла правее.
Светило, так похожее на Солнце, уже клонилось к горизонту, окрашивая все вокруг в непривычные глазу розово-малиновые тона. Еве вспомнилось, как кто-то из стариков говорил ей когда-то о малиновых закатах, бывавших некогда на Земле, но ей совсем не верилось в то, что такое бывает. Она была маленькая и думала, что старики нарочно хотят обмануть ее, чтобы потом посмеяться. Разве могла она предположить, насколько правы они были. И что такое действительно возможно. На планете, где рука человека не прикоснулась еще ни к чему с целью испортить его навсегда. Полная восхищения и восторга, Ева приблизилась к полоске леса. Было еще светло, когда высокие деревья оказались так близко, что их можно было потрогать рукой. По дороге она, не удержавшись, съела еще несколько горстей зерен. Будь что будет, голод становился просто невыносимым. Но ничего плохого пока не произошло. Лишь только живот одобрительно заурчал, принимая скромную пищу.
Она подошла как можно ближе к деревьям, широкой полосой раскинувшимся вдоль всего видимого пространства. Стараясь сравнить их с Земными, Ева снова с сожалением осознала, насколько плохо знакома она с природой родной планеты. «Вроде, похожи на наши. А может, и нет… нет, ну точно, похожи!». Она, жительница города всего два раза за всю жизнь выезжала на природу. Это были экскурсии по заповедникам вместе с группой учащихся. Такие экскурсии входят в стандартную программу обучения школьников. Интересно было. Весело и забавно. Но потом все это как-то забылось, стерлось из памяти, уступив место новой информации. А жаль.
Вообще на Земле очень мало осталось таких вот заповедников. Всего по два – три для каждого климатического пояса. Там и природа и животный мир сохранены, насколько это возможно, в первозданном виде. Но их все труднее становится содержать, все больше площади требуется людям для жизни. И земли постепенно выкупаются, застраиваются городами. А площади заповедников становятся все меньше и меньше с каждым годом. Оба раза Ева бывала лишь в одном заповеднике, в том, что соответствует ее родному климатическому поясу. Но о других она много слышала и видела. Средства массовой информации часто показывали передачи про животный и растительный мир разных заповедников. Особенно нравились ей Африканские. Непонятно почему, нравились – и все. Самой любимой Евиной передачей такого рода была, конечно же «В мире животных». Старики говорили, этой передаче уже несколько сотен лет, и она не теряла своей популярности никогда, в отличие от многих других передач. Ну, на счет возраста любимой передачи она, конечно, очень сомневалась, но вот в популярности – нет. Жаль, не всегда времени хватало ее посмотреть.
Внезапно Евино внимание привлекло небольшое красное пятнышко. В розовых лучах заходящего светила оно, правда, не очень ярко выделялось, но Ева его заметила и не могла пройти мимо, не узнав, что это так заманчиво краснеет в траве. Она наклонилась и, присев на колени, протянула руку к небольшому вытянутому красному плоду. Ягода. Небольшая, усеянная мелкими желтыми крапинками семян. «Я видела такую! Клянусь, видела!». Она поднесла ягоду к лицу, вдохнув ее неповторимый аромат. И невольно, словно сама того пожелав, ягода уже в следующее мгновение оказалась во рту. «Божественный вкус! Просто Божественный! Но я уже ела такие ягоды! Точно ела! Она называется… как же она называется? Что-то от слова «Земля». Нам разрешали их есть в заповеднике! Я этот вкус запомнила навсегда. Я не могу ошибаться. Земляника! Это – земляника! Так, что же получается? Что я на Земле? Так что ли?». Ева растерялась, пытаясь осмыслить сделанный только что спонтанный, но такой правдоподобный вывод. Волнение охватило ее, не давая даже вздохнуть. Она на Земле! Эти ягоды! Этот лес! И небо, и воздух! Это Земля…
Она стала быстро подбирать из травы одну за другой сладкие красноватые ягоды и быстро отправлять их себе в рот. Их было много, очень много под травой, достаточно было просто раздвинуть траву руками. Она ела, не опасаясь больше последствий. Уж очень она была голодна.
Стемнело очень быстро. Ева забралась в высокую траву, положив охапку такой же травы под голову для удобства. Было очень тепло, не смотря даже на то, что наступала ночь. Она лежала, вытянувшись и закинув руки зад головой. Она часто так дома засыпала. Но сейчас почему-то совсем не спалось. Наверное, она сегодня слишком устала. Так бывает. От сильного переутомления сон может не наступать очень долго. На ясном безоблачном небе одна за другой появлялись звездочки. Их было хорошо видно сквозь деревья. Ева смотрела на них и размышляла, прислушиваясь к таким непривычным ночным звукам окружающей ее природы.
«Странно. Вообще все это очень и очень странно. Если эта планета не Земля, то откуда же здесь могли появиться земные растения? Ведь ни на одной планете вселенной не бывает совершенно одинаковых природных условий. Они могут быть очень схожи, но все же не настолько, чтобы полностью, до мелочей копировать друг друга. Даже если климатические условия абсолютно идентичны, то растения все равно будут отличаться. А тут такое сходство! Это может говорить лишь об одном – я на Земле. Но тогда встает другой, еще более сложный вопрос: куда подевались все люди? Пролетая по орбите, я не встретила ни одного спутника, не уловила ни одной радиоволны в эфире, я не видела городов. Куда же все это подевалось? Может быть, я попала в космическую аномалию, пока дремала там, на лайнере и незаметно перенеслась в будущее, где люди давно вымерли? Но тогда все равно осталось бы хоть что-то от их многовековой разрушительной деятельности. А тут ведь – ну совсем ничего, такая девственная нетронутая природа, что и подумать страшно. Или я попала в далекое прошлое? Туда, где людей еще нет? И зовут меня Ева… как звали прародительницу всех народов, о которой писалось в Библии. Может быть это я? Встречу тут своего Адама и положу начало цивилизации. Какая чушь! Но все-таки, где же я?». Мысли понемногу начинали путаться в ее голове, переносясь в совершенно другой мир, мир сновидений и покоя. Впервые за последние несколько дней она уснула таким легким и спокойным сном. Даже впервые за всю свою жизнь. Она просто покорно отдалась этой прекрасной природе, так заботливо окутавшей ее уставшее тело своей заботой, любовью и лаской. И Ева уснула, ни на минуту не переставая наслаждаться запахом окружавшей ее травы. А мелкие лесные жители всю ночь стрекотали ей свою нежную колыбельную песню.

-4-

Было так хорошо, что вставать совсем не хотелось. Сквозь приятный успокаивающий душу шелест деревьев отовсюду слышались звуки, очень похожие не пение птиц в заповеднике. Скорее всего, это они и были. Только было их гораздо больше. Маленькие певуньи щебетали на все голоса, то посвистывая, то громко чирикая. Иногда с какой-нибудь из сторон доносился резкий свист, быстро сменяющийся заливистым журчанием. Этот хор приятно и так необычно радовал слух, что хотелось слушать его вечно.
Ева открыла глаза, и какое-то время просто лежала, наслаждаясь ощущением приятного прилива сил во всем своем хорошо отдохнувшем теле. Мысли постепенно приходили в порядок. Она умиленно смотрела, как маленькие разноцветные пернатые создания резво порхают среди ветвей прямо над тем местом, где она до сих пор лежала.
Лежать бы тут всю жизнь вот так, смотреть на этих птичек, слушать их песенки. Но нет. Светило взошло уже высоко, и нужно было идти дальше. Осваиваться на чужой планете. Или не на чужой. Но идти все равно надо.
Она поднялась, совершенно не обращая внимания на свои растрепавшиеся во сне волосы, медленно зашагала в сторону виднеющейся сквозь деревья крутой сопки. Почему именно туда? А какая разница? внезапно прямо у нее из-под ног выскочило маленькое светленькое животное и быстро скрылось в зарослях. Ева не успела даже рассмотреть его. Но глядя ему вслед, она задумалась. Девушка стояла на месте, словно в трансе замерев посреди леса. «Если тут водятся маленькие животные, значит, могут быть и большие…». Она попыталась вспомнить каких-нибудь крупных животных из тех, что видела когда-то в передаче. Но в памяти предательски всплывали лишь названия каких-то сказочных персонажей. Заяц, лиса, волк, медведь… медведи большие. А волки едят людей. Она это помнила из сказок. Она любила сказки, когда была маленькой. Но теперь почему-то особого восторга не испытала при воспоминании о них.
Ева была так напугана, что все ее тело сжалось при одной лишь мысли о возможной встрече с кем-то из перечисленных животных воочию. Но путь свой она все же решила продолжить. «Волков бояться – в лес не ходить. А если вернусь на корабль – умру от голода». И она пошла дальше, настороженно озираясь по сторонам при каждом шорохе. Лес действительно оправдывал все ее ожидания относительно изобилия всякого рода вкусностей, что так обильно усыпали каждую веточку его деревьев и кустов. Особенно много было ягод. И лес этот с каждым шагом вглубь него переставал казаться просто лесом. Он был совсем не таким, как те леса, что доводилось ей видеть в заповедниках, хотя многие из деревьев были такими же как и там. Этот лес был живым. Он жил, дышал, говорил миллионами голосов. Он весь двигался, суетился, и казалось, был несказанно рад посетившей его гостье, стараясь на каждом шагу как можно щедрее угостить ее своими дарами. А гостья не отказывалась принимать их. Она на минуту останавливалась, рассматривая то один, то другой вид красных, желтых или темно-синих шариков. Потом осторожно пробовала на вкус. И ей нравилось практически все, что попадало ей в рот. Открытые пространства просто усыпали многочисленные шляпки грибов. Кое-где на деревьях виднелись плоды покрупнее ягод. Очень странное, нужно сказать сочетание растений. Просто Райский Сад какой-то. Ева без труда распознавала яблоки, груши, сливы, вперемежку с хвойными. А еще здесь были растения очень похожие на пальмы. Скорее всего, это и были пальмы. Они росли в тех местах, где было много солнца, по окраинам полянок, раскидывая свои огромные листья как можно выше, чтобы заслонить собой другие деревья. Иногда среди грибов можно было найти мячики больших орехов, удивительно похожих на кокосы.
Созерцая это чудо, Ева перестала даже замечать время. Она брела и с удовольствием пробовала плоды. Вскоре она оказалась у подножия той самой сопки, к которой направлялась с самого начала. Слабое журчание очень привлекло внимание девушки. Она пошла, ориентируясь на этот звук, так ярко выделяющийся среди других звуков леса, и вскоре увидела маленький водопадик. Вода тонкой чистой прозрачной струйкой стекала по склону сопки, сверкая в лучах местного солнышка, и кривым ручейком исчезала в зарослях. «Вода!» — Ева окунула в нее свои руки. Холодная. Девушка поднесла к лицу наполненные водой ладошки. Запаха никакого нет. Вернее есть запах. Запах свежести, запах жизни. А вкус? Она набрала в рот немного воды и подержала ее там, боясь проглотить сразу и стараясь определить, нет ли у нее какого-нибудь подозрительного привкуса. Привкуса не было. Была только живящая прохладная легкость. Родник был совершенно чист. Сомнений в этом не могло быть никаких. «Да. Я не пропаду здесь!».

Пещера оказалась довольно глубокой и темной. Ева ни за что не зашла бы сюда, если бы не хлынувший внезапно теплый ливень. Она стояла какое-то время у выхода и смотрела, как стена дождя закрывает от ее глаз все видимое пространство.
«Скоро закончится», — решила Ева, заметив, как сквозь пелену ливня уже проглядывают яркие лучики, — «А пока можно обследовать эту пещеру. Может быть в ней можно будет пожить какое-то время, не все же среди леса спать». Она медленно пошла вглубь, ступая как можно осторожнее и тише. « Здесь совсем нет ветра. Вода рядом. Лес, полный еды, тоже рядом. Можно натаскать травы и устроить здесь постель. Можно развести огонь, захватить с корабля кое-какие нужные приспособления». Она шла, весьма довольная своим решением и все смелее оглядывая эту расщелину, насколько хватало освещения.
Внезапный шорох заставил Еву вздрогнуть и обернуться. И вдруг… ужас охватил все ее существо! От этого ужаса онемели ноги, и в животе все сжалось в твердый горячий ком. «Боже мой! Кто это? Мама! Мамочка!» Ева молчала и, казалось, даже дышать перестала от страха. В светлом проеме оставленного только что позади входа в пещеру виднелся силуэт огромного дикого животного. В лучах залившего пещеру после ливня яркого света его видно было как на ладони, от чего становилось еще страшнее. Животное было песочного цвета, короткошерстным. Голову его и грудь покрывала шикарная огненная грива. Огромные мощные лапы медленно и тихо ступали по каменистой поверхности пещеры, неумолимо приближая к девушке все его могучее тело. В какой-то момент свет упал на его низко склоненную над землей морду, и она увидела, как блеснули при этом его круглые черные глаза, взгляд которых направлен был точно на нее. Слабое гортанное рычание, словно ножом, разрезало царящую в пещере тишину. Животное еще больше наклонило голову, глядя из-под гривы на свою замершую в оцепенении жертву. Ева стояла как парализованная и не могла отвести глаз от этого чудовища. Какой он огромный! Она видела где-то такого. Ну да, так и есть, видела в передаче про заповедники. Кажется, африканские. Только здесь он казался гораздо больше и массивней, чем на стереоэкране. Как же оно называется. В страхе она не могла этого припомнить. Да и зачем? Нужно спасаться, иначе этот монстр разорвет меня на куски одним махом. Нужно спасаться. Срочно. Но как? Бежать? Куда? В темноту пещеры. Конечно! Там можно скрыться от него в темноте. Ева не знала ни повадок животных, ни их физических особенностей. И разве могла она сейчас предположить, что звери видят в темноте ничуть не хуже, чем на свету. И разве могла она предположить, что бежать от животного значит одним росчерком подписать себе смертный приговор. Разве могла?
Шаг. Еще шаг. Злобное рычание стихло. Животное удивленно посмотрело на Еву, не понимая, что собирается сделать его добыча. Еще шаг в сторону тьмы. Оно подняло голову от земли и наклонило ее чуть в бок. А потом сделало свой шаг, следуя за удаляющейся вглубь пещеры девушкой.
И тут она рванула, подчиняясь абсолютно ничем уже не контролируемому порыву. Она бежала быстро, как молния. Неслась, не видя уже ничего на своем пути, выставив холодные руки вперед и с ужасом улавливая шорох прыжков бегущего следом за ней животного.
То, что произошло дальше, Ева даже осознать не успела. Она споткнулась и стала падать. Но в тот момент, когда она должна была уже столкнуться с землей, этого не случилось. Она ощутила под собой пустоту. Пропасть. И она летела туда. Но только перед тем, как потерять сознание от последовавшего внезапно удара головой обо что-то твердое, девушка успела почувствовать, как что-то большое и теплое крепко ухватило ее за щиколотку.

— 5 –

Небо такое синее! Облаков почти совсем нет. Ева открыла глаза и долго всматривалась в это прекрасное лазурное чистое небо, не понимая, что с ней произошло и где она находится. Она чувствовала, что лежит спиной на чем-то мягком. Голова тяжела и немного побаливает. Правая нога саднит.
Какое-то время она просто смотрела в эту лазурную бесконечную высь.
Внезапно на его фоне появилось нечто. Ева отчаянно заморгала глазами, пытаясь отогнать от себя это видение. Так хорошо было без него, так спокойно. Но видение не исчезало, а лишь приближалось еще больше, заслонив собой уже все вокруг. Поневоле сконцентрировав взгляд на этом нечто, она различила лицо.
Это было лицо мужчины, склоняющегося над ней. Лицо это можно было бы назвать молодым и даже привлекательным, если бы не пышная огненно-рыжая борода, скрывающая его почти наполовину. Такие же, как и борода, огненно-рыжие пышные волосы лавиной спадали на его плечи. В итоге от лица оставались на виду только нос, лоб и большие темно-серые глаза, обрамленные длинными белоснежными ресницами.
Ева в недоумении уставилась на это лицо, возобновив свои попытки вспомнить, где она и что происходит. Постепенно память возвращалась. Авария на корабле, чудесное спасение, прекрасная планета, пещера, огромный зверь…
Мужчина улыбнулся. Это была на редкость обаятельная и приятная улыбка, открытая и по-детски наивная. Губ его почти не было видно, но все его лицо просто засветилось от внезапно осветившего его удовольствия.
«Абориген? Местный житель? Скорее всего, что так и есть. Наверное, это он спас меня от того зверя. Но как мне теперь вести себя с ним? Как с ним говорить? Знает ли он языки? Хоть какой-нибудь из земных. Ладно, время покажет, что делать. Очевидно, что зла он мне не желает, раз спас меня от зверя. Или… а вдруг он людоед?!! Отвоевал у зверя добычу!!!», — неизвестно, какой еще кошмар мог бы возникнуть в ее начавшем думать мозгу, если бы незнакомец не нарушил вдруг молчание:
— Тебе лучше? Извини, я поранил тебе ногу, когда схватил. Ты упала в ущелье, ударилась головой о выступ. Если бы я не схватил тебя, ты разбилась бы насмерть. Ущелье очень глубокое, — Он улыбался.
Ева решительно ничего не понимала. Точнее, наоборот. Понимала. Понимала все, что он говорит. «Он что, русский? – пронеслось в ее голове, — он по-русски говорит? Или мне это снится? Так это что же – Россия? Заповедник?». Ева скорчила что-то наподобие ответной улыбки:
— Привет. Ты кто?
— Я – Лев.
«Он точно русский. Лев – это русское имя». Ева вспомнила даже одного из своих многочисленных знакомых с таким именем. Он был русский, как и она. Получается, что и этот рыжебородый тоже ее земляк.
— Очень приятно. Меня зовут Ева.
— А меня – Орт.
— Ты же сказал, Лев.
— Да. Я — Лев. А зовут меня Орт. А ты кто, Ева?
«Ненормальный какой-то сам не знает, как его зовут. То говорит Лев, то Орт. А хотя… может быть… ну конечно! Как же я не догадалась сразу? Лев – это же знак зодиака. Возможно, это важно для него, раз он так подчеркивает это».
— Я – Телец.
— Телец – это теленок?
— Да. Что-то в этом роде.
— Значит, ты — теленок по имени Ева? Очень приятно. Привет, Ева.
С трудом преодолевая слабость, все еще держащую в своих объятиях ее ноющее от боли тело, Ева попыталась подняться. Голова закружилась так сильно, что потемнело в глазах. Она покачнулась и чуть не упала снова на траву. Но Орт подхватил ее, заботливо помог ей сесть. Когда пелена, застлавшая глаза при подъеме, постепенно отступила, она снова увидела перед собой Орта. Он сидел на коленях прямо перед ней и с неподдельным сочувствием вглядывался в ее искаженное страданиями лицо. Теперь она могла видеть уже не только его голову. Перед ней открывалось гораздо больше. Огненная борода спадала на неимоверно мощную грудь. Широкие плечи были настолько мускулистыми, что кожа просто лоснилась на них. Огромные руки с широкими ладонями крепко поддерживали Еву за плечи, все еще боясь ее отпускать. Она долго смотрела на эти руки. Следила, как отпустив ее, они медленно опустились вниз и уперлись в траву. Таких рук она никогда еще не видела. Таких просто не бывает! Одно запястье шире, чем ее нога в колене. Когда же, наконец, ей все же удалось оторвать взгляд от его рук, она быстро окинула взглядом все остальное и…
«О Господи! Да он же голый!»
Ева чуть не вскрикнула от неожиданности этого своего открытия. Да уж не так часто ей приходилось видеть полностью обнаженного незнакомого мужчину посреди леса. Но дикаря, похоже, это совсем не смущало. Он вел себя настолько естественно и непринужденно, что закралось подозрение полного отсутствия в его мозгу вообще самого понятия одежды.
«Или он точно ненормальный. Или это я чего-то не понимаю».
Ева в полном смущении постаралась как можно естественнее отвести от него взгляд. Она опустила глаза и уставилась на свою правую ногу. Нога была обмотана какими-то листьями. Орт уловил ее взгляд.
— Это поможет. Рана не глубокая, но так заживет быстрее.
— Спасибо за помощь.
Какое-то время они сидели молча. Голова Евы постепенно успокаивалась. Мысли приходили в порядок. «Каким бы сумасшедшим он ни был, он меня спас. И он совсем не похож на опасного типа. Даже в голом виде. Скорее всего наоборот. Кажется, он дружелюбен и искренне хочет помочь. И с ним как–то спокойно. Определенно есть смысл держаться рядом. Раз он справился с тем зверем, то рядом с ним я буду в безопасности. А там глядишь – и спасатели прилетят. Стоп! Какие спасатели, если я на Земле? Или все-таки не на Земле?»
Орт тоже пребывал в раздумьях. Он уселся рядом с Евой, подобрав под себя мускулистые ноги и искоса рассматривая незнакомку. Смущаясь его наготы, Ева старалась не смотреть в его сторону.
— Извини, робко заговорил он снова через какое-то время, — я не знаю, что едят Тельцы, но если ты хочешь есть, я мог бы принести тебе каких-нибудь плодов. Хочешь?
Хочет ли она есть? Какой глупый вопрос. Еще бы! Даже не смотря ни на какую боль, ни на какие мыслимые и немыслимые неприятности Еву невозможно было заставить потерять аппетит. Это было заложено в ней с детства, и чем бы она ни болела за всю свою жизнь, аппетит у нее всегда оставался прекрасным.
— Ну, если только тебе не трудно, — как можно скромнее начала она, — я бы конечно хотела… бы…
Орт снова улыбнулся своей неподражаемой искренней улыбкой, с которой началось не так давно их знакомство. Было видно, сколько удовольствия доставила этому чудаку ее скромная просьба. Он вскочил на ноги, как ребенок, спешащий выполнить просьбу любимой мамочки и, повернувшись к Еве своей широкой спиной, стал быстро удаляться вглубь леса. Девушка смотрела ему вслед. На этот раз без смущения, он ведь не мог видеть сейчас этого ее взгляда. На этот раз она смотрела с восхищением. Какое тело! Какие движения! Этот человек совершенен, и просто безумно красив! Двигался он действительно очень своеобразно, и движения эти совсем не соответствовали его мощному телосложению. Они были легкими, плавными и какими-то по-кошачьи пластичными. Он настолько ловко маневрировал между лесными препятствиями, что было удивительно, как может так ловко двигаться человек, имеющий такое массивное тело. Она видела, как играет каждая мышца на его теле, как лоснится на свету его загорелая кожа. Она просто не могла оторвать от него глаз. Следила за каждым его шагом, пока его силует полностью не скрылся в лесной чаще.
И как только это произошло, она ощутила вдруг то, чего ни разу в жизни еще не ощущала. Одиночество! Оно словно ножом кольнуло ее прямо в сердце, заставив содрогнуться от удивления. Впервые ей было одиноко. Она много раз слышала это слово от мамы, но никак не могла понять, что оно означает на самом деле, в силу своей молодости и неопытности вероятно. Но скорее всего там, на Земле (если конечно эта планета не Земля), она так никогда и не познала бы этого странного чувства, даже если бы стремилась к этому. Вся ее прошлая жизнь была плотно упакована общением. Друзьями, знакомыми, родственниками, соседями, просто прохожими на улицах. Их было так много, и так много было общения, что к такому чувству, как одиночество можно было лишь только стремиться. Только мечтоть о нем.
А здесь. Здесь было все совсем не так, как дома. Лес жил, двигаясь вокруг нее множеством разных существ, дышал, покачивая кронами своих деревьев. Он пел ей голосами птиц, шептал миллионами листьев, радостно манил цветными пятнышками сочных ягод в своей траве. Но он не мог заменить человека. Никак не мог. И как же она не замечала этого раньше? А только теперь, когда встретила этого незнакомца, поговорила с ним, совсем немного поговорила.
Орта не было всего несколько минут. И она успела за это короткое время познать то, чего не смогла бы познать никогда, оставаясь дома и продолжая жить своей прежней жизнью. Она поняла, насколько важна для человека помощь и поддержка других людей. Их внимание, и даже простое общение важны для каждого, необходимы, как воздух. А ведь люди так редко это понимают. Мы не ценим окружающих, злимся на них, на те неудобства, которые иногда доставляем друг другу. Пока не остаемся вот так одни. Ева так же, как и многие из тех кого она знала, не выносила земной перенаселенности, находя утешение на просторах космоса. А попав в такую вот непредвиденную ситуацию, сама того не осознавая вначале, в полной мере ощутила всю свою беспомощность и все отчаяние своего положения.
Они сидела, пождав под себя ноги и сжавшись в комок от пронизывающей грудь тоски. Прошло еще какое-то время, показавшееся ей вечностью. Она вглядывалась в чащу леса, чутко прислушиваясь к его звукам и шорохам. И понимала, что впервые в жизни она так сильно кого-то ждет. Ей казалось, его нет уже очень долго, и она начала волноваться, не случилось ли с ним чего. «Нет, — успокаивала она себя в ответ на свои же волнения, — с таким, как он навряд ли могло случиться что-то плохое. Он ведь здесь живет…», и она продолжала вглядываться в чащу и ждать.
Наконец, его мускулистая фигура, окруженная сверху ореолом рыжих волос, показалась вдали между ветвями. Орт ловко пробирался через заросли, умудряясь каким-то образом ни на что не наткнуться и даже не сломать ни одного кустика или веточки на своем пути. Он нес в охапке целую гору всяких фруктов и уже издалека ей улыбался сквозь свою густую рыжую бороду. Глаза его светились. Он подошел к Еве, которая снова смущенно отвернулась, завидев вблизи его наготу, и сел перед ней на колени, высыпав к ее ногам всю принесенную гору спелых и аппетитных плодов. Ева не смогла удержаться, чтобы не налететь на еду, как коршун.
Орт затаился и смотрел, как Ева уплетает то, что он ей принес. Он любовался ею, и радовался тому, что смог угодить ей, своей гостье.
— Спасибо, — прочавкала Ева, исполненная неслыханной благодарности.
— Ты такая голодная. Откуда ты? Я не помню тебя среди местных.
— Издалека. Ты не поймешь, — она хотела бы рассказать ему, кто она и откуда, но она не знала, где она, поэтому, не могла объяснить и этого. А как бы ей самой хотелось дать сейчас ответ на заданный Ортом вопрос.
— Из дальнего селения? А зачем ты пришла?
— Я заблудилась.
— Ты, наверное, очень долго шла…
Орт задумчиво откусил кусок большого яблока. Теперь они ели вместе, с улыбкой поглядывая друг на друга. Ева чувствовала, как восстанавливаются силы, как поднимается настроение. Конечно, при других обстоятельствах она навряд ли ограничилась бы одними фруктами. Но сейчас было совсем не так, как раньше. Эти фрукты насыщали ничуть не хуже любой другой пищи, они были как будто живыми в ее руках и с удовольствием отдавали свою жизнь ей. И она была на вершине блаженства, принимая эту жизнь. «Как мало все-таки нужно для счастья».
Так они и сидели, думая каждый о своем и, в тоже время, будучи рядом и мыслями и телами, пока светило не окрасило все вокруг в розовые тона. Закат. Еще один прекрасный закат на этой прекрасной планете. И скоро стемнеет. Нужно было снова искать ночлег. Жаль, что такая хорошая пещера, найденная утром оказалась такой опасной.
— Послушай, Орт, а где ты живешь?
— Здесь, недалеко… в той пещере, куда ты заходила сегодня утром. А иногда просто в лесу, — «Вот так сюрприз, — подумала Ева, — Я только про эту пещеру вспомнила. А он, оказывается, в ней живет. И не боится же. Хотя чего ему бояться, если он справился с тем огромным зверем сегодня, то значит и в другое время он может с ним справиться, не говоря уж о более мелких обитателях леса».
— Правда? А я не заметила там следов жизни, когда заходила.
— Каких следов?
— Следов жизни. Ну, например, где ты спишь? Прямо на земле? Никакой травы или веток?
— На ветках, ты угадала. Они там, в глубине пещеры. Ты не успела до них дойти.
— А диких зверей ты не боишься?
— Каких зверей?
— Диких. Ну, тех, которые живут в этом лесу и могут тебя съесть, если ты заснешь, например, и их не заметишь.
— Как это съесть? Разве могут какие-то звери меня съесть? Что у тебя за мысли такие странные?
Да, разговор не клеился. Они явно друг друга недопонимают. И Ева снова замолчала, немного расстроившись от того, что не поняла своего собеседника.
Усталость медленно овладевала ею. Еще один день на этой планете подошел к концу. А ничего так и не прояснилось, только запуталось еще больше. «Какой-то маленький был этот день… или мне показалось. Да, скорее всего, показалось, ведь я не знаю, сколько времени пролежала без сознания». Ева улеглась на траву, прямо в том месте, где сидела все это время. Такая мягкая трава. Такая уютная, густая. Она словно обняла девушку, укутав ее своими душистыми ручками-травинками.
— Ты только не уходи, ладно? А то мне будет страшно одной спать в лесу.
Орт ждал этих слов. Он сомневался в том, что делать ему дальше, уйти ли, оставив ее одну или все же лечь рядом. Но захочет ли она этого, позволит ли? Но теперь, после этой ее просьбы, он перестал сомневаться и очень обрадовался. Он собрал с травы остатки еды и отнес их подальше в лес. А потом лег рядом с ней в траву.
Ева не ожидала, что он вот так ляжет рядом. Да еще так близко от нее. «Но, в конце концов, ведь не сидеть же ему надо мной всю ночь. Все правильно». Она притаилась, прислушиваясь к звукам засыпающего леса и невольно вслушиваясь в его дыхание недалеко от себя. «Его лицо так близко. Нас разделяет всего лишь небольшая граница из травы». И эта близость волновала ее. В какой-то момент она испугалась, что Орт начнет приставать к ней. Да, это было бы ужасно, навряд ли она смогла бы вырваться из его объятий. И самое ужасное было то, что любой ее прежний знакомый, окажись сейчас на его месте, именно так и поступил бы. Мужчины все одинаковые. Она лежала, боясь даже дышать, чтобы не привлечь к себе его внимание, и укоряя себя в том, что так опрометчиво пригласила его лечь рядом. Но он не пытался к ней приставать. Он не попытался даже обнять ее. Он просто лежал рядом в траве, закинув за голову свои мощные руки. Лежал и молчал. И даже почти не шевелился. Может, уснул? Сквозь разделяющий их лица редкий травяной барьер Ева видела, как блестят в темноте его глаза, взгляд которых уносился ввысь, туда, где на постепенно темнеющем небе одна за другой высыпали целые россыпи звезд. И она постепенно успокоилась. Расслабилась. И тоже стала смотреть на небо.
Звезды. Те самые. Их так много. Такой звездный ковер можно увидеть лишь с лайнера. С Земли такого давно не возможно стало увидеть. Тяжелая атмосфера родной планеты не пропускала их свет сквозь себя. А здесь. Воздух был таким чистым, что звезды, казалось, можно потрогать рукой. Они были такими же разноцветными, такими же живыми, как и в окне корабля. Внезапно нахлынувшие воспоминания сдавили грудь. Здесь хорошо. Даже очень. Но сейчас, впервые за то время, что провела она в этом Раю, ей до слез захотелось домой. Туда, на свою измученную людьми, но все же такую родную планету. Но как же так? Неужели я перестала сомневаться в том, что нахожусь не на Земле? А как же деревья, плоды, воздух? Как же говорящий по-русски абориген? И как же выяснить это до конца? Что бы знать точно.
— Знаешь, — прервала она молчание, — я не могу понять, где я нахожусь. Я не из дальнего селения, как ты подумал. Я прилетела со звезд. С планеты под названием Земля…
Она посчитала хитрым такой ход. Если это Земля, так он сразу ей скажет об этом. Но он сказал другое. Не совсем то, что она ожидала услышать. Он тихо вздохнул и романтично проговорил:
— Все мы оттуда… и ты, и я… там наша Родина…
«Колония! – Еву просто осенила это внезапно родившаяся догадка, — Это все же одна из Земных колоний! Нет радиоволн, нет связи. Ее даже на карте нет! Скорее всего это одна из первых колоний. Русские астронавты, как всегда первыми решили освоить для жизни одну из планет космоса. Заселились сюда, потеряли связь, лишились приборов. А потом одичали, не имея возможности общаться с другими колониями и с самой Землей. Да! Наверное, именно так все и случилось! Райский сад! А уж я-то думала! В прошлое попала, стану прародительницей всего рода человеческого! Вот уж где глупая! А все-то гораздо проще оказалось на самом-то деле».
— Мои предки родом с Земли так же как и твои. У всех нас предки с Земли. И все это знают. Но я если честно не совсем представляю себе эту планету. Когда я смотрю ночами на звезды, я тоже всегда о ней вспоминаю почему-то. Интересно, какая она? Такая же, как и наша? Или другая? А ты бы хотела это знать?
— Она другая. И она совсем не такая уж привлекательная. На ней почти не осталось растительности. Нет ни лесов, ни долин, да и звездного неба тоже нет. Везде города, города, города… словно вся она и есть один большой загазованный, закованный с камни город. И везде, куда не глянь, люди. Много-много людей. Так много, что ты и представить себе не можешь.
— Да? Кто рассказал тебе такое?
— Я знаю.
— А ты знаешь, что люди там убивают друг друга? На земле это можно делать. Я это слышал.
— Нет. Этого делать нельзя. Это преступление. Но это делают все равно. На Земле много преступников. К сожалению.
Орт помолчал, задумавшись над ее словами и над чем-то еще. Потом спросил:
— А что это такое, города?
— Города? Ну, как бы тебе объяснить, — вопрос был неожиданным, хотя и очень простым на первый взгляд. Как объяснить то, что знакомо с детства, то, что с рождения является неотъемлемой частью жизни. Как она может объяснить ему то, над чем даже и не задумывалась-то никогда толком. Это просто жизнь. Просто город. Понятие, к которому она всегда относилась как к чему-то естественному и неоспоримому. А он не имеет даже малейшего понятия о том, о чем сейчас спрашивает. – Понимаешь, когда людей слишком много, им становится мало места на земле. Тогда их дома становятся большими, высокими. Так, чтобы все могли поместиться. Их строят из серых камней… таких, как та пещера. Ты понимаешь?
— Не совсем. На Земле что, не знают что деревянные дома лучше пещер?
— Знают, конечно. Но деревьев там совсем почти нет. Поэтому жилища строят из камня и пластика. Это искусственный такой материал, из него много чего делают на Земле.
— А город…
— Ну, город – это много-много таких вот домов. Заводов, фабрик, соляториев, космических стоянок, других всяких строений. Когда они все вместе – это город.
— Кто тебе рассказал об этом?
— Я же сказала, я с Земли. Я всю свою жизнь прожила там. Я – космический почтальон. Перевожу почту с одной планеты на другую. Летаю на своем почтовом лайнере, но всегда возвращаюсь домой. На Землю. Вот только на этот раз так получилось, что я не могу вернуться. Мой лайнер потерпел аварию. Столкнулся с метеоритом и потерял управление. И я могла бы умереть, если бы не ваша планета. Я случайно оказалась здесь. Если бы я не встретила вашу планету на своем пути, меня бы уже не было в живых…
Только сейчас она заметила, что Орт уже не лежал, закинув руки за голову и глядя на звезды, как минуту назад. Он привстал на локте и смотрел прямо ей в лицо. Глаза его блестели в темноте, как две особенно яркие звезды на фоне других, более мелких и невыразительных. Он смотрел так, словно пытался получше разглядеть в темноте ее лицо.
— Не может быть! Ты прилетела на лайнере? Знаешь, я не понимал, что за шкура на тебе, но теперь вспомнил. Я видел такую же на нашем ковчеге! Такую же точно носили наши предки, прилетевшие с Земли!
— Наконец-то ты понял. Теперь я могу тебя кое о чем попросить?
— Конечно! Все, что угодно!
— Я хочу попросить о помощи. Я здесь совсем одна. Я не знакома с вашей жизнью. Совсем не умею жить в полевых условиях. Я настроила передатчик на волну SOS. Меня будут искать и услышат мои призывы. За мной прилетят мои друзья, и заберут меня отсюда. А пока они не прилетели, мне нужно будет как-то выжить здесь.
— Все будет хорошо. Не сомневайся. А когда за тобой прилетят?
— Не знаю. Может скоро. А может – никогда. Мои сигналы слишком слабы. Горючего нет. Передатчик работает в режиме самообеспечения. Преобразует энергию окружающих его частиц воздуха в энергию, на которой работает. В таком режиме сигналы не могут быть сильными… но хорошо, что он вообще цел…
— Я не совсем понимаю. Но, не важно. Суть мне понятна. А где он, твой лайнер?
— Недалеко отсюда. Там, на равнине. Если хочешь, можем туда сходить. Потом.
— Конечно! Я хочу его увидеть! Он такой же, как наш ковчег?
— Навряд ли. Я не видела вашего ковчега, но наверняка он намного больше. Переселенцы летают обычно на огромных кораблях, которые создают полную систему жизнеобеспечения для своих пассажиров. Им даже горючего не нужно. Они могут преобразовывать в энергию любые мелкие частицы, находящиеся в космосе. Могут поглощать энергию из составляющих поверхности любой планеты, на которую садятся. В таком корабле можно жить веками. Они практически не изнашиваются и способны сами анализировать поломки и заменять изношенные детали новыми. А мой лайнер – не такой. Он не предназначен для длительных перелетов. Всего лишь на небольшие скачки с одной планеты на другую. По строго заданной и точно рассчитанной траектории. И ему обязательно нужно горючее. Иначе он станет непригоден для жизни, не сможет лететь, и все пассажиры погибнут. Так случилось со мной. Я могла бы умереть, если бы ваша планета не повстречалась мне на пути. Я уже говорила это… ты слушаешь?
— Я почти ничего не понял, — в голосе Орта слышалось разочарование. И в то же время нескрываемый интерес ко всей этой истории.
Они оба замолчали. Орт снова мечтательно смотрел на звезды. И от него исходило такое спокойствие и такое уютное доброе тепло, что Ева не удержалась и, робко приблизившись, улеглась щекой на его мощное плечо. Его широкая, но при этом неожиданно нежная рука мягко опустилась на ее голову, и пальцы утонули в ее густых волосах. Она чувствовала его дикий запах, такой непривычный, и такой странно притягательный, какого не было ни у одного мужчины, знакомого ей на Земле. «Что ты делаешь, Ева! Ты легла с мужчиной в первый же день знакомства, да еще и сама. Да еще с кем! С дикарем на неизвестной планете! Ты даже не знаешь, что у него на уме! Но с ним так спокойно. И он не причинит мне вреда. Я уверена в этом. Но как ты можешь быть уверена в том, кого совсем не знаешь? Ах, Ева. Похоже, тебя плохо воспитывали». Она улыбнулась своим мыслям, устроилась поудобнее на его плече и впервые в жизни заснула, чувствуя себя защищенной.
А Орт, он еще долго лежал, глядя в небо и прислушиваясь к тихому дыханию такой красивой и такой странной незнакомки.

— 6 –

— Ты долго спишь, теленок Ева.
Ева открыла глаза и улыбнулась. Был уже день. Светило взошло уже высоко, давно побудив ото сна все живое вокруг. И со всех сторон теперь доносилось веселое щебетание, дополняемое шорохом высоких деревьев, движением невидимых глазу многочисленных живых существ. Рядом с ней сидел Орт и жевал какой-то фрукт.
— Привет, — она села, протирая глаза и пытаясь причесать пальцами растрепавшиеся волосы.
В другие времена Ева могла бы не на шутку расстроиться, увидев свои волосы в таком плачевном состоянии. Но сейчас почему-то нет. Сейчас все было не так. Какое-то невероятное ощущение счастья витало вокруг. Казалось, им можно дышать, пить его, даже потрогать при желании. Счастьем светились лучи незнакомого светила, заливая все вокруг оранжевым нежным светом. Совершенно необъяснимая радость пронизывала девушку всю целиком при виде этого великолепия.
Они молча перекусили. Вам когда-нибудь приносили завтрак в постель? Наверное, это здорово, правда! просыпаешься, а все готово – кушайте, пожалуйста. Орт оказался на удивление услужлив и дружелюбен с ней. Как это было кстати сейчас.
Перекусив, Ева поднялась на ноги, потягиваясь под неустанным наблюдением своего услужливого друга, как кошка после сна.
— Эх! Сейчас бы мяса кусок! А то все фрукты…
— Мяса?
— Ну, да. Ты когда-нибудь ел мясо? Знаешь, что это такое?
— Конечно! Но я не знал, что телята тоже едят мясо. Я думал… если бы я знал, я бы тебе давно принес. Я как раз только что оттуда…
— Откуда?
— Ну, ты спала, ты очень долго спала, я проголодался. И решил, пока ты не проснулась сбегать к мясному дереву поесть. Без тебя. Извини. Я не знал. Я думал, телята – травоядные.
— Ну, телята, конечно, травоядные. А я то человек. Или что, не похожа? И как ты там сказал? Мясное дерево? Это что еще за чудо природы? Может, покажешь дорогу к этому твоему мясному дереву. Очень хочется на него посмотреть.
— Это не мое. Оно общее, для всех.
«Невероятно! Просто немыслимо! Мясное дерево! Просто райская планета какая-то! Как в сказке, да и только! И чего только в жизни не бывает, кто бы мог подумать!»
— Послушай, а булочного дерева у вас тут нет случайно?
— Какого еще?
— Булочного. Или хлебного.
— Нет. Я такого дерева не знаю. А что это? На Земле такие есть?
— Нет. Я пошутила. Конечно, нет. Ладно. Ну, так идем? Очень мне не терпится увидеть это чудо.
— Нет. Дерево слишком далеко, а ты, наверное, не сможешь передвигаться быстро. А если идти медленно, то и дня не хватит. Я один сбегаю. Принесу тебе. А ты подожди здесь. Хорошо? Потом когда-нибудь вместе к нему сходим.
— Почему ты собственно решил, что я буду идти медленно? Я хорошо себя чувствую, и ходить могу быстро, если нужно.
— Львы быстрее телят, правда?
— Ну, в общем, не знаю. Наверное. Да что ты вообще заладил-то, теленок, теленок! Не знаю я, как телята ходят.
— А я знаю.
— Ладно, хорошо, давай не будем спорить, — Ева решила, что не совсем понимает своего нового друга, но лучше не перечить ему, все же он здесь хозяин, ему лучше знать, что делать, — беги один, я тут тебя подожду.
Орт улыбнулся, в который уже раз поразив ее искренностью своей улыбки. На нее просто не возможно было не ответить взаимной. Потом он развернулся и медленно отошел чуть в сторону. Отошел и остановился, так, словно и не собирался вовсе никуда идти. Он обернулся и снова окинул взглядом стоящую посреди высокой травы Еву. Она смотрела ему вслед, уже не опасаясь его наготы, и не стыдясь смотреть на него. Она не сводила глаз с его мощного тела, играющего на солнце линиями своих железных мышц. Как давно никто не смотрел на него так! Как давно на него уже вообще никто не смотрел! Орт чувствовал, как его грудь наполняется чем-то необычным, невероятно теплым и таким возвышенным, что все тело, казалось, готово было в любой момент оторваться от земли и унестись ввысь, туда, к лазурной синеве, усыпанной нежным пухом облаков. И сердце его билось все чаще под лавиной ее восхищенного взгляда. Она упала на него прямо с небес. И теперь, спустя всего один день, всего один, она стала самым важным событием в его жизни.
Ева смотрела на него и не могла понять, почему он не уходит. Почему остановился и стоит, как вкопанный, глядя на не с расстояния.
Но тут…
Лишь несколько мгновений, и все ее недавнее восхищение исчезло, уступив место кошмару. Такому, какого она не испытывала ранее в своей жизни.
Ева никогда не смогла бы забыть того, что испытала тогда! Даже потом, когда, происходящее станет для нее чем-то таким же естественным, как есть или пить, она не сможет забыть того ужаса, невероятного, сковывающего душу и тело ужаса, охватившего все ее существо в тот момент.
Она просто стояла и безмолвно провожала взглядом Орта, не понимая, почему он никак не уходит, как вдруг в его внешности стали появляться непонятные изменения. Сначала совсем чуть-чуть, так, что она даже их и не заметила, но потом все ярче и ярче. Ева с удивлением вглядывалась, как его кожа вдруг стала менять цвет. Из слегка загорелой и лоснящейся она почему-то начала делаться матовой и песочной. Ева не могла отвести от него глаз и не сразу поняла причину такого изменения. Но потом рассмотрела: по всему его телу стали быстро расти мелкие густые волоски того самого песочного цвета. Они росли стремительно, как в сказке. Несколько мгновений – и все тело Орта уже было полностью покрыто густой шерстью. Взглянув в его лицо округлившимися от недоумения глазами, Ева вдруг ощутила, как пламя ужаса охватывает ее всю, не давая возможности пошевелиться. Начиная с живота, жар быстро разливался по телу, проникая в каждую клеточку. Его лицо! Оно вытягивалось прямо на глазах, быстро покрываясь такой же, как и на теле, песочной шерстью. Волосы и борода тоже становились более густыми и темными, образуя пышную золотистую гриву. А нежно-серого цвета глаза потемнели до черноты.
Орт наклонился вперед и стоял уже не на двух ногах, как прежде, а на четырех мощных когтистых лапах, глядя на Еву из-под гривы и помахивая неизвестно откуда взявшимся хвостом.
Девушка стояла, застыв на своем месте и глядя прямо в глаза зверю. Она не могла пошевелиться. Это был он! Тот самый зверь, что застал ее тогда в пещере! Она узнала его! Узнала сразу, как только он закончил свое превращение. «Монстр! Чудовище! Монстр! Монстр! Господи, я в опасности! Помоги мне! Помоги!». Мысли, словно стрелы, пронзали ее мозг, еле заметным шепотом вырываясь наружу. Ей хотелось бежать, кричать, звать на помощь! Но она не могла даже двинуться с места. Да и куда бежать? Кого звать? Ведь единственным, кого она могла бы позвать на помощь сейчас, и был он – этот зверь!
Орт смотрел на Еву какое-то время, не совсем понимая причину ее оцепенения. Потом он мягко развернулся и быстрыми, удивительно грациозными, по-кошачьи плавными прыжками моментально скрылся из виду.

Ева стояла посреди леса, все еще не в силах полностью осознать произошедшее. Это все настолько ошеломило девушку, что она не сразу заметила, что она уже не стоит, а сидит, уставившись в одну точку. Постепенно потрясение сменилось полной растерянностью. «Что делать? Что же мне теперь делать? Как скрыться от этого чудовища? Да и кто он вообще такой? Лев! Ну, конечно, он же сказал тогда, что он лев! Господи, ну разве я могла бы подумать, что он имеет в виду такое? Человек-лев! Да. Я видела раньше такое животное. Тогда, на Земле, в стереопередаче про Африку. Именно львом его называли.
Невероятно! Как такое вообще возможно? Как? Что за опыты проводились тут над людьми? Он сказал вчера, что все они с Земли. Тайная космическая лаборатория, занимающаяся преступными исследованиями? специальная резервация на этой отдаленной планете для таких вот нечеловеческих опытов? Интересно, правительство в курсе?
Боже мой! Но как у него это получилось?»
Ева сама не заметила, как долго она так просидела. Мысли носились в ее мозгу так стремительно и хаотично, что голова разболелась. Она думала об этом льве. О том, что здесь, скорее всего, все жители такие, как он. Но где они все? В голове не укладывалось. Вот влипла-то!
Первым пришедшим в ее голову ответом на вопрос, что же ей делать дальше, был призыв: бежать! Бежать куда глаза глядят, но только подальше от этого монстра! Но далеко ли она сможет от него убежать? Он двигается молниеносно и так ловко, что шансов скрыться от него практически нет никаких. Может, спрятаться, пока его нет? Но он все до последнего сучка знает в этом лесу! Разве можно спрятаться от него в его собственном доме? Вернуться на лайнер и запереться в нем? Может быть. Может быть и так. Запереться на лайнере и умереть с голоду в его равнодушной стальной утробе. «Ах, если бы сейчас прилетели спасатели!» но чудес не бывает. И она поняла, что единственное, что ей остается в ее положении, это сидеть на месте и ждать той участи, что была уготована для нее свыше.
Сидеть и ждать. Просто сидеть и ждать, когда он вернется и тогда… тогда все решится. Интересно, что он сделает с ней? Съест? Разорвет на кусочки, как это делал его земной сородич в том самом стереофильме про Африку. Но почему же он тогда не сделал этого раньше, ведь столько времени они уже наедине в этом райском лесу. Ева сидела не шелохнувшись до самого его прихода. Она не хотела его больше видеть. Но в то же время, она чувствовала, что ждет его возвращения. Ждет в какой-то мере обреченно, но и спокойно одновременно. Она уже не волновалась почему-то. И ужас, испытанный в первые мгновения, постепенно проходил, а сквозь его пелену в душу робко закрадывалось любопытство. Да, самое обычное человеческое любопытство. То самое, что отодвигает на задний план все страхи и опасения любого первооткрывателя или экспериментатора. У нее было время подумать. Много времени. Очень много времени до его прихода. А если учесть скорость, с которой носились в ее мозгу эти мысли, то время размышлений можно было смело увеличить в два, а то и три раза. И уже спустя какое-то время, она поняла, что не стоит его бояться. Чему быть, того не миновать. Съест он ее, или нет, избежать этого уже не возможно. А вот чего ей действительно все больше и больше хотелось с каждой минутой, так это узнать получше это существо, и не только его, а по возможности и других, таких же, как он существ, обитающих в этом Раю. Тем более что ничего другого ей и не остается. Она будет находиться здесь еще очень и очень долго. В конце концов, он ведь не причинил ей вреда до сих пор. Спас ее от падения в ущелье. Лечил ее рану. Кормил. Во и за мясом для нее побежал. За мясом. К мясному дереву. Надо же, мясное дерево. Но, если есть это дерево, зачем же ему тогда есть ее? Правда! зачем? Так, может, не такой уж он и страшный, этот абориген? Конечно, он не страшный. Он добрый. Мы подружимся. Уже подружились…
Треск ломающихся сучьев заставил Еву оторваться от своих мыслей. Да. Это был он. Он вернулся. Вернулся и грациозными легкими движениями приближался сейчас к ней. В пасти зверя висело что-то большое, белое, очень напоминающее издалека внутренности какого-то животного.
Лев приблизился к девушке и положил это что-то к ее ногам. Она сидела ни жива, ни мертва, боясь пошевелиться в его присутствии. Все ее самовнушения по поводу его доброты и безопасности мигом улетучились при виде этой громадины, да еще на таком близком расстоянии. И страх с новой силой сковал все ее органы, совершенно не давая возможности двигаться.
Орт заметил ее замешательство и, совершенно не понимая причину такой реакции с ее стороны, все же отошел подальше. Он сел в траву, с любопытством всматриваясь в ее округлившиеся от страха глаза. «Я что-то сделал не так? Почему она так смотрит?», — лев любовался этой ставшей еще более красивой в своем страхе незнакомкой и ему хотелось положить голову на ее колени, позволить ей погладить себя, приласкать. Но он не мог. Она напугана. Интересно, почему? «Может, с ней что-то случилось, пока меня не было. Не нужно было так надолго оставлять ее здесь одну. Она просила меня о помощи. Ждет моей защиты, а я ушел, оставив ее в совершенно незнакомом лесу. Как нехорошо получилось. Я больше никогда этого не сделаю». Он отошел еще несколько шагов и так же быстро, как и в прошлый раз, принял облик человека. Ева не могла оторвать от него глаз. Она следила, как шерсть быстро уменьшается, словно впитываясь в кожу, как лицо принимает человеческие черты, а хвост укорачивается, словно кто-то как веревочку втягивает его внутрь тела. Это было невероятно. Всего несколько секунд — и вот перед ней уже тот самый Орт, что и прежде. Все тот же рыжебородый, сероглазый красавец-дикарь.
Закончив свое превращение, Орт подошел к Еве и сел рядом. Так непринужденно, словно вовсе не произошло ничего необычного.
— Почему ты не берешь мясо? Уже не хочешь?
— Что?
— Я принес тебе мясо, теленок Ева.
— Не называй меня больше теленком! – Ева сама не ожидала, что закричит на него. Она не хотела кричать, но видимо нервы не выдержали. Орт отпрянул, растерянно вглядываясь в ее лицо.
— Но ты же сама сказала…
— Я не знала… — Ева спохватилась и взяла себя в руки, не давая больше воли своим эмоциям, — то есть, я не понимала, что ты имеешь ввиду, когда спросил, кто я. Мы не совсем поняли друг друга, — она незаметно отодвинулась от него, подобрав под себя онемевшие ноги.
— Что мы не поняли?
— Я не теленок, — Ева подняла на него глаза и заглянула в его растерянное и напуганное лицо. Она не должна кричать больше, он не виноват ни в чем. Не нужно его расстраивать, нужно объясниться, — я не животное, понимаешь? Ты можешь становиться животным, львом. Поэтому ты сказал, что ты – лев. А я не поняла, о чем ты спрашиваешь. Я родилась под созвездием тельца, поэтому я и сказала, что я телец, но я не имею никакого отношения к этому животному. На Земле все люди рождаются под каким-нибудь созвездием. И созвездие льва тоже есть. Я подумала тогда, что ты именно об этом говоришь.
— Я не понимаю, если ты не телец, то кто тогда?
— Никто. Я человек, понимаешь? Я просто человек.
— Ты не можешь становиться животным?
— Нет! Я не могу! И я никогда не думала, что такое вообще возможно. Я такого не видела! Оборотни – для меня это что-то из области старых дешевых ужастиков. Было, пока ты…
— Так вот, почему ты так испугалась. Ведь ты меня испугалась?
— Ну, в общем… да. Очень.
— Тогда почему ты не ушла? Не убежала подальше от меня?
— А что, разве я смогла бы скрыться от тебя в твоем же собственном лесу?
— Нет, конечно. Но я не стал бы тебя преследовать. Это твое решение.
— Правда? Ты не стал бы меня преследовать и искать?
— Нет, — голос его дрогнул. Ева снова посмотрела в его глаза, и ей показалось, что они наполнились вдруг слезами. Нет, не может быть. Звери не умеют плакать. Да и что я такого сказала? Орт отвел от нее взгляд, словно стыдясь этого предательского блеска.
— И совсем ничего бы не сделал?
— Нет… но я… наверное умер бы от тоски, если бы ты ушла.
Ева осеклась и замолчала. Так честно ответить мог только никогда не лгавший человек. Только тот, кто не привык претворяться. И Орт был таким. Он вне всякого сомнения был именно таким… человеком. Человеком? Или зверем? Нет, человеком. Она смотрела на него, не зная, что говорить. И он вдруг, заметив ее молчание, повернулся, и глаза их встретились. Она не понимала, о какой смерти он только что говорил ей, но в глазах его читалась такая нескрываемая грусть. Ведь он совсем один здесь. Странно, что он один и рядом с ним нет никого из его сородичей, но это так. Наверное, ему точно так же нужен друг, как и ей. И вполне возможно, что именно ее он и принял за друга.
Глядя в его глаза, девушка ощутила вдруг жалость к этому существу. Странно, но именно это старое, как мир чувство окончательно убило все остатки прежних страхов и опасений в ее душе. «Как хорошо, что я не ушла от него», — пронеслось вдруг в ее мозгу, и к жалости добавилось еще и чувство вины. Как она могла бояться его? Как могла думать плохое об этом чистейшем из всех людей, которых встречала она в своей, пусть и не долгой пока еще, жизни? Она попыталась избавиться от этого навязчивого чувства, сдавившего ей грудь, но не смогла, и решила перевести разговор на другую тему.
Ева взяла в руку то, что он положил к ее ногам пару минут назад. Мясо? Странное оно какое-то. Она покрутила его в руках, стараясь рассмотреть его получше и найти хоть отдаленное сходство этого продукта с тем мясом, что ела на Земле. Это было что-то мягкое, покрытое снаружи белой оболочкой. Не очень-то похоже на мясо, но и на фрукт тоже не тянет. Продолговатая форма плода к центру достигала диаметра футбольного мяча, а к краям сужалась и постепенно переходила в прозрачную студенистую и довольно прочную массу.
— Это мясо?
— Да… — Орт оживился и заметно обрадовался ее вопросу, — это плод мясного дерева. Он очень питательный и полезный.
— Как он рос?
Лев подскочил к Еве одним ловким прыжком и, усевшись рядам с ней, взял плод из ее рук. Ева автоматически хотела отодвинуться от него, но сдержалась. Не нужно его обижать. Орт ухватил плод рукой за один из студенистых концов и поднял над землей:
— Так.
— И что… там много… таких вот плодов?
— Много. Это большое дерево. Когда один плод срываешь, на его месте вырастает новый. Всем хватает.
— И как его есть? его нужно готовить? Оно ведь сырое.
— Готовить? К чему готовить? К еде?
— Ну, варить, например.
— Не знаю, что это – варить. Просто бери – и ешь. Попробуй, тебе понравится.
Ева брезгливо поднесла мясо ко рту. Она неожиданно ярко представила вдруг себе, как сейчас откусит кусок, и из образовавшейся раны хлынет свежая ярко-алая кровь. Ева даже пожалела, что попросила Орта его принести, навряд ли она сможет съесть эту гадость. Еще обидится. Не хотелось бы обижать его снова. «Меня вырвет при виде крови», — подумала она и поднесла мясо ко рту. Однако все оказалось совсем не так, как она себе представляла. Зубы мягко вошли в податливую плоть и с легкостью откусили кусок. Крови не было. А вкус напоминал нежную молодую говядину, которую долго-долго тушили. Светлая оболочка таяла во рту. Это было превосходно! Оно даже казалось немного подсоленным. Ева сама не заметила, как почти половина куска растаяла во рту. Только лишь почувствовав, что желудок скоро не выдержит такой нагрузки и лопнет, она заставила себя оторваться от этого деликатеса. Восхитительно! Просто великолепно! Все это время Орт внимательно и с удовольствием наблюдал за ней, полулежа рядом в траве.
— Ты наелась?
— Да, — выдохнула Ева и блаженно раскинулась в траве, всматриваясь в чистое лазурное небо над деревьями. Она улыбалась. И ей было так хорошо. Так легко, как бывает только в те моменты, когда понимаешь, что грозящая недавно опасность позади и бояться нечего больше. Она покосилась на улыбающееся лицо человека, еще совсем недавно казавшегося ей ужасным монстром и улыбнулась в ответ, — мне так хорошо. Давай прогуляемся, когда я немного полежу. Я так хорошо себя чувствую, так здорово отдохнула тут с тобой. Может, покажешь свои владения?
Он не ответил, лишь еще шире растянулся в улыбке. Конечно, он покажет ей лес. Он покажет ей все, что она пожелает увидеть. И сделает все, о чем она попросит. Абсолютно все. В этом он уже не сомневался.

Они медленно брели по вечернему лесу. Было так тихо вокруг. Даже неугомонные птички, так звонко щебетавшие весь день, почему-то поутихли. Орт шел впереди, раздвигая чащу своими большими руками. Ева – за ним. Лес был безумно красив и сказочно богат вкусными плодами. Как и в тот первый раз, Ева не уставала любоваться этой красотой и восхищаться ею.
Орт показывал Еве всякие красивые местечки, как любой хозяин с удовольствием и гордостью показывает гостям свой дом. В сопровождении Орта Ева замечала много такого, чего не заметила бы, гуляй она сейчас одна по этому лесу. Множество уютных ложбинок, в которых можно устроиться на ночь, три родничка, бьющих прямо из-под земли и укрытых сверху густой и яркой зеленью. Он показал ей даже гнездо какой-то птицы, так непредусмотрительно смело пристроенного на самых нижних ветвях большого дерева. В гнезде лежали три небольших синих яичка. Ева хотела потрогать их, подержать в руках, но Орт запретил ей это делать, сказав, что птица бросит их, если их кто-то потрогает. Он не смог объяснить, почему так происходит, наверное, сам не знал. Маленькие шустрые зверьки смело бегали по ветвям, проделывая свои вечерние дела, совершенно не опасаясь их. Это было так непривычно. В заповедниках на Земле животные остерегаются людей, близко не подходят, людям приходится отлавливать представителей каждого вида и садить их в специальные клетки и загоны, чтобы посетитель смогли получше их разглядеть. А тут…
— Орт, а как ты думаешь, почему природа на вашей планете такая же, как и не Земле. Это очень странно. Деревья, травы. Откуда это все?
— Я не думал об этом. Я не знал, что они такие же, как и на Земле. Но если это так. Если ты не ошиблась, то, скорее всего, что наш праотец, Ной позаботился об этом. Создав нас, он видимо, и этот мир для нас создал. Чтобы нам, его детям, было хорошо здесь жить.
Ева задумалась. Ной… это один из библейских персонажей. Как мог он оказаться на этой планете? Нет, это все выдумки. Кто-то из астронавтов, проводивших эксперименты, пошутил, наверное, назвав себя Ноем. Да, скорее всего, так и было.
Они еще долго гуляли, болтая обо всем подряд, но не задевая больше серьезных вопросов. И с каждой минутой они все лучше узнавали друг друга. Этот монстр уже совсем не казался Еве монстром. Даже наоборот, ей казалось, что сам Бог послал ей этого доброго и милого оборотня. А он действительно был очень милым. Он так старался ей побольше интересного рассказать о своем лесе, так заботливо проводил ее сквозь заросли, следя, чтобы она не оцарапалась о ветви. В некоторых местах он даже переносил Еву через непроходимые дебри на руках, и она, сама тому удивляясь, не просто позволяла ему это делать, но даже таяла от удовольствия, всем телом ощущая необычайную силу его рук.
Так еще один день на этой чудесной планете незаметно подошел к концу. Когда на небе одна за другой стали высыпаться звездочки, они усталые и веселые добрались обратно к его пещере. Как выяснилось, Орт хорошо видел в темноте. Он за руку завел Еву куда-то вглубь этих каменных лабиринтов, поражающих своей непроглядной тьмой и тишиной, и усадил на что-то мягкое, пахнущее сухой травой и листьями.
— Твоя постель? — в абсолютной тишине пещеры голос Евы прозвучал так громко, что она сама себя испугалась.
— Да, — тихо почти шепотом ответил Орт, — Сегодня ты поспишь тут. Хорошо? Тут лучше, чем посреди леса. Тихо, спокойно. И дождь не намочит, если начнется.
— А ты?
— Я буду рядом, если хочешь.
— Конечно хочу. Мне будет страшно, если ты уйдешь.
Ева улеглась поудобнее, с удовольствием зарывшись в душистые листья и услышала, как его могучее тело опустилось рядом с ней прямо на землю.
— Ты не замерзнешь так?
Но он не ответил. И она уснула, положив на него руку и ничуть не испугавшись, когда дотронулась ладонью до жесткой густой шерсти.

— 7 –

Представьте себе картину «Девушка и лев». Нет, не картину, скорее прекрасную сказку с таким заглавием. Именно так можно было бы назвать их маленький союз.
Прошло всего несколько дней, и они уже подружились так, что просто не представляли своих жизней друг без друга. Ева уже совсем не пугалась, когда Орт принимал образ зверя. Даже наоборот, она сама просила его сделать это. Каждый раз ее это и удивляло и восхищало одновременно.
По утрам она с удовольствием выезжала из пещеры на его мощной спине, ухватившись руками за гриву и щурясь от яркого утреннего света.
В моменты необъяснимой радости от такой легкой и приятной жизни они вдруг начинали резвиться. Ева дразнила его как котенка, а он шутливо кусал ее за ноги или опрокидывал лапами на траву, давая понять, что победил. Иногда он поддавался ее шутливым побоям, и сам опрокидывался на спину, взмахивая лапами в воздухе. Ева хохотала от таких поддавков и плюхалась сверху с призывами сдаваться.
Вечерами Ева могла долгими часами лежать, облокотившись о его спину, и самозабвенно плести тысячи маленьких и больших косичек из его густой огненной гривы. В такие моменты она обычно говорила о чем-нибудь. Рассказывала ему о Земле, о своей прошлой жизни. А он, щуря глаза от удовольствия, слушал, положив голову на лапы и иногда ласково шлепая Еву хвостом.
Еще никогда она не была так счастлива. Она забыла о суете и проблемах и душа ее отдыхала, все больше день ото дня наполняясь умиротворением и теплом. Сама того не понимая она привязалась к этому монстру, она жалела его, и очень хотела понять его.
Времени словно не существовало вовсе в этом прекрасном и чистом мире. А в такие вот долгие теплые вечера, нежась в густой шерсти своего нового друга, она с удовольствием предавалась воспоминаниям.
Когда-то давно, на уроках в начальной школе они проходили Библию. Ту самую священную книгу, что прошла сквозь тысячелетия, была прочитана и изучена многими, но которую так мало кто мог до конца осознать и понять. Еве она казалась тогда не более чем мудрой и поучительной сказкой. Лишь спустя годы она смогла в полной мере осознать всю важность и глубину написанного в ней.
И вот теперь она почему-то так часто стала вспоминать начало Священной книги. Сотворение. Тогда, на уроке, когда они проходили сотворение один из мальчиков, ее одноклассник спросил учителя: «А чем занимались Адам и Ева в Раю?», А ведь и правда. Вопрос напрашивался сам собой, но никто почему-то не догадался его задать. Такой простой и наивный детский вопрос. Но учитель не мог дать толкового ответа на него. Он говорил очень долго, размышляя на эту тему, но однозначного ответа на заданный вопрос так и не прозвучало. И Ева тогда решила, что они вовсе ничем не занимались. Им попросту нечем было заняться. Имея все необходимое для жизни, полностью лишенные суеты и проблем, они просто жили – и все. И все! Но как же это, наверное, скучно!
И вот теперь она, вспоминая тот давний разговор, поняла наконец, как была не права тогда в своих выводах. Нет. Они не просто жили. Они наслаждались! Они наслаждались каждым мгновением жизни в этом прекрасном и совершенном мире, так щедро подаренном им Создателем. В этом бесконечном наслаждении и был смысл всей предначертанной им жизни. Глубокий и бесконечный смысл, так мудро данный им изначально и так беспечно утерянный в последствии нами, потомками.
И вот она, девушка с суетной, загрязненной, измученной людьми Земли в полной мере ощущала сейчас в душе это первозданное наслаждение покоем и совершенством окружающего мира. И она уносилась ввысь, предаваясь невидимым потокам своего постепенно очищающегося от суеты и проблем сознания. Туда, к Создателю. С душой, полной восхищения и благодарности. Она была счастлива!

Вечерело. Они лежали в густой траве на самом краю леса. Орт был человеком. Он лежал на спине, набегавшись и наигравшись за день, как котенок. Ева, как обычно в такие моменты пристроилась рядом, мирно перебирая пальцами волосы на его бороде.
— Хочешь, я стану зверем?
— Нет, я хочу с тобой поговорить, спросить тебя кое о чем.
— О чем?
— Послушай, мы столько дней провели уже в этом лесу. Почему ты не ведешь меня дальше, к другим людям? Ведь здесь есть еще люди кроме тебя?
— Есть. Селение там, за скалами, в долине.
— Там много людей?
— Не так много, как на земле.
Ева хихикнула. Куда уж им до земной перенаселенности.
— Они там такие же, как и ты?
— Какие, такие же?
— Ну, я имею в виду, они тоже оборотни, тоже умеют становиться львами?
— Не только львами. Там живет много разных животных. Олени, коровы, змеи, тигры, медведи, овцы, лебеди. А главные и самые многочисленные – это волки. А вообще еще много других видов.
— Как интересно! Оборотни! Целая планета оборотней! Цивилизация и животный мир вместе, одно целое. А ведь как бы это ни было неестественно и странно, все же это очень мудро, человек никогда не сможет истребить братьев своих меньших, как это произошло на Земле. Но ты назвал только земных животных. А что, местных животных здесь нет? Или они где-то в других местах живут?
— Я ничего не слышал о других животных. Я знаю только тех, что уже назвал.
— Послушай, но если они живут селениями, то почему тогда ты не живешь там, с ними? Я ничего не слышала о том, чтобы львы жили обособленно, чтобы они были отшельниками. Да ты ведь не только лев, ты и человек тоже. А человеку в коллективе всегда лучше, и легче и веселее. Думаю, что и животному тоже. Я даже где-то слышала, что животные могут умирать от одиночества и тоски. Разве здесь у вас не так?
— Так. От одиночества умирают. Я и должен был умереть… и умер бы, если бы не ты… — Орт с трудом выдавил из себя эти слова. Было заметно, как трудно было ему говорить на эту, несомненно, больную для него тему.
Опять умереть. Да о чем он говорит? Уже во второй раз.
— Умереть? – удивление в голосе Евы было неподдельным.
Но Орт промолчал. Зачем она спрашивает об этом. Ведь все было так хорошо такой приятный вечер. Зачем все портить разговорами о том, о чем и вспоминать не хочется. Но Ева не унималась. Не тактично, конечно расспрашивать человека о том, о чем он не хочет говорить сам. Но она должна знать. Ну, или, по крайней мере, очень хочет.
— Почему ты должен был умереть? Ты во второй раз говоришь уже об этом. Расскажи мне, в чем дело.
После недолгого молчания Орт все же собрался с мыслями и тихо пробормотал:
— Меня изгнали, — голос его был так тих, словно произнося это вслух, он все же надеялся, что она ничего не услышит, — Меня изгнали из селения. Чтобы я умер в лесу. От одиночества и тоски.
— Изгнали? А за что?
— За преступление… я совершил преступление… я убил… человека. Ну вот. Я сказал тебе. Теперь ты знаешь. Я не хотел, чтобы ты знала, но так даже лучше…
— Не может быть, — Ева не поверила своим ушам. Убил человека! Этот безотказный добряк? Как он мог убить человека? Он даже насекомому не способен навредить, а тут такое! – но как ты мог убить человека? Кого? Зачем? Зачем ты его убил?
— Это был мальчик… олененок… я его убил…
— Но как это?!! За что?
— Я не знаю. Я сам не понимаю, как это могло произойти. Я не хотел. У меня не было причин… не знаю, как это произошло…
— И как же это произошло?
Орт снова помолчал. В вечерней тишине она слышала его частое и громкое взволнованное дыхание. Она не могла поверить в это. Нет. Потом он вздохнул, проглатывая свое волнение, и начал сбивчиво и нервно рассказывать о случившемся. Чувствовалась насколько тяжело выходит из него это признание. Но он все же переборол эту тяжесть и заговорил:
— Все случилось на пастбище. Я гулял там. В образе льва. Ловил свою тень. Это интересная игра. Моя любимая, но с тех пор я больше никогда в нее не играю. А он… этот мальчик… он там ел. Просто ходил и ел траву. Он тоже был не в образе человека. Он был олененком. Таким симпатичным. С пятнышками. А потом… я случайно испугал его. Наверное, слишком резко прыгнул за тенью, а он испугался… я не помню точно… но он отпрянул от меня и стал почему-то убегать. Я погнался за ним. Мне было весело… я даже не думал тогда о том, что ему может быть было страшно… я то забегал вперед, то прыгал на него сбоку. Я вошел в такой азарт, что наверное уже и сам не осознавал, что делаю… а потом… потом… — Орт нервно сглотнул и поежился в траве, воспоминания давили на него, словно непомерный груз из далекого прошлого, но он не прервал своего рассказа, — потом я набросился на него. Я набросился… и вцепился ему в горло. Хлынула кровь. Такая свежая, теплая и густая. Олененок задергался в предсмертных судорогах. Он умер прямо у меня в зубах, я слышал, как хрустнули тонкие косточки его шеи. Это так ужасно! Но знаешь, что самое ужасное во всем этом? То, что в тот момент я не осознавал всего ужаса происходящего. Словно это был вовсе не я, а кто-то другой в моем теле. И я наслаждался, делая это. Я чувствовал в пасти его кровь и рвал его на части… я не мог остановиться… я терзал его тело, пока жители селения не оторвали меня от него… и только… только спустя время я понял, что произошло… понял, что я натворил… я был в ужасе… я и теперь не понимаю…
По его щекам покатились слезы. Одна за другой блестящие капельки стекали вниз и исчезали в его густых рыжих волосах. Он всхлипнул, как ребенок, не пытаясь сдержать этих слез. И совсем не стыдясь их. Ему было плохо. И Ева видела это отчаяние.
— Я должен был умереть в этом лесу… я и хотел умереть после того, что случилось… хотел… я даже есть почти перестал… но ты. Если бы ты не появилась в этом лесу. Если бы тебе не была нужна моя помощь. Ты испортила наказание. Появилась и стала для меня важнее смерти. Я не хочу теперь умирать. Я хочу жить. И помогать тебе…
Он отвернулся, чувствуя на себе ее пронизывающий и ошеломленный взгляд. «Ну, вот и все, — в отчаянии думал он, — теперь она уйдет от меня. И правильно сделает. Правильно. Но что я мог поделать? Она хотела знать. И я не должен был врать ей. И я не соврал. И не скрыл ничего. Теперь она уйдет. И я снова буду один. Пусть уходит. Я не достоин ее общества. Она, наверное, уже поняла, как ошиблась, выбрав меня своим помощником».
Но Ева не уходила. Она даже не поднялась, чтобы сделать это. Она сделала другое, совсем не то, чего он ожидал от нее в тот момент. Она обняла его. Обняла за шею и прильнула всем телом, глубоко уткнувшись лицом в его мягкие рыжие волосы. Она была поражена его рассказом. И не столько самим его сюжетом, таких ужастиков она за свою жизнь и наслушалась и начиталась и по стерео насмотрелась. И никогда это не трогало ее. Но сейчас. Все было иначе. Это был не ужастик, не стереофильм. Это была жизнь. И искренность Орта, его раскаяние, его неподдельное сожаление о случившемся настолько поразили ее, что она не удержалась, чтобы не заплакать вместе с ним. Она всхлипывала, стыдливо пытаясь спрятать от него свои слезы, зарываясь поглубже в заросли его волос и чувствуя, как пульсирует кровь в его венах на шее, как напряжена каждая мышца его огромного тела.
— Ты не должен винить себя за это, — решительно произнесла она, оторвавшись вдруг от него и приподнявшись над ним на локте. Он вздрогнул, взглянув в ее заплаканное лицо. Что она говорит? Что значит, не должен винить себя? А кого же тогда винить? – ты не виноват! Виноват не ты! Виновата природа! Это твой инстинкт заставил тебя сделать это! Инстинкт! Ты знаешь, что это такое? Львы едят оленей! Настоящие львы, не такие, как ты! Львы, которые не могут превращаться в людей! Они живу этим. Это их сущность, их жизнь. Они веками, тысячелетиями жили так. Это дикая природа. Львы – хищники. Для нормальной жизни, для того, чтобы не погибнуть от голода им необходимо мясо. Это у вас здесь мясо растет не деревьях. А на Земле, в настоящей природной среде такого нет! Там чтобы добыть себе мясо для еды нужно кого-нибудь убить. Только так. Я смотрела передачи про животный мир. И про львов тоже. Там все это показывали. И охотились они в точности так, как ты мне сейчас рассказал. Это зов природы, инстинкт, вот и все. Конечно, я не говорю, что ты должен и дальше так поступать. Нет, конечно, ты человек и должен уметь перебарывать в себе такие инстинкты. И ты это делаешь, ты очень хороший и добрый, ты никому не желаешь зла, стараешься помочь. Но в тот раз, это была случайность. Ты не знал, что такое может произойти. Поэтому не вини себя. Просто извлеки из этого урок. И в следующий раз будь внимателен к тому, что делаешь…

Она говорила и говорила. В одном порыве, не успевая даже дышать. А он слушал ее. Он не все слова понимал, но одно он осознал сейчас достаточно ясно. Он был поражен тем, что впервые с того злополучного дня нашел в ком-то сочувствие. Он чувствовал, как пытается она защитить его, защитить от чувства вины, от грустных мыслей. Видя ее решительность, он понимал, что она готова защищать его даже перед другими людьми, не взирая на свою природную физическую слабость. Она друг. Нет, он совсем не ждал от нее этого, когда рассказывал о своей жизни. Он знал, что совершил преступление и справедливо наказан за это. Но как же иногда хочется, чтобы тебя пожалели! Даже такому большому и сильному льву, как Орт, даже ему как воздух нужна была эта поддержка. И в сердце его росла благодарность. Благодарность за то, что она поняла его. Она не осудила его, как это сделали почти все жители селения. Она поняла. Она настоящий друг. Каких у него никогда в жизни не было. И Орт точно знал, что готов на все ради нее. Даже умрет за нее, если так будет нужно…

— 8 –

Утро началось как обычно, с завтрака в постель. Ева с удовольствием поймала себя на мысли, что начинает уже привыкать к такой жизни. И к такому сервису. К хорошему всегда привыкаешь быстро. Завтрак сочными фруктами и зернами злаков, которые они вместе собирали накануне на том самом злаковом поле, где упал ее лайнер, заметно поднял с утра настроение. И все было бы отлично, как всегда, если бы не одно обстоятельство, просто выводившее Еву из себя в последние дни. Сколько же она уже не мылась? Неделю, две? А может и больше, счет дням, проведенным на этой планете, она уже давно потеряла. Волосы были совсем грязными. Кожа тоже. Она самой себе становилась противна. На Земле-то она всегда очень следила за своей чистотой. А здесь…
— Орт, послушай, а где ты моешься? Ты ведь моешься иногда, правда?
— Конечно.
— Я бы тоже очень хотела вымыться. У вас тут есть какая-нибудь чистая река или озеро?
— Нет, реки нет. Есть море, но оно далеко. А если тебе нужно помыться, есть небольшой водопад. Просто ручей, падающий со скалы. Очень хороший ручей. Я всегда хожу мыться только туда.
— Тот, что рядом с твоей пещерой?
— Нет, чуть подальше. С другой стороны. Он гораздо больше того, что у пещеры. Хочешь туда пойти?
— Да. Конечно.

И они пошли. Орт, как всегда впереди, раздвигая ветви руками. Ева – осторожно за ним. Дорога показалась ей очень долгой. Тот водопад, о котором говорил Орт, оказался на другой стороне скалы. Он был не очень большой, в его воды навряд ли можно было окунуться всем телом. Но вот постоять под ним, как под душем – вполне возможно. И воды здесь стекало даже больше, чем в стандартной душевой кабинке на Земле. Странно, что Ева не замечала его раньше. Наверное, это потому, что они сюда не заходили ни разу. А может быть потому, что находился он не на виду, а в зарослях каких-то очень густых растений.
Ева с опаской подставила руку потокам прозрачной воды, ожидая почувствовать ее ледяной холод и понять, что она никогда не сможет сюда залезть, как бы этого не хотела. Ведь особой закаленностью она никогда не отличалась. Однако к ее большому удивлению вода оказалась не такой холодной, как она ожидала. Наверное, там, на почти лишенной растительности вершине светило хорошо успевало ее прогреть, прежде, чем она ниспадала сюда, в низину.
Это было чудесно. Девушка просто засветилась вся от счастья в предвкушении долгожданного омовения. Она медленно стала расстегивать комбинезон на груди. Но вовремя спохватилась. Орт рядом! Как же можно раздеться у него на глазах? Хоть она уже и привыкла к его постоянной наготе, но раздеться самой под его внимательным взглядом смелости все еще не хватало.
— Орт, ты не мог бы… ну, в общем… не смотреть. Я хочу раздеться.
— Почему мне нельзя смотреть?
— Понимаешь… я не знаю, как тебе это объяснить. На Земле принято прятать свои тела. Я привыкла к этому с детства. Мне стыдно раздеваться перед тобой. Я воспитывалась в других условиях. У нас так не принято.
— Я не понимаю, почему тебе стыдно? Стыдно бывает, когда делаешь что-то плохое.
— Я не могу тебе объяснить. Ты не поймешь. Просто выполни, пожалуйста, мою просьбу. Отойди подальше, так, чтобы меня не видеть. Я помоюсь и потом позову тебя, когда оденусь. Ну, пожалуйста.
— Хорошо. Если ты так хочешь… я буду поблизости. Зови, когда закончишь. Я услышу, — Орт недовольно развернулся и быстрыми шагами скрылся в чаще.

С каким нескрываемым наслаждением Ева стянула с себя комбинезон! Универсальная одежда для многодневных космических перелетов. Она хорошо защищает от перепадов температур в пределах нескольких десятков (!) градусов. Предохраняет от мелких порезов и небольших травм. Просто незаменимая вещь в условиях космоса. Но как же все-таки приятно было стянуть все это с себя. Со своего истосковавшегося по свободе тела. Ева вздохнула полной грудью, и ей показалось, что каждая клеточка ее кожи вздохнула вместе с ней. Она почувствовала, как ласковая струя теплого воздуха прикоснулась к ее коже, обволокла ее своей нежной свежестью. Она замерла, поддаваясь этому прикосновению, и закрыв на миг глаза от удовольствия. Как понимала сейчас она Орта, с его полным отсутствием стыда по поводу своей наготы. Как хотела бы она тоже вот так навсегда остаться обнаженной и никогда не натягивать больше одежду, забыть о ней навсегда, позволить себе жить на воле, как он, без всяких глупых предрассудков и без комплексов. Но она не могла. Жаль, но не могла. Условности слишком глубоко въелись в ее воспитанный в условиях цивилизации разум.
Осторожно шагнув на мокрые скользкие камни босыми ногами, Ева вся оказалась под струей водопадика. В первое мгновение у нее даже дыхание перехватило от резкого прикосновения к коже прохладной воды. Но спустя какое-то время она привыкла. Это было восхитительно, превосходно, совсем не так, как в душевой кабинке Земли. Словно вода здесь была живая. Словно она могла думать, радоваться, любить, как делают это люди. Этот бодрящий душ не просто освежал. Он словно будил в ней все скрытые силы, всю ее застоявшуюся под комбинезоном энергию. Ева подняла лицо вверх, глотнула чистой воды и стала старательно промывать водой волосы, насколько возможно их было промыть без привычных моющих средств. Ее любимое детище, длинные, светлые, густые локоны, они были последнее время в ужасном состоянии.
Казалось, наслаждению не будет конца. Ей этого и хотелось. Хотелось, чтобы не было конца этому наслаждению. Чтобы оно никогда не кончалось. Но внезапный шорох заставил Еву прервать свое блаженство. Шорох отличался от тех, что наполняли до этого окружающие заросли. Кто-то был рядом. «Орт! Неужели он? Но он же мне обещал!» — возмущенно пронеслось в ее голове. Она открыла глаза, отирая лицо рукой, и собираясь пристыдить своего друга, не сдержавшего данного ей обещания.
Но это был не он…
В ужасе девушка четь не сползла вниз со скользкого камня. То, что она увидела перед собой, было не только пугающим и страшным, но и… противным до тошноты. Это была змея. Не просто змея, каких видела она некогда на Земле в одном из переездных террариумов. Это была огромная черная, блестящая в лучах светила гадина. На спине ее красовались яркие желтые узоры. Она была настолько большая, что казалась просто нескончаемой. Гадина медленно подползла к Еве и остановилась в полушаге от нее. Потом она стала медленно и плавно подниматься, покачиваясь в разные стороны всем своим отвратительным толстым телом, и образовывая рядом с девушкой скользкий зловещий столб. Вскоре огромная, размером с человеческую, голова змеи оказалась прямо у Евы перед глазами. Змея внимательно смотрела на девушку, медленно покачиваясь у нее перед глазами и иногда приоткрывая свою розово-белую мерзкую пасть.
Ева окаменела от страха, как и в прошлый раз не в силах пошевелиться от растерянности и охватившего ее животного ужаса. Прежде, чем она сообразила, что можно позвать на помощь, змея успела несколько раз обползти вокруг нее. Она сплеталась спиралью, не касаясь при этом тела девушки. Она словно обследовала со всех сторон свою добычу, оценивала ее, с жадностью и любопытством.
Ева стояла в оцепенении, следя взглядом за этим чудовищем, пока какая-то неведомая сила, рожденная страхом, не заставила ее дико закричать. Она кричала, закрыв глаза и чувствуя, огромную морду прямо перед собой. Струи прохладной воды падали на ее обнаженное тело, но ни в коей мере не в силах были сейчас ее успокоить. Она кричала и словно издали слышала свой истошный крик, не узнавая собственного голоса.
Лишь только громкое выразительное рычание заставило ее замолчать. Ева открыла глаза, еле переводя дыхание и ощущая, как бешено колотится в груди ее испуганное сердце.
— Орт! Орт, помоги мне! Она сейчас нападет на меня! Помоги!
Лев стоял позади змеи, низко склонив свою огромную голову, нервно мотая хвостом и издавая низкие гортанные звуки. В голосе его звучала явная угроза, но кидаться спасать Еву он почему-то не спешил. Змея оглянулась на льва. Сначала она повернула только голову, а затем и все тело гадины повернулось в его сторону.
Ева замолчала. Она застыла в ожидании. Что же сейчас будет? Она надеялась, что Орт успеет разорвать на части эту скользкую громилу прежде, чем она накинется и задушит его в своих кольцах. Но ничего этого не произошло. Случилось другое. То, о чем Ева могла бы и сама догадаться, если бы не была так напугана и растерянна в тот момент. Но в силу именно своей растерянности она менее всего ожидала именно того, что увидела.
Внезапно тело змеи начало меняться. Хвост подтянулся и разделился на две половины, образовав ноги. Спина стала расширяться, образуя сначала спину, плечи, а затем и руки. Кожа быстро посветлела. И вот, перед ней стоял уже не змей, а юноша. Да, именно юноша, потому что мужчиной назвать его можно было с большим трудом из-за хрупкости его бледной фигуры и полного отсутствия волос на теле. Орт тоже поднялся и так же быстро принял образ человека.
— Зулу? Что ты делаешь здесь?
— Главный волк прислал следить за тобой.
— И как давно ты следишь?
— Достаточно долго, чтобы знать все о тебе.
— Предатель! Как ты мог согласиться? Ты ведь был моим другом! А теперь следил, как я медленно умираю от тоски и одиночества!
— Странно, ты не сказал, что умираешь от стыда за свое преступление!
— Не говори так со мной!
Юноша замолчал.
— Уходи сейчас же! Это моя территория Уходи, пока я не разозлился! Ты испугал Еву!
— Еву, говоришь? Я уйду. Но только сначала я хотел бы познакомиться с твоей подружкой. Ты не возражаешь? Она меня уже не боится. Правда?
Юноша повернулся к Еве. Она все так же стояла под струей воды, не решаясь даже пошевелиться, не то чтобы выйти из-под струи. Ее ноги окаменели от холода, руки дрожали, а тело покрылось гусиной кожей. Она обняла себя дрожащими руками, словно это могло ее согреть, и не сводила глаз с незнакомца.
— Кто ты?
Юноша внимательно вглядывался в ее лицо маленькими уродливыми глазками-пуговками. У него был длинный прямой нос. Узкие, почти невидимые светлые губы. И совсем не было ни ресниц, ни бровей. Н был некрасив. Отвратителен. И даже уродлив. Узкие плечи, тонкие руки, покрытые бледной полупрозрачной кожей. Стройное гибкое тело.
— Я Ева, — глупо повторила девушка сказанное Ортом.
— Это я уже слышал. И я не спросил, как тебя зовут. Я спросил, кто ты такая? Из какого ты селения? И зачем ты здесь?
Как ни противен был Еве этот допрос, да еще из уст какого-то урода, да еще и в таких позорных и унизительных для нее условиях, но она решила все же ответить спокойно. Конфликтов ей не хотелось.
— Я с Земли, — рассудительно начала она докладывать о себе вкратце самое основное, — я человек… я работаю почтальоном, то есть летаю с одной планеты на другую, перевозя грузы. Мой лайнер… ну или ковчег, как вам больше нравится, потерпел аварию. Я случайно попала на вашу планету. Я – космический почтальон… с Земли…
Как же неуютно она чувствовала себя сейчас под навязчивым жгучим взглядом Зулу. Этот парень словно в душу ей пытался заглянуть своими черными маленькими глазенками. Он молчал, впитывая сказанное, и видимо решая, что ему делать дальше.
— Уходи! – прервал его размышления злобный голос Орта.
Зулу обернулся, взглянув на него с презрением и насмешкой. Потом снова повернулся к Еве.
— Я вернусь. Я расскажу о тебе главному волку. И если он разрешит, ты сможешь поговорить с ним сама. Если ты действительно та, за кого себя выдаешь, если ты с Земли, то может он простит тебе твое общение с Ортом и позволит жить среди нас. Только не пытайся его обмануть. Это невозможно, — он растянул в вызывающей наглой улыбке свой почти беззубый рот, затем снова взглянул на Орта, обвел его взглядом с головы до ног, принял обличие змеи и уполз прочь.
Орт проводил его ненавидящим взглядом. Казалось, даже будучи в образе человека, он мог бы сейчас разорвать своего бывшего друга на части.
Ева вышла, наконец, из-под воды, осторожно ступив в густую мокрую траву. Еще шаг – и она оказалась рядом со своим защитником.
— Спасибо, что так быстро пришел на помощь. Я так испугалась, ты просто не представляешь. Я должна была догадаться, что это тоже оборотень. Ты говорил мне, что в селении живут и змеи. Но я совсем забыла.
Она улыбнулась, обнажая свои ровные белые зубы.
Боже! Как он любил эту ее улыбку! Ради одного этого он готов был убить с десяток таких, как Зулу. Нет! Ее никогда никто не посмеет больше испугать или обидеть. Он не позволит. Он будет рядом. Он не оставит больше ее одну. Он готов драться на смерть, защищая свою Еву, если так будет нужно.
Ева смотрела с искренней благодарностью и облегчением на своего льва. А его недавно зловещее выражение лица сменилось улыбкой. Какая же искренняя у него улыбка, снова заметила Ева. Но уже спустя мгновение она заметила, как изменился вдруг его взгляд. Как странно и непривычно заблестели его серые глаза. Как могучая грудь стала вздыматься все чаще, жадно поглощая воздух. И только тут она сообразила: «Господи! Да я же не одета!». В смущении и растерянности она застыла на месте, улыбка мигом сошла с ее лица. А Орт… он протянул к ней руку, и медленно, очень медленно провел пальцами по ее мокрой щеке, шее, груди, так нежно и так робко, словно боялся обидеть ее этим жестом. Еву охватило непреодолимое желание приблизиться к нему, позволить ему прикасаться к себе еще и еще. Это желание охватило ее всю, сжигая изнутри ее трепещущее тело. А его ладони тем временем уже скользили по ее мокрым бедрам, смахивая на своем пути капельки не успевшей еще высохнуть влаги. Орт осторожно притянул ее к себе. Но нет! Она не могла! Хотела, но не могла позволить этого ни ему, ни себе. Нет! Этого не будет! Ева уперлась дрожащими руками в широкую грудь Орта как раз в тот момент, когда его губы коснулись ее шеи, а мягкая копна его огненных волос, словно играючи защекотала ее нежную белую кожу.
Она попыталась его оттолкнуть. И даже сама удивилась, насколько легко у нее это получилось. Орт почувствовал ее сопротивление и отступил, выпустив ее из своих рук и виновато опустив голову.
— Не нужно этого, ладно?
— Ты не хочешь меня?
Снова в который раз она удивилась его искренности. Ни один из ее прежних парней не спросил бы ее об этом так открыто. Хочет ли она его? Никогда еще никого она так не хотела. Ей было немного стыдно за это свое желание, но что есть, то есть и глупо скрывать это от себя самой. Да она хотела его. И сама не могла понять, почему не решалась этого допустить. Чувства и мысли смешались в попытке осознать причины такого ее поведения. Скорее всего, это был страх. Самый что ни на есть обычный и естественный страх перед его необычной сущностью. Ведь он не такой как нормальные люди. Даже в образе мужчины он был для нее необычен. Как можно допустить близость с таким особенным существом?
— Извини, — робко промямлил он боясь поднять на нее глаза и понимая, что так и не получит ответа на свой вопрос. Странная она, эта землянка. Насколько прекрасная, настолько и странная. Такой простой вопрос, а она не может на него ответить. Или не хочет отвечать? Конечно. Такая женщина, как она не может принадлежать убийце. Как мог я вообразить, что она позволит мне… — Извини меня… я больше не буду…
— Не обижайся. Но я не могу.
Ева осторожно отступила, подняв с травы комбинезон, и молча натянула его на свое так и не успевшее высохнуть дрожащее от волнения тело.

— 9 –

— Мне так хочется его побыстрее увидеть!
— Уже скоро. Надеюсь, я не сбилась с пути.
Ева с Ортом шли по равнине, поросшей злаками. Крупные зерна очень изменились с тех пор, как она впервые увидела их и попробовала. Они налились и стали золотисто-желтого приятного цвета.
«Странно, как он ходит без обуви по такой жесткой траве?» Ева искоса глянула на босые ноги Орта.
Не успело еще светило подняться над головами, а они преодолели уже большую часть пути. Кстати, светило это тоже называлось Солнцем. Ева удивилась, услышав об этом от своего друга. Видимо, подумала она тогда, у первых поселенцев не хватило фантазии назвать его как-нибудь по-другому. Или может быть, тоска по родине заставила их назвать его так, приблизив тем самым мысленно к родному дому. Так оно и осталось Солнцем в понятии потомков.
— Смотри! Вон он! – Ева вскинула руку, указывая в одном из направлений.
Вдалеке виднелась огромная темного цвета масса, так ярко и так неловко выделяющаяся своей чернотой на фоне золотисто-желтого океана злаков.
— Ты уверена, что это он? Я не вижу ничего похожего на ковчег. Это больше похоже на огромный камень.
— Да, похож на камень. Но ты забыл – я попала в аварию. Лайнер горел. От его обшивки почти ничего не осталось, а форма менялась с каждым ударом. Так, бесформенная масса металла. Удивительно, как мне удалось остаться тогда в живых. А знаешь, раньше он был очень красивым.

И Ева предалась воспоминаниям. О лайнере, о космосе, о своей работе. В который раз она уже с увлечением рассказывала Орту обо всем этом. А он в который раз с интересом слушал ее рассказ. И готов был слушать его снова и снова.
Наконец они добрались до того, что издалека никак нельзя было принять за летательный аппарат. Но это все же был он. Еву поразил его вид. Помятая и обугленная масса металла. Какое-то время они молча стояли возле лайнера, рассматривая его. Орт с интересом, Ева с сожалением и ностальгией.
— Что ж, — грустно вздохнула она и посмотрела на своего изумленного спутника. Глаза Орта светились восторгом, — как говорят на Земле: дорогу осилит идущий. Вот мы и пришли. Это и есть он – мой лайнер.
— Да. Я его совсем другим представлял…
Дверь была распахнута и беспомощно висела, покачиваясь на ветру. Вспомнился момент, когда она, задыхаясь от нестерпимого жара, вырвалась наружу, благодаря судьбу за чудесное спасение.
Орт с любопытством заглянул внутрь.
— Заходи, не стесняйся. Я тебя приглашаю в гости.
Орт неуверенно залез внутрь железной развалины. Ева последовала за ним. Там, внутри, было гораздо меньше следов разрушений, чем снаружи. По правде говоря, их совсем почти не было, если не считать некоторой обгорелости у входа. Капитанское кресло – на месте. Панель управления полностью цела, за исключением нескольких разбитых лампочек. Внутренне освещение не работало, но свет из окна давал возможность все прекрасно видеть и так. Орт с восхищением и изумлением топтался по помещению, рассматривая все вокруг восторженным взглядом.
А Ева уселась в свое кресло.
Она с грустью уставилась на панель управления и взялась руками за подлокотники кресла. Щемящая тоска по прежним временам охватила ее, заставляя сжать до боли тонкие пальцы. Когда-то этот бесполезный кусок обгорелого металла был ее другом и надежным защитником. Он носил ее по всем уголкам Вселенной, избавляя от шума и бесконечной суеты родной планеты.
— Смотри, — прервал Орт ее размышления, указывая пальцем на одинокий красный огонек посередине панели, — горит, как звездочка. Как красиво.
— Это индикатор передатчика, — тихо заговорила она, и в голосе послышались расстроенные нотки. Орт уловил эту перемену в ее настроении, так же как и всегда он без труда угадывал ее чувства – Если он горит, значит передатчик все еще работает. Передает сигналы в космос. Может когда-нибудь кто-нибудь их услышит. И тогда они прилетят за мной. Я вернусь на Землю. Домой.
— Ты хочешь вернуться?
— Не знаю…
И это была правда. Она уже не была уверена в том, хочет ли вернуться домой, как хотела этого прежде. Чего скрывать, ей нравилось в этом Раю. Нравилось жить в окружении прекрасных растений, питаться натуральной пищей. На Земле она никогда бы не смогла себе этого позволить. Ей нравилось пить живую воду из ручья, нравилось засыпать под звуки и шорохи лесных обитателей. И еще ей нравился Орт. Ей было хорошо рядом с ним. Такое непривычное спокойствие и умиротворение испытывала она, общаясь с этим удивительным созданием. Она до сих пор не могла считать его полноценным человеком, но разве это важно, если им хорошо вместе? А там на Земле. Что ее там ждет? Шесть квадратных метров стандартного жилья? Синтетическая пища? И кто? Миллионы людей и ни одного настоящего друга.
Мягкие осторожные шаги Орта за спиной успокаивали. Хорошо, когда он рядом.
— Какие интересные узоры. Зачем они?
— Где? – Ева оторвалась от своих размышлений, поднялась с кресла и пошла посмотреть, что там увидел Орт. Он стоял возле двери в ее бывшую «спальню» и водил пальцем по табличке с рельефной надписью.
— Это не узоры. Здесь написано: «комната отдыха капитана». Это значит, что в этой комнате капитан отдыхает. Я была капитаном. Я здесь спала.
— Написано? Я знаю это слово. У нас есть Священная Книга, в которой написано. И то, что написано, нужно читать. Но никто не умеет читать. Поэтому никто не знает, что там написано.
— Священная Книга? Это интересно! А где она?
— У главного волка. Волки передают ее от отца к сыну.
— Хранят Священную Книгу, а читать не умеют. Вот чудаки. Зачем же она тогда нужна, если ее не читать?
— А ты умеешь это делать?
— Конечно! И по-русски. И на некоторых других языках. Хочешь, я и тебя научу?
— Конечно! Я очень хочу!
— Но только не сейчас. Учиться читать – это долго. Пока все запомнишь, пока научишься. Мы с тобой потом этим займемся. У нас времени много.
— Здорово! И я смогу читать Священную книгу! Если только главный волк разрешит, я ведь изгнанник…
— А кстати, ты не знаешь, откуда она, эта книга? Где вы ее взяли?
— Наш создатель, наш праотец Ной написал ее. И оставил нам, чтобы мы знали и не забывали о своем происхождении.
— Он, наверное, даже предположить не мог, что вы разучитесь читать. Интересно бы взглянуть на этот документ.
— Для этого тебе придется идти в селение.
Ева нажала на ручку и открыла перед львом маленькую комнату с удобным лежаком и мягкой чистой постелью. Лежак занимал всю комнату целиком. В общем-то, правильнее было бы сказать, что комната только из него и состояла. Было темно, но Ева знала, что находится перед ней, а Орт прекрасно видел и в темноте.
— Это моя постель. Хочешь лечь?
— Можно? – Орт присел, ощупывая руками нежное покрытие. Потом он встал на колени и вполз внутрь.
— Ну, как тебе?
— Потрясающе! Немыслимо! Это для сна?
— Да, для сна. — Ева засмеялась, глядя, как его светлый силуэт барахтается в темноте. Наконец силуэт остановился и замер.
Она присмотрелась. Что он там делает? Орт не шевелился.
— Ты что, уснул?
— Нет еще. Но уже скоро.
Они засмеялись вместе, и Ева не смогла удержаться, чтобы не плюхнуться рядом. Она подползла к его теплому телу и улеглась поудобнее на его руке. Они лежали так очень долго. Сначала смеялись, как обычно подшучивая друг над другом. Потом просто молчали, задумавшись каждый о своем. Казалось, они были одни во всем мире. А то, что происходит вокруг, их абсолютно не касается.
Неизвестно, как долго еще они бы так нежились в космической постели, если бы внезапно странный звук не донесся из капитанской рубки.
— Сигнал! – Ева вскочила как умалишенная и в одно мгновение выскочила наружу.
Она двумя огромными шагами подлетела к панели управления и нервно забегала пальцами по кнопкам, пытаясь настроить приемник на волну.
От внезапно охватившего ее волнения, тело дрожало крупной дрожью, пальцы с трудом совершали необходимые действия. Ее дыхание то замирало, то жадно хватало воздух помещения. Неужели? Неужели ее обнаружили? Нашли! Как здорово, что именно сейчас они были здесь, в лайнере, рядом с приемником. Как здорово! Но что это? Что-то не так. Не понять, что. Почему так? Что за парадокс? Или я забыла, как обращаться с техникой? Внезапная радость постепенно сменилась замешательством. Что случилось? Нет! Этого не может быть! Не может быть! Такое резкое напряжение не могло не вылиться наружу. Внезапные слезы хлынули, словно реки, уносящие в своих волнах остатки надежды. В глазах все расплылось, руки обессилено легли на кнопки, прекратив почти все свои движения. Они лишь дрожали, судорожно сжимая все, что под ними сейчас находилось.
Ева громко всхлипнула и заплакала в голос, совершенно не стыдясь своей слабости. Орт, тихо стоявший позади нее все это время, лишь теперь осмелился приблизиться к ней. Он смотрел на ее содрогающееся в рыданиях тело и совершенно ничего не понимал. Его мысли окончательно перепутались, и единственное, что мог он сейчас понять, это то, что ей было плохо. Он приблизился еще и осторожно прижал ее за плечи к своей груди, нежно обняв сзади.
— Это не тот… не тот… сигнал, — тихо произнесла она сквозь рыдания.
— Они прилетят за тобой. Они обязательно за тобой прилетят. В другой раз… не плач…

— 10 —

Еще издалека они заметили две фигуры, мирно стоящие на краю леса. Одной фигурой без сомнения была огромная черная змея, вздымавшаяся над травой и кустами зловещим столбом. Вторая – очень напоминала волка, виденного некогда в любимой Евиной передаче про животных.
— Смотри! Это Зулу?
— Злу все-таки привел главного волка, как и обещал. Это они тебя ждут, — в голосе Орта явно проскочили мрачные нотки то ли злости, то ли недоверия.
— Зачем ждут?
— Наверное, главный волк все же заинтересовался твоим появлением. Хочет поговорить с тобой, пригласить в селение и поговорить.
— Нет. В селение я не пойду. Я поговорю с ним здесь. И только если ты будешь рядом. Как-то не нравятся они мне. Особенно этот Зулу. Не отходи от меня, ладно?
— Конечно, — сколько гордости и нескрываемой радости прозвучало лишь в одном этом слове! Она считает его защитником, нуждается в нем.

Волк был очень старым. Вся его шерсть была густо пронизана белыми нитями седины. Глаза были мутными, а по морде катились старческие слезы. Он тяжело дышал, выставляя наружу свои старые зубы ужасного желтого с коричневым оттенком цвета. Было видно, что дорога к Еве очень утомила его.
Когда Ева и Орт приблизились к ним, и волк и змея приняли человеческий облик.
— Приветствую тебя, космическая странница, — медленно и торжественно произнес скрипучим голосом волк и замолчал в ожидании ответного приветствия.
— Приветствую тебя, главный волк, — быстро нашлась Ева.
— С какой целью ты посетила нашу планету?
— Да, в общем, у меня нет никакой определенной цели. Если Вы никуда не спешите, то давайте присядем, и я все по порядку Вам расскажу.
Волк с уважением посмотрел в лицо незнакомки, по достоинству оценив официальный тон, с которым она произнесла эти слова. Она не заискивала и не боялась его, и вела себя так, словно была хозяйкой положения. Словно это он был у нее в гостях, а не она в гостях на его планете. Она уже нравилась ему. Было не совсем понятно, почему, но нравилась.
Они сели прямо в траву на том самом месте, где только что стояли. Ева не была готова к этому разговору. Не была готова к тому, что именно сейчас ей придется вести переговоры с самим правителем всего этого странного полу животного общества. Прямо вот так, на полпути, уставшей и голодной с дороги. Всю ночь провели они с Ортом в спальном отсеке лайнера. Всю ночь она проливала слезы на его плече, не в силах унять свое горе. Лишь к рассвету удалось поспать немного. А потом они отправились в обратный путь. Она чувствовала себя разбитой, как старое корыто. И она знала, что если откажется сейчас говорить с этой делегацией, то они не станут ей возражать и перенесут разговор на другое время. Но она не могла так поступить. Он пришел издалека, несмотря на всю свою старческую дряхлость. Пришел специально, чтобы увидеть ее.
И она начала свой рассказ. Сначала робко и неуверенно, внимательно взвешивая каждое произносимое слово. Затем она увлеклась, и речь ее полилась более складно и ненавязчиво. Мутные глаза старого волка блестели. И было непонятно, от слез они блестят или от плохо скрываемого интереса ко всей этой истории.
А Зулу ни на миг не сводил с нее своих маленьких черных глаз. Ева не обращала на него ни малейшего внимания, разговаривая с волком. Но Орт видел. Он видел, как Зулу пожирает своим назойливым острым взглядом его Еву. Он видел, и странное новое неприятное чувство охватывало его все сильнее и сильнее. Чувство непреодолимой и навязчивой ревности, грубо давящей на него изнутри.
— Ну, что ж Ева. Если ты согласна, то я могу предложить тебе жить в нашем селении. Даже в моем доме, если захочешь. Ты будешь для нас желанной гостьей.
В глубине души Ева понимала, что такое ненавязчивое на первый взгляд предложение для любого обитателя этого мира прозвучало бы не иначе как приказ, не подлежащий обсуждению. Но только не для нее. Конечно, будет свинством с ее стороны отказаться сейчас от этого предложения, и она рискует даже нажить себе врага в лице этого влиятельного старца. Но ее вовсе не прельщало жить среди них, какими бы приветливыми и доброжелательными они ни были. Она хотела остаться здесь, в лесу. Рядом с одиноким львом.
Минуту обдумывала она свой ответ, но уже с первого мгновения было ясно, какое решение она приняла. Обдумывала она лишь то, как бы потактичнее высказать это решение, чтобы никого не обидеть и не накликать беды. Занятая своими мыслями она не заметила того, в каком напряжении ждал ее ответа Орт. Ведь она была так важна для него. И если она уйдет сейчас с ними… он даже не хотел думать о том, что будет с ним дальше…
Ева улыбнулась как можно более мягко, всем видом давая понять, что очень хорошо относится к своему собеседнику. Потом произнесла:
— Простите меня. Я ни в коем случае не хочу унизить или обидеть кого-то из вас. Мне очень льстит Ваше предложение, и я очень ценю ту благосклонность, с которой встретили меня на этой планете. Большое спасибо Вам за оказанное доверие. Но… здесь, в этом лесу, я уже обжилась немного. Привыкла. А в вашем селении я чужая и не смогу чувствовать себя достаточно свободно и комфортно. Поэтому мне хотелось бы остаться жить здесь и в дальнейшем. Если Вы позволите, мне очень хотелось бы навестить вас как-нибудь на днях, познакомиться с вашей жизнью в селении. Мне это очень интересно. Еще раз прошу простить меня за отказ. Я очень Вам благодарна за Ваше предложение…
— Ты хочешь остаться с этим убийцей?!! – Зулу просто передернулся, услышав отказ Евы. Он перебил ее на полуслове своим выкриком и вскочил, еле сдерживая вскипевшую ярость.
Этот нахал хотел сказать еще что-то, но:
— Это ее решение. Мы должны его уважать, — тихий голос старейшины подействовал на него, как гипноз. Волк сказал это с видимым спокойствием, но Зулу сразу же прикусил язык, и торопливо уселся на свое прежнее место, не осмелившись возражать главному волку.
А волк смотрел на Еву с улыбкой и уже никак не мог скрыть своей симпатии к ней. Взгляд его был полон уважения и восхищения. Еще никто никогда не осмеливался отклонять его предложения, их воспринимали, как приказы. А она – отказалась. Но как это было сделано! С каким тонким подходом, с какой дипломатичной интонацией! Эта землянка была неподражаема, она была прекрасна!
— Что ж, Ева. Я жду тебя в любое удобное для тебя время. Приходи, я с удовольствием познакомлю тебя с нашим бытом и нашей культурой. А теперь, я думаю, нам пора уходить.
Словно получив очередной приказ, Зулу быстро поднялся и помог встать волку. Они повернулись и, приняв облик животных, стали медленно удаляться. Вскоре они совсем скрылись в чаще.
Ева зевнула и только сейчас заметила, что солнце уже садится, окрашивая все вокруг в яркие малиновые тона. Неужели уже вечер? Так быстро. Да, разговор затянулся. А она так и не поела сегодня ни разу. Но теперь она была уже совсем не в состоянии даже думать о еде. Она так устала, что готова была упасть и заснуть прямо там, где стояла.
— Ортушка, ты не мог бы отнести в пещеру мое ослабшее тело, — лукаво улыбнувшись, пошутила Ева.
Но Орт видимо шутки ее не понял. Он был настолько рад тому, что она не ушла в селение, что просто не способен был сейчас понимать ничего кроме этого. Он легко подхватил ее на руки, а пока дошел до пещеры, она уже мирно посапывала на его плече.

— 10 —

Лес заканчивался как-то очень резко. За ним шел обрыв. А внизу зеленела долина.
Подойдя к краю обрыва, Ева просто дар речи потеряла, увидев необычайную красоту, открывающуюся взору отсюда, с высоты.
Прямо под обрывом, на зеленом ковре растительности раскинулось селение. Вдалеке, сколько мог охватить ее восхищенный взор, были видны еще селения и еще. Их было всего штук шесть. Между селениями темнели зеленые обрывки лесов, желтели пятна злаковых полей. В стороне от ближайшего к ним селения протекала широкая, но довольно спокойная река, заманчиво сверкающая на солнце своими кристальными водами. А там, далеко – далеко, почти у самого горизонта…
— Орт, там что, море?
— Да, море.
— Невероятно! Какая красота! Какая неописуемая красота! Орт! На это можно смотреть всю жизнь!
— Да. Я тоже люблю иногда наблюдать с этого обрыва за жизнью внизу. Только мне очень грустно становится, когда я за ней наблюдаю.
— Я понимаю. Твоя семья. Не расстраивайся. Все будет хорошо. Я уверена в этом.
Утреннее солнце ласково освещало все это великолепие, наполняя душу искренним восторгом. А прошедший ночью ливень наделил пейзаж яркими насыщенными красками. Ева не могла оторвать глаз. Но стоять так было некогда. Нужно было идти.
— А как же мне спуститься в селение?
— Там, немного правее есть спуск.
Они пошли почти по самому краю обрыва в направлении указанном Ортом, ни на минуту не переставая любоваться пейзажем. И вскоре Ева действительно увидела спуск. Довольно крутой, но вполне преодолимый. Перед спуском они остановились.
— Я не пойду дальше.
— Я пойду одна?
— Да. Мне нельзя спускаться вниз. Я изгнан. Люди не примут меня. И у тебя будут из-за меня неприятности. Они и тебя могут возненавидеть за то, что ты со мной. Ты ведь вернешься?
— Конечно, вернусь. Погощу у них и вернусь.
— Я буду ждать.
— А если не вернусь?
— Я все равно буду ждать.
Ева улыбнулась. Она зря задала такой глупый вопрос и сразу же раскаялась в этом.
— Я пошутила. Я обязательно вернусь, что бы ни случилось.
Спускаясь, Ева не переставала изучать взглядом селение. Маленькие домики, больше похожие на лачуги, кое-где костры, люди, суетливо снующие туда-сюда по своим утренним делам вперемешку с разными животными, змеями, огромными птицами. Чем ниже она спускалась, тем лучше могла разглядеть все это.
С правой стороны, вблизи от крайнего дома этого необычного поселения, виднелся ковчег. Огромный лайнер старинной и какой-то необычной конструкции. Глянув на него сверху, Ева приняла его сначала за какое-то плато, по непонятным причинам совершенно не имеющее растительности на своей поверхности. Но теперь она ясно различала в нем признаки летательного аппарата. Сердце взволнованно забилось в груди, а по животу прокатилась легкая волна тепла. Она снова и снова посматривала вправо, не переставая, тем не менее, осторожно спускаться вниз. Волнение охватывало ее все сильнее. «А что, если он до сих пор работает? Ведь это – одна из первых космических систем жизнеобеспечения. В качестве горючего она наверняка может потреблять и почву планет и что угодно еще, любую материю. И если она все еще может работать… может это мой шанс вернуться на Землю? Наверняка устройство этой системы такое же, как и у современных. Ну, или похожее. Даже если совсем другое, то принцип действия однозначно тот же. Я смогу в нем разобраться, я же специалист!» но какими бы светлыми надеждами не воспылало в этот момент ее сердце, реальность была очевидна. И внутренний голос, голос холодного разума, совершенно бесстрастно оборвал ее мечты: «Ева, Ева! Ну, куда же ты полетишь? Где она, твоя Земля? Ведь если бы ты это знала, разве была бы ты сейчас здесь?». Как ни грустно было признать, но голос этот был абсолютно прав.

Волк ждал ее у самого подножия склона. И откуда он только узнал, что она придет именно сегодня, ведь время визита не было договорено? Но это даже хорошо, что он здесь. Не придется разыскивать его по всему селению, расспрашивая окружающих и привлекая тем самым к себе совершенно ненужное внимание.
— Приветствую тебя, Ева.
— Приветствую тебя, главный волк.
Позади волка стояли несколько жителей селения и с интересом рассматривали гостью. По их лицам было заметно, что ее космический костюм привлекает их гораздо больше, чем она сама. И это вызывало улыбку. Старик тоже улыбнулся своей сухой, желтозубой, но довольно приятной искренней улыбкой.
— Не называй меня больше главным волком. Меня зовут Гор. Прости, что не сказал тебе сразу своего имени. Добро пожаловать к нам, Ева. Мы очень рады твоему приходу. Пойдем, я познакомлю тебя с нашей жизнью.

День выдался на редкость интересным и познавательным. Почти от самого подножия обрыва начался их долгий разговор. Гор провел Еву вглубь селения и долго водил по его обширной территории, рассказывая, как и чем живут его жители. Это было очень необычно для девушки привыкшей к совершенно другому устройству общества.
Все люди, снующие вокруг, были заняты какими-то своими утренними делами. Но это было совсем не так, как занимаются делами люди ее родной планеты. Вначале Ева не могла понять, чем же отличается эта утренняя суета от той, что бывает обычно по утрам в многолюдных земных городах. Лишь потом она с удивлением для себя осознала, разница состояла в людском настроении. Все, что делалось людьми сейчас вокруг них, делалось с таким увлечением и любовью, что работающие улыбались, смеялись, шутили. Некоторые громко пели, и от этого несвязного и смешного их пения становилось так легко и радостно на душе, что хотелось самой присоединиться к этому всеобщему труду. На Земле никогда она такого не испытывала. Там люди трудились, лишь выполняя свои обязанности и никто не испытывал радости от своего труда. Лишь усталость. Поэтому на улицах, особенно по утрам и после работы вокруг сновали совершенно угрюмые и обозленные друг на друга серые личности, удивительно похожие один на другого своим обреченным видом. Они могли лишь навевать друг на друга тоску. Утром они имели совершенно лишенные интереса и цели лица, а уж после работы или учебы они возвращались домой совсем разбитыми. И все они говорили о чем-то, но в голосах не было радости. Даже слышимый то тут, то там смех совершенно не имел никакого смысла из-за отсутствия в нем элементарного веселья и искренности. Это было так, словно смеялись они не потому что хотели, а лишь потому что так надо, так принято. Но здесь все было по-другому. Здесь труд никому, похоже, не был в тягость и каждый делал только то, что хотел делать сам. Делал с радостью и энтузиазмом. Здесь было именно так, как должно было быть всегда и везде. Так, как было задумано создателем изначально. А Ева не сомневалась, что задумано было именно так. И она в который раз с восторгом оценила неподвластную людям вселенскую мудрость того, кто создал этот мир именно таким для своих детей.
При виде Гора каждый житель приостанавливал свою работу и с радостью приветствовал старейшину. А вместе с ним и его спутницу. Еве это льстило. Она искренне улыбалась всем, кто попадался на их пути.
Домики людей были маленькими. Они были собраны из хорошо обработанных стволов деревьев и очень похожи на древние русские срубы, которые Ева видела когда-то в музее русской истории, но все же немного от них отличались. В каждом таком домике могло уместиться человека три, и то от силы. По крайней мере, так казалось на первый взгляд, а окон в них вообще не было. Бревна были уложены с некоторыми промежутками таким образом, что создавался эффект жалюзей. То есть снаружи не было видно, что происходит внутри, зато изнутри было ясно видно все, что творится снаружи. Внутри помещение состояло лишь из мягкой подстилки из сухой травы, и никакой утвари не было вовсе. Вход закрывался длинными широкими листьями, подвешенными вертикально.
Солнышко ласково пригревало, с каждой минутой становилось все жарче, а людей на улицах селения становилось все больше. Две молодые волчицы степенно вышли из одного домика, зевая и томно потягиваясь. Приняв облик девушек, они принялись с увлечением и улыбками мять толстыми палками какую-то сочную траву в полости широкого пня, который только что откуда-то притащили. Ева почуяла приятный запах и остановилась.
— Что они делают, Гор?
— Жидкость для омовения. Сок этих растений обладает очищающими свойствами. Очень хорошо промывает шерсть животных и тела людей. К тому же придает им приятный запах.
— Да, запах действительно приятный. Я отсюда его чувствую.
Девушки кокетливо перешептывались и хихикали, искоса поглядывая на незнакомку, пришедшую с Гором. Ева тоже им улыбнулась. Она очень хотела бы подружиться с ними, или хотя бы просто подойти и поговорить. Но не решалась. Гор долго говорил ей что-то о целебных свойствах некоторых трав, которых местные жители используют для совершенно разных целей в своей повседневной жизни. А Ева не могла оторвать глаз от кипящей вокруг суеты. Она ловила себя на мысли, что ей безумно нравились обитатели этого Рая. Они были до абсурда честны в своих чувствах. Все, что испытывали они, все их ощущения, их эмоции, их желания, были ярко нарисованы на их открытых красивых лицах. Она уже замечала эту особенность у своего Орта, но видеть целый народ, обладающий такой же, как у него искренностью и открытостью было просто невероятно!
Наблюдая за этими удивительными людьми и предаваясь размышлениям, Ева и не заметила, как они с Гором уже снова медленно шли между домиками.
В самом центре селения Ева увидела здание, совершенно отличающееся от тех, что были вокруг. Оно было гораздо больше, чем все остальные. И в его стенах не было щелей для света. Напротив, стволы были пригнаны настолько плотно, что навряд ли между ними смогло бы проскочить даже самое маленькое и пронырливое насекомое. Здание не имело дверей, не имело крыши, и напоминало гигантскую коробку, внутрь которой попасть можно было, только взобравшись на самый верх по крепкой деревянной лестнице. Ева торопливо обошла его со всех сторон.
— А это что за такой интересный дом? В нем тоже кто-то живет?
Гор засмеялся своим скрипучим старческим голосом.
— Какой же это дом? Разве в таком доме можно жить? Наверное, жизнь на Земле сильно отличается от нашей, если ты не видела даже таких простых вещей. Это амбар. Для хранения зерна. Мы собираем зерно и складываем его здесь. В этом амбаре оно может храниться до следующего урожая. Ведь злаки не плодоносят круглый год, как другие растения. Они созревают и осыпаются. Их нужно успеть собрать и спрятать. Это очень полезная и питательная пища. А как на Земле хранят злаки? Разве не в амбарах?
— Честно сказать, я не знаю, есть ли там злаки вообще. Мы в основном едим синтетическую пищу. Ну, то есть такую пищу, которая не растет сама по себе, как у вас. На Земле пищу синтезируют люди. В специальных лабораториях. Не знаю, понятны ли вам эти слова. Наша планета истощена. Она не может дать нам достаточно пищи. И людям приходится самим делать то, что можно было бы есть. На вкус эта пища совсем не такая, как ваша. Она вкуса совсем почти не имеет. Она мертвая. Так же как и вода, которую получают химическим способом.
Гор с удовольствием слушал Еву, но было заметно, что он совсем немного понял из ее рассказа. Однако уточнять не стал. И они пошли дальше.
— Судя по вашему жилью, холодов у вас не бывает. Да? – постаралась Ева побыстрее перевести разговор на другую, не такую грустную для нее тему.
— Как же, во время дождей у нас холодно, – с удовольствием поддержал ее Гор, — Люди почти не выходят из своих жилищ по несколько долгих дней в году. Только в сухой траве можно перенести этот холод.
— Дожди. Разве может быть по-настоящему холодно, если идет дождь? Я говорю о зиме. У вас тут, наверное, совсем не бывает зимы?
— Я не понимаю значение этого слова. Ты про что говоришь?
— Значит, нет. Если бы была, ты знал бы, что это такое.
— А на Земле это есть?
— Не везде. В некоторых поясах, но не везде. Возможно, где-то и на вашей планете зима бывает, да, совершенно точно, бывает. Когда я пролетала над поверхностью, приборы зафиксировали на полюсах температуру +243 градуса по Кельвину. А это – настоящий мороз, хоть и не очень сильный для полюсов, но самый что ни на есть настоящий.
— А что это такое?
Ева тщетно пыталась объяснить Гору значение этого слова. Через какое-то время она уже пожалела о том, что завела разговор на эту тему. Гор никак не мог понять, что такое мороз, как вода может стать такой твердой, что по ней даже можно ходить и как с неба могут сыпаться холодные птичьи перья в таком количестве, что все вокруг становится белым. Она называла эти перья снежинками, кристаллизовавшимися на морозе капельками воды, но это объяснение ничего не объясняло, а лишь усложняло еще больше. Поэтому, выслушав внимательно то, что она ему говорила, он не стал больше спрашивать и перевел разговор на другую тему.
— Смотри, видишь вон тот небольшой участок, застроенный одинаковыми домами? Там живет семейство оленей. Кстати, ты заметила, что животные одного семейства стараются держаться поближе друг к другу?
— Конечно, это не удивительно, каждый хочет быть поближе к своей семье.
— Но семейства никогда не обосабливаются от других окончательно. Работают и отдыхают все жители обычно сообща, дети играют вместе… там справа, видишь, — Гор указал пальцем на несколько особенно крупных домов, — там живет семейство львов, они родственники Орта. Это его мать попросила меня следить за ним до тех пор, пока он не умрет. Она умоляла меня не оставлять его тело в лесу не захороненным и позволить ей самой похоронить сына, когда он умрет. Орт совершил преступление и был изгнан. Но отказать его матери в этой просьбе я не мог. Поэтому я послал Зулу следить за Ортом… вон там дальше, живут медведи, левее – семейство лисиц. Вообще-то лисицы часто селятся вместе с нами, волками, мы даже считаем их нашими близкими родственниками…
Внезапно что-то большое заслонило солнце над их головами. Ева взглянула в небо. Прямо над ними парила большая ослепительно белая птица, бросая на них тень от своих громадных крыльев. На фоне падающего сверху на нее солнечного света она и сама вся казалась светящейся. Это прекрасное видение просто завораживало своей необычностью и сказочной красотой, заставив Еву и Гора невольно замедлить шаг. Гор остановился, тяжело вглядываясь в небо и искренне широко улыбаясь. Только тут Ева поняла, что он не просто любуется птицей. Он ждет ее приземления. Он приветствует ее своей улыбкой, он рад ее появлению.
Птица снижалась, гордо кружась над их головами и обдавая их ветром при каждом взмахе своих огромных крыльев. Вскоре она коснулась пыльной поверхности дороги и, сложив прекрасные крылья за спину, горделиво предстала перед Евой и Гором. Она была высока. Рост ее был почти как у Евы, которая тщетно пыталась сейчас вспомнить, как же называется эта порода птиц.
Как и ожидалось, всего через несколько мгновений птица уже приняла облик человека. Это была женщина. У нее была потрясающе белая кожа без единого намека на румяность или загар. И вся она казалось, просто светилась вся своей аристократичной бледностью, напоминая аккуратную фарфоровую статуэтку. Тело женщины было необычайно стройным и грациозным. У нее была длинная тонкая шея, изящные нежные руки с такими же длинными и тонкими пальцами. А осиную таллию, казалось можно было с легкостью обхватить одними лишь ладонями рук. Короткие волосы на голове тоже были белыми, цвета абсолютной седины, и лежали они над поверхностью головы светлым пушистым ореолом. Но что поражало больше всего, так это большие черные миндалевидные глаза, яркими бусинами сверкающие на ее абсолютно белом лице. Ева смотрела на женщину раскрыв рот. А та улыбнулась ей и торопливо перевела взгляд на Гора.
— Наомби! Доченька! — волк широко раскинул свои старческие сухие руки и с нескрываемой радостью заключил в свои объятия тонкий стан пришелицы, — Как ты, милая? Как мои внучата? Я так давно вас всех не видел! Почему ты не взяла их с собой?
— В другой раз обязательно их возьму. Они тоже скучают по тебе. Я узнала о гостье с Земли и сразу же прилетела. Знаешь, слухи очень быстро доходят до самых дальних уголков. Это она?
— Да, это и есть наша Ева. Ева, познакомься, это Наомби, моя дочь.
От изумления Ева не сразу смогла что-то сказать в ответ. Она лишь растерянно улыбалась какое-то время, потом удивленно воскликнула:
— Этого не может быть! Твоя дочь? У волка дочь птица? Это что, шутка?
Гор хрипло засмеялся, Наомби подхватила его смех с легкостью и умилением.
— В этом нет ничего удивительного. Ведь я не только волк. Прежде всего, я – человек. Я мужчина. А ее мать была женщиной. Разве это странно, что у нас есть дети?
— Нет, но… как же это? Волки же млекопитающие. А птицы… птицы… они ведь совсем по-другому размножаются… извините, что я вдаюсь в такие подробности, это конечно неэтично, но… как же…
— Мы – живородящие птицы, — широко улыбаясь, объяснила Наомби, решив, что просто обязана взять это объяснение на себя, избавив отца от женских, как она считала, разговорчиков, — Мы размножаемся совсем не так, как те маленькие пташки в лесу, которые не умеют становиться людьми. Ты это имела ввиду? Они тоже птицы, но они не такие, как мы, они несут яйца. А мы – нет, хоть с виду и очень на них похожи. Мы рождаем наших детей так же, как это делают животные. А разве на Земле все не так? разве там животные могут соединяться только с представителями своего вида?
— Да.
— А ты, Ева, какое животное?
— Я – никакое. Я человек. На Земле все не так, как у вас тут. На Земле люди не могут становиться животными. Люди — это только люди. А животные – только животные. Я человек. Просто человек. Я всегда такая, как сейчас.
— Как это грустно. Но ничего, ты не расстраивайся. Просто человеком быть, наверное, вовсе неплохо. Знаешь. У нас тоже есть такие люди. Например, дочь оленей Лана. И еще Теоза, дочь медведей. Бедняжки, они так переживают из-за этого. Они считают себя неполноценными. Боятся, что от этого их станут меньше любить их родные и друзья. Тебе просто необходимо поговорить с ними. Объяснить им, что быть просто человеком – это вовсе не плохо.
— Я с удовольствием поговорю. Я им все объясню. Конечно.
— И ведь самое главное, что детей они смогут иметь совершенно нормальных, правда, папа? Дети будут теми животными, каким будет их отец.
— Да? – Ева снова испытала удивление, — а почему же ты тогда не волчица?
— Ее мать была прекрасна, — несколько отрешенно заговорил Гор, стоявший все это время молча, с грустью о чем-то задумавшись, — как она была прекрасна! Наомби похожа на нее. Я тогда тоже был красив. И молод. Мы так любили друг друга… как же я страдал, когда она умерла! Я не знаю, как смог жить дальше без нее, почему не умер вместе с ней? Наверное, только из-за детей. Наших детишек, которых она мне подарила. Наших малышей. Она родила мне пятерых прекрасных малюток. Трое из них – птицы, как Наомби. А двое младших – волчата, мой сын Дениз и дочь Рома. Детей-птиц я редко вижу, они живут на море. Им нужна вода. Иногда они навещают нас, но это бывает так редко. А вот дети- волки со мной. Здесь в этом селении.
Старый волк приуныл. Воспоминания расстраивали его. Но он силился не расклеиться окончательно перед гостьей с Земли и постарался перевести разговор на другую тему. Ева лишь краем уха слушала продолжения его рассказа. Она никак не могла прийти в себя от услышанного. Как все это странно. Оборотни совсем не такие существа, какими она их себе представляла. Ей почему-то казалось, что они как животные могут размножаться только с представителями своего вида. А оказалось совсем не так. Они перемешиваются, создают смешанные браки, но при этом не рождают гибридов, как можно было бы логически предположить. Они не мутируют, сохраняя в себе гены лишь одного какого-то вида. Как это удивительно, и как мудро.
Дальнейший путь они продолжили уже втроем. Разговор стал гораздо более интересным и оживленным с той минуты, как к ним присоединилась Наомби. Она была настолько красноречива и обаятельна, что заставляла свою слушательницу просто замирать от интереса, внимая ее словам. Странное ощущение, но Ева поймала себя на мысли, что с самого начала знакомства между ней и этой необычной и безумно красивой девушкой-птицей проскочила какая-то странная искра. Она ощущала необычное тепло, разговаривая с ней. Никогда не испытывала она такой симпатии ни к одной из своих земных подруг. Может быть, дело было в обаянии собеседницы, а может в схожести их характеров и интересов. Им было о чем поболтать и уже через несколько минут разговора обе считали друг друга подругами.
А на улицах селения тем временем становилось все оживленнее. Уже к полудню из своих домиков начали выбираться малыши. Их становилось все больше и больше. Словно по команде детеныши разных возрастов и видов оказывались на улице и начинали свои извечные детские игры. Они весело барахтались прямо под ногами взрослых, щедро одаривая друг друга знаками внимания в виде покусываний или тумаков. Со всех сторон доносились их разноголосые выкрики и смех. Вокруг кипела возня. При виде троицы они чаще всего останавливались и отвлекшись от игры застывали с округлившимися от удивления глазами. Ева понимала, что именно она является объектом такого пристального детского внимания. Конечно, Гора и Наомби они наверняка хорошо знали. А вот незнакомка да еще в таком странном костюме не могла не вызывать интереса. Ева улыбалась каждому смотревшему на нее серьезному малышу, и через мгновение серьезные непонимающие взгляды тоже сменялись улыбками. Некоторые малыши увязывались следом, чтобы получше ее рассмотреть, а то даже и потрогать. Но, посмотрев и потрогав, они мигом теряли к ней интерес и удалялись для продолжения своих увлекательных игр. Наомби при этом не уставала знакомить Еву с каждым таким малышом, как можно подробнее рассказывая ей о характере каждого. Ева даже и подумать бы не могла, насколько интересны ей станут такие рассказы. Она никогда не испытывала особой симпатии к маленьким детям. Скорее всего, потому, что на Земле она их почти никогда толком–то и не видела. Земные детки редко живут вместе со своими родителями во взрослых кварталах. Только очень состоятельные люди могут позволить себе растить детей самостоятельно, остальные же малыши воспитываются в специальных детских заведениях, лишь иногда навещая родителей. Так же воспитывалась и Ева. Она помнила, как больно ей было каждый раз, когда приходилось уезжать от мамы, которую она очень любила. Лишь когда Ева достигла своего совершеннолетия, ей посчастливилось поселиться с мамой в одном квартале, и даже в соседних домах. Но сколько долгих лет общения было безвозвратно потеряно к тому времени. Теперь же она с умилением смотрела на этих счастливых малюток, имеющих возможность постоянно быть рядом с теми, кого они так любят, своими родителями. Она по-хорошему завидовала им. И в то же время завидовала их мамочкам. Она почему-то очень хотела сейчас приблизиться хотя бы к одному такому вот милому пухлому комочку. Подержать его на руках, приласкаться лицом к его уютному теплому тельцу. Такое странное ощущение. Такое необычное, такое новое для нее. Ей хотелось разрыдаться от осознания того, насколько же трудно земным матерям отдавать на воспитание своих детей, таких же пухленьких, таких же уютных и милых, таких же любимых, как и эти, что резвятся сейчас вокруг них. Как трудно, наверное, было и ее маме это делать. Нет! Она никогда не отдаст никому своего сыночка или доченьку, если они у нее когда-нибудь будут…
Зулу вырос прямо на их пути. И откуда он только взялся, этот юноша. Появился, словно из-под земли и прервал то прекрасное, что только что начало зарождаться в ее душе, словно отрезав его ножом поток ее нежных мыслей.
Наомби легко взяла Еву за руку, заметив, как содрогнулась подруга при виде него и как испуганно она на этого парня. А он… он не просто смотрел. Он пожирал глазами испуганное личико Евы.
Волк остановился и поприветствовал юношу. Зулу вежливо спросил его о здоровье, не сводя при этом глаз с гостьи. Волк ответил ему, что все хорошо, поблагодарил за заботу. и они пошли дальше. Зулу тоже хотел пристроиться к их маленькой экскурсии. Но Наомби, заметив замешательство и скованность Евы, очень вежливо и эффективно его отшила. Ева с благодарностью восприняла этот ее поступок. Уж с кем ей совсем не хотелось сейчас общаться так это почему-то с Зулу. Этот человек очень отличался от остальных жителей селения. Причем совсем не в лучшую сторону. Ей не хотелось верить, что кто-то из жителей этого Рая способен причинить ей вред, даже скорее всего так оно и было, но все же он ей не нравился. Он вызывал в ней отвращение и какой-то неведомый доселе животный страх. Парень остался стоять, провожая их безумным и дерзким взглядом. Ева же, удаляясь от него, не переставала чувствовать на себе этот его взгляд. Ее просто коробило это его нездоровое внимание к ней.
— Ты ему нравишься, — уловила Наомби смущение Евы.
— Он все время так смотрит на меня. Как будто хочет рассмотреть меня изнутри. Мне не по себе от этого взгляда. И мне это совсем не нравится. И если быть до конца откровенной, я его боюсь.
— Боишься? Брось. Здесь некого бояться. Но знаешь, не ты одна испытываешь отвращение к нему. Гадов все недолюбливают, хотя стараются этого и не показывать. Я думаю, это из-за их внешности. Они особой красотой не отличаются, как ты наверное уже и сама заметила. Люди стараются общаться с гадами, как и со всеми остальными животными, на равных, но гады чувствуют неприязнь окружающих. Поэтому они и живут немного поодаль от самого селения. Вон там, смотри, — и Наомби указала рукой на несколько отделившихся от селения одинаковых домиков, — А если честно, мне их даже жаль.
— Ну не знаю, не знаю. Внешность тут виновата или что-то еще, только с этим парнем лучше не связываться. Мне кажется, он способен на не очень хорошие поступки. И об этом говорит вовсе не внешность. Его взгляд. Он один из вас. Он не умеет лицемерить и притворяться, как это могут делать те, кто живет на Земле. Поэтому в его взгляде можно прочесть все, что он испытывает. А намерения у него не очень добрые. Хорошо, если мне показалось. Очень хочется в это верить.
— Вот и поверь. Хотя, кто его знает.

Волк глубоко вздохнул, хрипло и тяжело втянув в себя воздух. Остановился.
— Папе нужно отдохнуть. Давай отведем его домой.
В логове волка было довольно уютно. Пахло сухой травой. Гор почти сразу уснул, стоило только лечь. Наомби заботливо укрыла его душистой копной трав и завесила большими листьями вход в дом.
— Он очень старый, Ева. Совсем слаб. Ты извини его. Отец очень гостеприимен. Если бы только не старость.
— Наверное, мне пора уходить.
— Почему? Останься!
— Как я могу остаться, если хозяин уснул?
— Отец ведь пригласил тебя жить в селении. Останься хотя бы на одну ночь.
— Я бы и правда осталась у вас на ночь. Только где мне спать?
— Можешь остаться в моем доме, — неожиданно раздался сзади приятный мужской голос. Ева оглянулась и увидела молодого мужчину. Он стоял позади них и был точной копией старика, мирно спящего сейчас в доме. Но только был он молодым и красивым. И неиссякаемая энергия жизни била из него ключом, заставляя светиться яркими искорками его по-детски озорные черные глаза — Привет, сестричка!
— Здравствуй, Дениз!
— Ну, как вам мое предложение, девушки?
— А ты где будешь спать? – кокетливо спросила Ева, разыграв легкое смущение на своем лице.
— Я лягу с отцом.
— Хорошо. Я обещаю, это только на одну ночь. Потом я уйду. Завтра. А ты, Наомби?
— Что я?
— Ты улетишь к себе?
— А как ты сама думаешь, культурно оставлять гостью в одиночестве? Ты бы так поступила, если бы к тебе пришли гости?
— Останешься? Да, пожалуйста, останься!
Долгое время еще Наомби с увлечением рассказывала Еве о своей жизни. Ева слушала, иногда задавала вопросы, если было ей что-то непонятно. Иногда она вслух сравнивала жизнь в селении с жизнью на родной планете, и каждый раз замечала про себя, что чаще всего сравнения эти были далеко не в пользу Земли и ее обитателей. «Странно, почему так? — думала она. — Почему эти нелюди, вдали от Родины своих предков смогли создать общество, о котором земляне могли бы только мечтать. В чем же причина такого парадокса? Ведь судя по всему, именно земляне основали это поселение, и именно они породили этих оборотней. Как же они смогли оградить свои детища от тех недостатков, которые так характерны для всех людей?»
Девушки бродили по селению, в который раз обходя его по кругу, и каждый раз находя что-то новое для разговоров о жизни в нем. Ева была неслыханно удивлена, увидев, какие сказочно красивые фигуры вырезают их дерева здешние обитатели. Как необычно, как оригинально выкладывают они узоры на земле возле своих домов при помощи разноцветных камней. Некоторые дома оплетали заросли красивейших растений. А, присмотревшись к растениям повнимательнее можно было различить замысловатые узоры, созданные при помощи растений разного цвета. В одном месте Ева смогла различить в этих растениях лицо девушки. Она в изумлении остановилась, не веря свои глазам.
— Я уверена, это лицо девушки, которую любит хозяин дома. Только любовь способна пробудить человека к созданию такого шедевра. Я угадала?
— Угадала. Только теперь она его женщина. Недавно у них родился тигренок. Он еще совсем маленький. Такой смешной.
Они гуляли пока солнце не стало садиться за горизонт, окрашивая в ярко-малиновый тона все вокруг и навевая странные, грустные мысли. Ева не сразу поняла, почему ей так грустно смотреть на все это великолепие. Лишь потом поняла. Она скучала. По Орту. Как он там один. Ждет ее и ему наверное сейчас тоже грустно. И даже намного грустнее, чем ей. Да, окажись она вот так вот, как он, совсем одна, наверное она предпочла бы умереть сразу. Бедняга Орт.
Вскоре совсем стемнело, и они вернулись к дому Дениза.
Забравшись вдвоем в мягкое сено, и им же укрывшись, они какое-то время еще болтали, пока сон не сморил обеих.

— 11 —

Прикосновение теплой руки к щеке прервало Евин сон. Рука медленно скользила по ее лицу, убирая волосы с губ девушки. «Орт», — нежно прошептала Ева, боясь открыть глаза. опасаясь, что открыв их, она поймет, что это всего лишь сон. Она чувствовала его теплое прерывистое волнующее дыхание у своего виска. Ощущала прикосновение его нежных пальцев к своей щеке. Она улыбалась, стараясь всем телом покрепче прижаться к его груди. Он обнял Еву и губы его заскользили по ее шее, обжигая кожу. Рука медленно поползла к ее груди, неловко расстегивая комбинезон… что-то было не так… она не сразу осознала, что именно… откуда это волнение, эта странная настойчивость… и где же … где же запах его волос? Его нет. Его нет, нет запаха, такого манящего, такого уютного запаха, что окружал ее в минуты сна на его плече…
— Зулу! Что ты делаешь здесь?!!
Ева вскочила, напуганная резким выкриком Наомби. Сердце ее колотилось от испуга так, словно было вовсе не сердцем, а старым поломанным двигателем, угрожающим вот-вот взорваться. В доме было темно. Но в темноте она все-таки смогла ясно различить фигуру юноши. Он был совсем рядом и пристально смотрел на Наомби своими черными шариками глаз. Судя по всему, он не думал, что Наомби здесь, рядом с Евой. Он был очень удивлен и напуган этим неожиданным обстоятельством.
— Как ты посмел войти?!!
Юноша попятился к выходу.
— Она будет моей женщиной. Она этого хочет. Я видел это в ее движениях, — его шепот в темноте казался Еве змеиным шипением.
— Это неправда… я спала… я не знала, что… — ее голос был очень тих от пережитого только что потрясения. Зачем она пытается оправдаться? И перед кем? Скорее всего, перед самой собой. Она отвечала на ласки. Но она не знала, кто ласкает ее. Она ошиблась, подумав, что это Орт. Да, именно так и было.
— Я сейчас позову брата!
— Нет. Наомби, нет. Я ухожу. Ухожу…
И он исчез, словно ночной кошмар, словно жуткое видение, тихо проникнув сквозь листья на входе.
Ева сидела с полными слез глазами. Она не могла вымолвить больше ни слова.
— Как ты, Ева? Испугалась? Я не думала, что он на такое способен. Хорошо, что я была рядом с тобой. А ведь ты была права, он не так хорош, как нам хотелось бы о нем думать.
Словно выйдя из транса, Ева всхлипнула вдруг и упала лицом в траву, содрогаясь в безудержных рыданиях.
— Не нужно так, — робко попыталась успокоить ее Наомби, — он не придет больше. Не посмеет. Никогда. Завтра я скажу отцу. Его накажут… не плач… ну, не плач. Это больше не повторится. Я обещаю…
— Спасибо, что заступилась за меня. Я завтра же уйду отсюда. Я не смогу больше быть здесь. Я его боюсь. Я так боюсь. Я никогда никого не боялась. А его боюсь. Почему-то.
Ева ревела, как ребенок. Наомби гладила ее по волосам, пытаясь успокоить, но понимала, что навряд ли это возможно в такой момент. Ева рыдала, сама не понимая толком причину своих рыданий. Это был не просто шок от произошедшего, не просто страх перед Зулу. Было что-то другое в этих ее рыданиях. Другое. Как хотела она сейчас прижаться к широкой груди Орта. Снова почувствовать себя защищенной. Но он далеко. Думает ли он о ней сейчас? Как он там один, в своем лесу? Она готова была прямо сейчас бежать из селения. К нему. Но сейчас ночь. Нужно дождаться утра. Дождаться утра.

— 12 —

Старый волк тихо лежал у зеленых дверей своего дома, если конечно можно назвать дверями эти длинные широкие листья. Ласковое утреннее солнышко мягко освещало его седую шерсть. Он млел, подставляя морду его лучам, блаженно прикрыв при этом глаза. Он думал. Странное чувство не давало ему покоя. Он должен сделать что-то важное. Он должен успеть. Но что он должен успеть он не знал. Он просто знал, что в его руках судьбы людей. А откуда он это знал, оставалось загадкой. Он должен успеть. Успеть что? К чему это странное предчувствие?
При виде Евы и Наомби, вышедших из дома Дениза, он принял облик человека.
— Привет, Ева. Привет, дочка. Прошу простить меня за то, что так рано оставил вас вчера.
— Ну что ты, папа. Все хорошо. Мы прекрасно провели вчера день.
— Как вам спалось?
Наомби замешкалась, размышляя, стоит ли говорить сейчас отцу о ночном происшествии, или сказать потом. Но Ева резко оборвала эти ее размышления.
— Все хорошо. Мы прекрасно выспались, — выпалила она. «Я не маленькая девочка, чтобы доносить старшим о своих обидчиках, — решила Ева, — Сама справлюсь, не такой уж и серьезный случай. Что зря беспокоить старца».
Наомби недоверчиво на нее покосилась не совсем понимая причину такой скрытности, но спорить не стала. И через несколько минут они уже сидели все вместе у дома старого волка и с благодарностью вкушали плоды, которые так предусмотрительно и гостеприимно принес Дениз. Наомби весело болтала обо всяких пустяках, стараясь заглушить своей болтовней скованно-напряженное состояние гостьи. Остальные же слушали эту ее болтовню, весело и непринужденно улыбаясь.
Трое волчьих щенков возились рядом с их скромной компанией прямо в траве. Никого из детей еще не было видно, а эти уже веселились, изредка подбегая ко всеобщему «столу» и прихватывая для себя немного пищи.
Ева умиленно бросала на них взгляд. Вскоре заметив на себе этот ее взгляд, один из малышей робко подбежал к их компании, но не убежал сразу, взяв немного пищи, а уселся рядом. Постепенно подсаживаясь поближе, вскоре он подобрался вплотную к Еве. Он был пухленьким и пушистым, по виду еще совсем малышом, хотя и очень крупным. Ева протянула к нему руку и ласково почесала его за ушком. Щенок, почувствовав себя совсем уж свободно, быстро улегся и подполз еще ближе, стараясь просунуть мордочку под ласковую руку девушки. Еще мгновение и он уже лежал головой у нее на коленях, блаженно щуря глазки и подставляя головку для почесываний. Ева усмехнулась. Ей безумно нравилось гладить этого малыша, такого тепленького и такого мягкого на ощупь. Все поглядывали на них, растроганно улыбаясь. А малыш был просто вне себя от восторга.
— Это мой внук, сынок нашей Ромы, — с нескрываемой гордостью заметил Гор.
— Пастор, не мешай Еве кушать, — с наигранной строгостью сказал Дениз.
— Ну что ты, он совсем не мешает, — возразила Ева. Очень уж ей не хотелось отпускать от себя этого смешного и милого волчонка.
Внезапно малыш перевернулся на спинку. А когда Ева потянулась рукой, чтобы погладить ему животик, голова щенка приняла вид человеческого лица. Видимо, он хотел что-то сказать, и решил, что для этого не стоит полностью превращаться в человека. Ева засмеялась. Такого получеловечка ей видеть еще ни разу не приходилось.
— Ева! А ты расскажешь о нас своим друзьям, когда вернешься домой?
— Конечно, малыш. Конечно, расскажу.
— А они прилетят к нам в гости, как ты?
— Конечно… конечно прилетят. Прилетят…
Удовлетворенный ответом малыш снова сменил лицо на волчью морду и тут же подставил ее для почесывания.
Ева растерянно замолчала. Вопрос мальчишки заставил ее вернуться из сказки в реальность, о которой она и думать уже забыла, наслаждаясь благодатью этого Рая.
А ведь он прав. Они прилетят, если узнают обо всей здешней благодати. Они обязательно прилетят. И что тогда будет? Что будет, когда они прилетят, как он сказал в гости. Что будет, когда вслед за спасателями здесь окажутся сначала разведчики, а за тем и другие? Господи! Ведь это же будет катастрофа! Нет, не для землян. Катастрофа для всех жителей этой планеты! Как же она сразу об этом не подумала? Ведь нет никаких сомнений в том, что земляне захотят освоить эту планету для себя, создать здесь свою колонию. Мысли ее неслись со скоростью ветра. Она уже ясно представляла земные поселения на здешних просторах. Конечно, поселиться здесь смогут сначала только достаточно влиятельные и богатые люди. Грязные, жадные лицемеры, строящие из себя благодетелей и праведников, они начнут застраивать этот Рай своими серыми ужасными домами. А когда домов будет достаточно много, начнут прилетать другие, оплачивая каждый стандартный метр жилплощади на этой планете своими грязными наличными. Сначала, конечно здесь будет курорт. Потом, когда природа обнищает, здесь начнут строить заводы и другие различные производства, используя по максимуму неиссякаемые богатства здешних недр. Здесь не останется больше Рая. Они выкачают все соки из этой планеты, они загрязнят атмосферу отходами от производств, они истребят растительность. Они, люди, которые смогли убить свою Родину, так щедро подаренную им Создателем, сделав из нее серый безжизненный кусок камня, укрытый вечными облаками из вредоносных газов. То же самое ждет и этот прекрасный мир. Ведь он не просто уютное и красивое местечко. Этот мир – очень ценная находка для людей. Разведчикам приходится годами летать в космосе, разыскивая планеты, хоть мало-мальски пригодные для жизни людей. На некоторых из них приходится создавать искусственную атмосферу. Приходится растапливать вековые льды, создавать почву, чтобы лишь несколько тысяч людей могли жить на них, освободив от себя некоторое количество ценной площади на Земле. А здесь! Здесь все это уже есть. И даже больше. Здесь уже есть даже растения, пригодные для употребления в пищу, есть чистые теплые моря, прекрасный целебный воздух. Здесь практически ничего не нужно создавать, затрачивая на все это немыслимые средства. Здесь все есть и так! Нет никаких сомнений в том, что правительство Земли ухватится за эту находку, как за золотую жилу. Сколько денег из ничего! Сколько прибыли! И сколько радости тем, кто отправится сюда на отдых или постоянное место жительства! Здесь же, как в Раю!
Но тогда, что же будет со здешними жителями? Что будет с ними? И снова перед ее глазами понеслись видения возможной судьбы тех, кто так радушно принял ее в своем доме. Она уже видела, как подвергают гонениям всех этих милых и беззащитных оборотней. Как боятся их люди за их необычность, как боялась вначале и она своего Орта. Как ненавидят их за этот свой страх. И как в доказательства своей силы над ними, их используют в качестве рабочей силы при строительстве городов, или заключают в зоопарки, в холодные железные клетки, как тех животных, что остались еще на Земле. Рабство? Зоопарки? Или смерть? Смерть всех до единого? Господи! Как это ужасно!
Главный волк пристально вглядывался в изменившееся лицо Евы. Снова это предчувствие. Снова это странное предчувствие опасности. Девушка сидела, все так же нежно поглаживая щенка, но только взгляд ее внезапно нахмурился, а прекрасные глаза выражали ужас, медленно наполняясь слезами отчаяния. У волка замерло все внутри от этого ее вида. Наомби продолжала все так же болтать о пустяках, вызывая ответную веселость Дениза. Но волк уже не слышал их болтовни. Не видел больше ничего, кроме огромных наполненных слезами глаз Евы.
— О чем ты задумалась? – тихий голос главного волка вырвал девушку из ее размышлений. Фантазия уносила ее все дальше и дальше, показывая ей ужасные видения из возможного будущего этой планеты. И все это из-за нее. Сколько страданий невинных существ может оказаться на ее совести. Голос волка оборвал этот кошмар, заставив вздрогнуть и громко втянуть в себя воздух.
— Земляне – ваши враги, — выдохнула она тихим дрожащим голосом, совершенно не понимая, что делает, — Если они когда-нибудь сюда прилетят, многие из вас умрут… а те, кому посчастливится выжить будут обречены на страдания, которых вы никогда еще не знали…
Зловещее молчание повисло в воздухе. Ева закрыла глаза, немедленно раскаявшись в своих словах. Не нужно было этого говорить. Не нужно было. Она испугала их. И не столько словами, сколько слезами, невольно скатившимися по щекам, когда она закрыла глаза. Все смотрели на нее с непониманием, но полным осознанием того, что она говорит вполне серьезно.
— Я хочу видеть вашу священную книгу, — прервала Ева гробовую тишину, жестко тяготившую всех сидящих сейчас рядом с ней.
— Она на ковчеге. Идем со мной.
Гор медленно поднялся, оставив свой завтрак неоконченным, и непривычно ровным и уверенным шагом засеменил в сторону леса. Ева последовала за ним, оставив Наомби и Дениза сидеть в полном замешательстве.
Всю дорогу они шли молча, не замечая никого вокруг. И лишь у лайнера Гор тихо проскрипел:
— Я чувствую истину в твоих словах, землянка. Не знаю, почему, но я уверен в том, что ты права.

На лайнере было необычайно чисто. И совсем не ощущалось следов времени. Заметив ее легкое удивление по этому поводу, Гор сказал:
— Девушки из селения хорошо следят за порядком здесь. Мы хотим сохранить лайнер для потомков. Они должны знать свою историю. Поэтому необходимо, чтобы все здесь было, как положено, чисто и хорошо.
Ева мельком осмотрела все вокруг. Техника лайнера, попавшаяся при этом ей на глаза, казалась на первый взгляд примитивной и старой. Было очень заметно его древнее происхождение.
Гор, как полновластный хозяин всего этого, провел Еву в капитанскую рубку и уселся в кресло капитана. Ева уселась рядом с ним в кресло первого помощника и, как делала всегда на своем почтовом корабле, подобрала под себя ноги и взялась руками за подлокотники. На панели управления, прямо перед ней лежало несколько книг и небольшая потрепанная тетрадка. Все это было разложено празднично и красиво, как будто это были не источники информации, а не более, чем торжественное украшение помещения.
Пролистав наспех книги, это были судовой журнал, какая-то инструкция и несколько альбомов с картами, Ева решила, что после обязательно получше ознакомится с ними. Наверняка, это сможет многое ей объяснить. А может быть, по ним она даже догадается, в какой уголок Вселенной занесла ее шутница-судьба. Но это потом. Сейчас ее больше интересовало другое.
Ева бережно взяла в руки тетрадку, провела рукой по ее потрепавшейся старой обложке. Так вот какая она, знаменитая Священная Книга.
— Ты умеешь читать… — это было скорее утверждение, чем вопрос, — я так и думал.
— Можно?
— Читай. И говори вслух, что там написано. Я хочу это знать.
Старик откинулся на спинку удобного кресла, и устало закрыл глаза.
Ева открыла Священную Книгу и начала читать.

— 13 —

На самой первой странице красовалась не совсем четкая, но вполне еще различимая надпись:
« Дневник
Сергея Зотова
Международный институт генетики»

Следующая страница была почти полностью уничтожена, чем-то облита, и буквы сделанных на ней записей совсем расползлись. На последующих трех листах шло описание какого–то эксперимента. Она попыталась это читать, но эксперимент совсем не имел никакого отношения к интересующему ее сейчас вопросу.
Четвертый лист был загнут треугольником, словно отделяя предыдущую запись от всех последующих. А вот то, что после треугольника и было как раз тем, что она ожидала прочесть в этой тетради. Зотов писал простым, совершенно ненаучным языком. В отличие от предыдущей записи, он рассказывал здесь о своей жизни, почти не касаясь при этом самой науки. Было очевидно, что эти записи не предназначались для отчетов или научных трудов. Он писал это для себя. Просто вел дневник, как это делают миллиарды простых людей на планете.
Во многих местах почерк его становился неразборчивым. В других – буквы расплывались от влаги. Некоторых листов вообще не хватало. Но то, что удалось все-таки разобрать, давало довольно полное представление о том, что происходило несколько столетий назад с этим человеком и его семьей.

« …Не знаю, почему эта женщина пришла именно ко мне. Да и как она узнала о том, чем я занимаюсь в своей лаборатории. Я видел ее раньше около нашего здания. Но она никогда не подходила. А вот вчера – решилась-таки, подошла. Очень милая женщина. Зовут Наташа. Она долго смущалась, не решалась говорить со мной посреди улицы. Я пригласил ее подняться в лабораторию. Она стеснялась, потом все же зашла. И там она поведала мне занимательнейшую историю. Конечно, для нее она скорее ужасна, чем занимательна.
Наташа рассказала мне о своем муже. Его зовут Джон. Его предки родом с юга Шотландии. Добрый и умный человек. Трудолюбив, приятен в общении. Они женаты всего несколько месяцев, и, выходя за него замуж, она не знала о его настоящей сущности. А он не мог рассказать ей. Любил, боялся ее потерять. Думал, его тайна никогда не будет раскрыта. Как это банально. Первое время ему удавалось скрывать от нее свой секрет. Но потом вдруг все выяснилось. Причем совершенно неожиданно для обоих. А выяснилось то, что Джон – оборотень. Звучит не совсем обычно. Даже скорее совсем неправдоподобно. Я не поверил ей сразу. Решил, что она хочет меня разыграть. Хотел даже выгнать ее за такие шутки и запретить подходить даже близко к лабораториям впредь. Но что-то меня остановило. Ее глаза. В них было отчаяние.
Она говорила быстро, словно почувствовала, что я могу разозлиться на нее раньше, чем она закончит свой рассказ. И слова ее были так убедительны. Она рассказала, как по ночам они запираются с мужем в своем небольшом домике, и он превращается в волка.
Не знаю, как поверить ей. Это так необычно. Однако отвергать так сразу возможность поведанного я тоже не могу. Я ученый. Я должен во всем разобраться.
Женщина очень просила помочь им. Сказала, что очень любит своего мужа и очень боится за него. Наверное, она думает, что он просто болен, а я доктор и могу его вылечить. Наивная. Она даже не понимает, в чем заключается смысл моей работы и вообще Генетики, как науки в целом. Вот я и не знаю, что мне теперь делать. Пригласил Джона завтра к себе на консультацию. Возьму у него какие-нибудь анализы. Посмотрим, что там у него такое…»

«…Невероятно! Интереснейший случай. Работаю с клетками крови Джона. Очень необычный генетический состав. Строение клетки не отвергает того, что он может действительно оказаться тем, о ком говорила его жена.
Неуверен. Продолжаю исследования…»

«… оставил Джона у себя в лаборатории на несколько дней. Следил сегодня за его превращением в волка. Это Невероятно! Просто фантастика! Осмотр зверя показал его совершенную полноценность, как животного этого вида»

«… показания Джона:
— Что Вы чувствуете при вашем, так называемом превращении?
— Ничего особенного, для меня это вполне естественный процесс.
— Перестройка клеток происходит непроизвольно?
— Нет, отчего же. Я сам это делаю. По собственному желанию. Я полностью себя контролирую.
— Тогда зачем Вы это делаете? Не проще ли оставаться человеком постоянно?
— Мне хочется. Не знаю, с чем сравнить это желание. Ну, скажем, когда долго сидишь без движения, хочется поразмяться. Так и тут. Возникает дискомфорт. И желание стать волком.
— Вы помните себя в образе зверя?
— Да, конечно. Я все помню. И все понимаю, что делаю. Понимаю речь, только не могу ответить. Я пытался говорить, но строение пасти не позволяет.
— Вы хотите сказать, что и в образе волка Ваш разум продолжает оставаться Вашим, человеческим разумом? Он не становится волчьим?
— Да, именно. Я все осознаю, как тот же самый человек, которого Вы видите перед собой. Я даже не перестаю чувствовать любовь к своей жене. Обычные животные такого чувствовать, наверное, не могут…
— А Вам не передаются какие-либо особенности этого животного? Скажем, агрессия?
— Нет, что касается характера и интеллекта – я остаюсь все тем же Джоном, что и раньше. Изменяются только свойства тела. Усиливается обоняние, иногда чешутся зубы, зрение становится немного другим. И этот… хвост… ужасно мешает.
— Как давно это с Вами происходит?
— Всю жизнь. Я родился таким. И мои родители… то есть только отец и бабушка по отцовской линии, которые меня воспитывали, были такими, как я.
— Вам передалась эта особенность по наследству?
— Да. в детстве меня долго прятали от людей. До тех пор, пока я не научился контролировать себя, и пока я не понял, что не такой, как все и что нельзя показываться людям в образе волка. Я только к трем годам стал иногда выходить из дома.
— А Ваша мать, она была обычным человеком?
— Наверное. Она меня бросила, как только я родился. И сбежала. Меня растили отец и бабушка.
— Я слышал, что оборотни становятся волками по ночам и убивают людей. С Вами никогда такого не случалось?
— Слышали? Или в кино насмотрелись? Это все неправда, что про нас в кино показывают. У меня нет и никогда не было желания убивать. Но я тоже задавался в детстве таким вопросом, когда видел эти гадкие фильмы по телевизору. А бабушка говорила мне, что только очень злые оборотни могут использовать свой дар для убийства. Это из-за них люди боятся нас и не принимают. Хотя на самом деле мы такие же по духовным качествам, как и обычные люди. Ведь среди обычных людей тоже много преступников и убийц. А достается больше всех почему-то нам. И кстати, вовсе неправда то, что оборотни-убийцы ничего не помнят о своих убийствах, когда возвращаются в человеческий облик. Они все помнят и прекрасно осознают, что наделали. Поэтому и прячутся за ширму якобы своего невменяемого состояния. Дескать, не я это был – и все тут…
— Скажите, а Вы никогда не хотели иметь детей? Вы ведь любите свою жену.
— Хотел. Конечно, хотел. И хочу сейчас. Но я боюсь говорить с ней об этом. Боюсь, что Наташа бросит нас с малышом, как это сделала моя мать. Я не смогу жить без нее. Я просто умру от тоски… я видел, как страдал мой отец, как любил он мою маму до конца своих дней и как скучал по ней. Он жил только ради меня. Я не хочу так страдать. Не смогу. Боюсь, не смогу…
— Думаете, Ваши дети будут такими, как Вы?
— Уверен.
— А как Вы можете объяснить…
Дальше неразборчиво. Целая страница безумно интересных фактов по невероятному закону подлости напрочь ускользала от внимания девушки.
Записано со слов Джона… дота и подпись»
Подпись, вероятно, принадлежала оборотню.

«…никак не могу понять причину преобразования клеток. Наверное я плохой генетик. Я в отчаянии. Иногда хочется просто оставить это дело и не заниматься им больше. Но я не могу этого сделать. Я должен разобраться.
А пока удалось достоверно выяснить только то, что клетки вовсе не скрещены, как я думал вначале. Они совмещены! ДНК клеток волка и человека различны, но они существуют не отдельно друг от друга. А вместе, в одной клетке. При этом они не могут активизироваться одновременно. Только по очереди. Пока в клетках тела активизируется ДНК человека, тело имеет человеческие свойства. А когда активизируется ДНК волка, ДНК человека занимает пассивное состояние и тело приобретает волчьи характеристики. А это говорит о том, что он не гибрид, смесь человека и волка. Он – одновременно два этих существа!
Не удается пока понять, какой импульс мозга заставляет ДНК сменять друг друга. Если смена не происходит самопроизвольно, если Джон сам делает это, по собственной воле, то в его мозгу обязательно должен быть центр, отвечающий за смену ДНК. Нужны дополнительные исследования. Смогу ли я найти оборудование для этого?
Буду продолжать исследования, насколько это будет возможно…»

«…Зона расположения участка мозга, передающего импульс для смены ДНК:
Далее следуют многочисленные формулы, какие-то расчеты, зарисовки.
Основные характеристики импульса:
И снова несколько листов формул и зарисовок. Ева не стала сейчас углубляться в подробности этих исследований. Да и навряд ли она смогла бы в них что-то понять. Она ведь не генетик.

«…совсем забросил свою основную работу. Очень рискую быть уволенным. Слишком увлекся своими исследованиями. Нужно временно их прекратить…»

«… вчера ко мне приходила Наташа. Сообщила мне, что беременна. Спросила, будет ли ребенок нормальным. Я сказал ей правду. Может быть это жестоко, но соврать ей я не мог. Она должна сразу быть готовой к тому, что ждет ее и ребенка. Честно говоря я думал, у нее случится истерика. Но она совсем не расстроилась. Даже наоборот. Она просияла при одной мысли о том, что малыш или малышка будет похож на ее Джона. Странное все-таки это явление – любовь!»

«… я рассказал обо всем жене. я просто не мог больше держать от нее в секрете всю эту истории. Она в шоке!…»

«… необходимо срочно провести эксперимент. Обещаю полностью описать его на страницах этого дневника. Я на пороге великого открытия!»

Далее, как и было обещано в предыдущей записи, подробно излагалось описание результатов нескольких экспериментов над животными. Из этих записей Еве удалось понять то, что Зотов проводил совмещения ДНК некоторых животных. Несколько первых экспериментов успехом не увенчались. Зато последующие закончились успешно. Животные-оборотни не только родились, не только выжили, но и совершенно нормально развивались. На основании наблюдений за оборотнями было сделано два вывода:
1. животные одинаково комфортно чувствуют себя в обеих шкурах. Оба совмещенных организма развиваются совершенно нормально, причем каждое – по характерному лишь для данного вида пути развития.
2. наиболее разумное из совмещенных животных берет верх над другим, менее разумным. В итоге через некоторое время (не более двух месяцев) разум оборотня становится постоянным и больше не меняется.

«… Наташа родила позавчера. Случилось непоправимое. То, что ни в коем случае не должно было случиться. О ребенке узнали посторонние!
Все началось три дня назад. Позвонил Джон и сказал, что у его жены начались роды. Он боялся принимать их один. А кроме меня и Лизы, моей жены, ему не к кому больше обратиться за помощью. Конечно, мы с Лизой собрались и срочно приехали.
У нее были очень трудные роды. Наташа была на грани жизни и смерти. Не стану скрывать, мы все думали, что она умрет, и ее ребенок тоже. Мы с Лизой помогали, чем могли, но понимали, что без вмешательства специалистов надежды на спасение практически нет. Джон боролся за нее. Но и он был в отчаянии. Он был совершенно не в себе, когда вызвал на дом «Скорую помощь». Доктора очень быстро приехали. Наташа родила в реанимации. Медперсонал в шоке! Ребенок меняет обличье прямо на глазах. То младенец, то щенок. То плачет, то скулит…
Его изъяли. Наташа без сознания с самого момента родов. Но главное – она жива. Джон просил отдать ребенка ему, но главный врач клиники заявил, что ребенок скорее всего будет усыплен. И назвал малыша мутантом…»

«… боремся за жизнь ребенка. Наташа пришла в себя. Ее физическое состояние удовлетворительно. Скоро ее выпишут.
Джон требует показать ему дитя. Один раз показали. До нас дошли сведения о том, что его действительно готовят к усыплению…»

«… мы начали судебный процесс. Мы утверждаем, что родители имеют право растить то существо, которое они породили. А наши оппоненты утверждают, что такое аномальное существо не имеет права жить среди людей. Очевидно, что жизнь младенца полностью в руках судей и присяжных.
Джон с Наташей на пределе. Лиза почти все время с ними…»

«Судебный процесс закончился трагически. Ребенка приговорили к смерти. Джон вышел из себя, принял облик волка и в порыве ярости загрыз судью и троих присяжных. В зале началась неслыханная паника. Лишь это его спасло. В суете Лизе удалось уговорить его пойти с ней. Она увезла его к своей подруге в Омск. Джон объявлен в розыск. Меня хотели арестовать, но на этот раз у них не было оснований для ареста. Однако если узнают о моих противозаконных опытах, могут арестовать. А об опытах узнать совсем не сложно. Достаточно сделать обыск в лаборатории.
О ребенке ничего не удается узнать…»

«… мне удалось выгодно продать все наши вещи, вместе с жильем. Ночую в лаборатории. То же сделала и Наташа. Собираемся уехать к Джону и Лизе в Омск. Ничего о них не знаем. Они не звонили ни разу, никаких известий о себе не сообщали. Это опасно и для них и для нас с Наташей. Теперь мы тайно едем к ним. Назад дороги нет…»

«…боюсь, нас и здесь могут найти. У Сары большой частный дом, места хватает для всех. Но мы не можем остаться у нее навсегда. На вырученные от продажи имущества деньги мы решили купить лайнер. Не знаю пока, как мы это сделаем, но задумка не лишена смысла. Жизни на Земле нам уже не будет. Нас всех разыскивают. А если найдут, то что светит всем нам в дальнейшем? Страшно даже подумать. Поэтому мы и решили купить лайнер, нелегально выйти на орбиту, а затем и вовсе улететь подальше отсюда. Даст Бог, нам не придется летать в открытом космосе вечно. Не мы, так наши потомки наверняка смогут найти пристанище на какой-нибудь из планет. Ведь наверняка не только на Земле имеются подходящие для жизни людей условия. По крайней мере, очень хочется надеяться на это.
Сейчас очень большим спросом у богатых людей пользуются лайнеры – станции. Они предназначены не просто для дальних перелетов. В них практически можно жить долгие и долгие годы. Не знаю, зачем состоятельные граждане их себе приобретают, навряд ли кто-то из них собирается навсегда покинуть Землю. Скорее все это лишь ради престижа. Но нам это даже на руку. Думаю удастся приобрести как говорится «бэушный» лайнер, с рук, в хорошем состоянии, да еще к тому же и внимания особого этой покупкой не привлечь. Хорошая идея. Моя Лиза, как заядлый биолог уже мечтает, как запасется почвой, саженцами, семенами различных растений для того чтобы разводить земные растения на той планете, где мы решим остаться. А если это не удастся сделать при жизни, передаст свои знания в этой области нашим детям, которых мы обязательно собираемся завести. Я же собираюсь продолжить опыты над животными. Наш отлет ни в коей мере не должен остановить моих исследований. Джон полностью со мной согласен, обещает помочь в приобретении животных.
Да, совсем из головы вылетело. У меня есть печальная новость, которую я боюсь сообщить пока Джону и Наташе. Мои коллеги, оставшиеся на Родине, сообщили мне тайно о судьбе их ребенка. Он усыплен. Безумно жаль, ведь он и месяца не прожил…»

«… удалось купить лайнер. Приобретаем животных. Попросту грабим зоопарки и ботанические сады. Воруем животных с соседних ферм. Не думал, что смогу опуститься так низко. Но у нас много помощников в этом нелегком деле. Многие люди на нашей стороне. Не думаю, что станем так популярны в народе. Все так сочувствуют оборотням, потерявшим младенца. Но эта известность очень опасна. Нас могут обнаружить в любую минуту…»
«… вот мы и на орбите! Пока никем не замечены. Джон хорошо разбирается во всякого рода технике. Он занят сейчас в капитанской рубке. А у меня пока появилась минутка, чтобы написать эти строки.
Наш лайнер – просто чудо. Насколько это понятно мне, несведущему в технике человеку. Что больше всего меня удивляет в этой системе, так это то, что любые отходы нашей жизнедеятельности перерабатываются и преобразуются в пищу для людей и скота, а так же в некоторой степени – в горючее для самого корабля. Все преобразования происходят на молекулярном уровне. Кроме наших отходов жизнедеятельности он может использовать в качестве сырья для изготовления горючего любую твердую материю, например почву планет, на которых он приземляется в процессе своего полета.
Лиза называет наш лайнер ковчегом. А меня Ноем. Это из-за множества животных, которых я с собой взял. Да, у нас тут немаленький зоопарк. Есть львы, тигры, анаконды, не говоря уже о домашних животных, таких, как коровы, свиньи. Есть олени, медведи, всякие птицы. Еще много других. Не знаю прямо, как тогда мне ее называть. Она тут растения всякие хочет разводить. Сады. Смешная. Но она сделает. Раз она так решила, я уверен, она сделает.
Мои друзья, узнав о нашем отлете, очень помогли мне. Они завладели всеми моими приборами и реактивами из лаборатории. Привезли это мне. Я неслыханно им благодарен. Они настоящие друзья. Рисковали ради меня. Мне будет их очень не хватать»

«… мы сошли с орбиты. Улетаем от нашей матушки-Земли все дальше и дальше. Как жаль, что все так получилось. Как жаль…
нас четверо на корабле: я, Лиза, Джон и Наташа. Наташа снова беременна. Я боюсь за ее грядущие роды. Предпочитаю не думать о худшем. Наташа счастлива, не смотря ни на что. Джон спокоен. Или делает вид…»

Далее видимо идет большой перерыв во времени. Страница завернута треугольником, а текст, написанный после, имеет совершенно неузнаваемый почерк. Наверное Зотов потерял счет времени, или может быть потерял интерес к ведению своего дневника. А может быть, экономил бумагу, зная, что другого дневника у него уже никогда не будет.

«… не знаю, зачем и для чего пишу все это. Просто копался в своих старых вещах, нашел это дневник, решил добавить в него последние новости. Как говорится для истории.
А история у нашего маленького мирка на лайнере — своя. И началась она как раз с того, что описано на страницах этого самого дневника. Его теперь смело можно назвать своего рода Библией, или Священной Книгой.
А новости у нас такие. У Наташи с Джоном теперь уже семеро деток. Последний родился совсем недавно. Все малыши такие же как и их отец. Две старшие – девочки, Сара, названная так в честь Лизиной подруги из Омска, и Долорес. Они близнецы. Им сейчас приблизительно по десять лет. следующий – мальчик Александр. Потом – погодки, Андрюша и Джимми. Потом идет Соня и малыш Алек.
У нас с Лизой – пока только трое. Ангелина, ровесница Андрюши, Зоя, на год младше и Рита, ей уже почти три года.
Скажете, нам тесно в таком количестве? Ни в коем случае! Весело! Да еще как! С самого начала мы смогли создать для наших детей атмосферу полного взаимного уважения и дружбы. Я и мечтать не мог, что буду так счастлив рядом со своими детьми…»

«… продолжаю опыты над животными. Совмещаю их ДНК с ДНК человека, то есть своим, Джона и наших женщин. Все меня очень поддерживают в моих опытах.
У нас уже есть трое совершенно полноценных малышей-оборотней: Ксерокс – человек-тигр, Дарья – человек-лошадь, и Урия — человек-змея. Они прекрасно ладят между собой и с нами. Только вот выпускать их из загонов для животных, думаю, пока еще рано. Нужно к ним присмотреться получше. Все они еще совсем малыши. Им нет еще и двух лет по земным меркам, но характер чувствуется уже сейчас. Я почти уверен, что все они станут полноценными оборотнями, ничем не хуже Джона и его деток. У этих малышей, как и у всех волчат, человеческий интеллект и вполне человеческое поведение…»

Дальнейшие записи Ева решила пока опустить. Она пролистала несколько дряхлых страниц, стараясь не повредить их резкими движениями. И следующей записью, привлекшей ее внимание, была такая:

«Прошло много времени с того момента, как я вел дневник в последний раз. Я не думал, что когда-нибудь снова возьму его в руки. Но написать об этом я не могу. Это невероятно, немыслимо, невообразимо! У меня просто нет слов, что бы описать, что творится сейчас на нашем ковчеге!
МЫ НАШЛИ ПЛАНЕТУ!!!
Она просто послана нам Богом! Иначе никак и не скажешь! Она как Земля! Даже лучше! Мы уже несколько дней летаем вокруг нее по орбите. Джон производит какие-то обследования. Воздух, вода, температура по поверхности, все как будто специально для жизни людей. Но она необитаема. Никакой цивилизации, никаких аборигенов! Господи! Спасибо! Спасибо тебе за спасение!»

«…здесь совсем нет животных. Абсолютно. Это очень странно. Есть насекомые, есть бактерии. Но никаких животных, даже самых маленьких.
Я провел исследования. Бактерии не опасны для нас. Даже наоборот. Они очень схожи с земными. Здесь удивительная вода! Потрясающе оптимально насыщена минералами, полезными для человека! Нет ни одного вредного включения! Это чудо! Чудо! Чудо! Я не перестаю это повторять. Уже всем надоел. Они смеются надо мной. Как они счастливы!»

«…мы построили наш первый дом. Руки совсем отвыкли от такой работы. Я весь в мозолях. Дети так хорошо помогают. Словно они созданы для жизни на земле. Для жизни в таком прекрасном месте, как это. Они все такие разные и такие похожие в своих стремлениях, в своем неиссякаемом оптимизме. Среди них лидер Дарья. Она младше многих детей, но командует всеми без исключения.
Мне так много хочется рассказать о наших детях. Они такие хорошие. Они идеальные существа. Чистые, искренние. Но для того чтобы рассказать про них все не хватит и тысячи таких тетрадок, как эта. Жаль, что не будет возможности дать им должного образования. Но Лиза говорит, это даже к лучшему. У них будет своя цивилизация! И она будет лучше, совершеннее и духовнее чем земная»

«…оборотни ходят без одежды. Это безобразие. Просто безобразие. Я конечно понимаю, что это полезно для их здоровья, но как же этикет, элементарное приличие? Или может, это я устарел в своих понятиях»

«Всех крупных животных я успешно совместил с людьми. Но только боюсь, что это последние мои наработки в этой области. Оборудование пришло в полную негодность.
Надеюсь, что все мои дети- оборотни смогут размножаться, как Джон.
Мелких животных и птиц мы просто выпустили на волю. Они не уходят далеко от нас. Привыкли к постоянному присутствию человека. Но совместить их ДНК с ДНК человека никак не возможно. В них слишком мало живой материи. Для большей ясности поясню, не знаю, писал я уже об этом или нет. Ну да ладно. Дело в том, что количество живых клеток человека должно полностью соответствовать количеству живых клеток животного. Поэтому и оборотни у нас получаются такие, не совсем, скажем, обычные. Некоторые животные меньше своих земных собратьев по габаритам, а некоторые, напротив – больше. То же самое и с их человеческими телами. Одни люди более крупные, другие – более мелкие. Вот так…»

« Проводим огромную работу по пересадки растений. Здешние совсем не годятся в пищу для нас. Лиза безумно рада, что сохранила на нашем ковчеге многие земные виды. И сейчас мы все трудимся, постепенно замещая здешние растения нашими, земными. Лиза уверена, что все они приживутся. И станут размножаться как и положено, самостоятельно. Здешние почвы на удивление плодовиты»

«… мы на начальной стадии разработки уникального совместного проекта. Выжимаю остатки возможностей из своего оборудования. Но этот проект стоит того, чтобы мне помучаться над ним. Мы с Лизой работаем вместе над созданием мясного дерева. Она, как замечательный биолог, я – как генетик. Не знаю пока, что у нас получится. Пытаемся скрестить ДНК растения и живого организма, взяв лучшие, наиболее полезные в данном случае свойства этих абсолютно разных объектов.
Лиза считает, что наши детки ни в коем случае не должны есть друг друга. Если на корабле они могли питаться мясом разводимых в загоне животных, то теперь у них такой возможности просто нет. А многим из них мясо просто необходимо для нормальной жизни. Я вполне с ней согласен»

Далее следуют несколько абсолютно испорченных чем-то листов. И лишь едва различима последняя запись, сделанная очень жирным шрифтом при помощи неизвестной письменной принадлежности, скорее всего обгоревшей в костре деревяшкой:
« Атец умер. Канец днивника…»

— 14 —

Ева в задумчивости захлопнула тетрадку. Целая жизнь гонимого властями русского генетика и его семьи ярко пронеслась перед ее глазами.
Волк тоже молчал. Он понял не все из прочитанного, но все же сумел уловить главную нить повествования.
Все это было очень интересно и познавательно, но не давало ответа на главный волновавший их обоих сейчас вопрос: что же им делать теперь? Как сохранить этот мир, как не позволить землянам испортить все то, что с такой любовью здесь создавалось?
— Ты должна нам помочь, — хрипло проговорил главный волк, первым нарушив воцарившееся в капитанской рубке молчание, — Пожалуйста, Ева, помоги, сделай что-нибудь. Только ты можешь что-либо сделать. Только на тебя мы можем сейчас надеяться.
— Чем я могу вам помочь? – прошептала девушка, с отчаянием пытаясь найти ответ на свой вопрос сама.
— Расскажи нам о людях. Об их слабых местах, чего они боятся. Чтобы мы были готовы к их появлению.
— Это глупо. И абсолютно не имеет смысла. Люди сильны. Они ничего не боятся. Они практически неуязвимы. И если они захотят, чтобы планета принадлежала им, она будет принадлежать им. И вы ничего не сможете с этим поделать. Если вы попытаетесь сопротивляться, они попросту уничтожат вас. Не пощадят никого. Они бывают очень жестоки с теми, кто мешает им на пути к поставленной цели.
— Жестоки? Но может быть не все? Ведь ты же не такая.
— Я не такая. Не такая, потому что я одна здесь. Когда человек один, он индивидуален. Но когда людей много, каждый отдельный человек теряет свою индивидуальность и становится частью толпы. И тогда он становится таким, каким ему приказано быть. Вам этого не понять, вас слишком мало здесь, чтобы быть толпой. И жизнь у вас слишком спокойная, у вас нет войн. У вас нет убийств. Вам никогда не приходилось отвоевывать друг у друга место под солнцем. Нет, вы никогда не поймете землян. И никогда не сможете справиться с ними.
— Помоги нам… — старый волк выдохнул это старческим полушепотом и закрыл лицо руками.
— Господи! Но я же всего лишь почтальон! Что я могу сделать? Люди опередили вас в развитии на тысячи лет. Вступать с ними в войну бессмысленно. Единственное, что я могу сделать для вас – это отключить передатчик на своем потерпевшем аварию лайнере. Может быть, это оттянет неизбежное еще на несколько столетий. Но не избавит вас от людей навсегда. Они все равно вас найдут… если только…
Ева умолкла, в упор глядя на панель управления. Старец оторвал от лица свои сухие костлявые руки и бросил в ее сторону взгляд, полный надежды.
— Что, если только?
— Если только… вот представь, Гор, если бы ты знал, что через мгновение тебя может настигнуть страшный враг. Враг, от которого невозможно убежать, с которым бесполезно сражаться, он намного сильнее и хитрее тебя. Что бы ты сделал? Ответь быстро, не думая. Первое, что приходит на ум, обычно и есть истинный ответ на вопрос. Так, что бы ты сделал?
— Я бы спрятался.
— Вот!
— Ты считаешь – это ответ на вопрос?
— Конечно. Истина приходит к нам свыше и не через разум, а через интуицию. Ты ответил, не думая, и значит это истина.
— Ева, это же глупо. Я один, я относительно маленький. Мне не составит особого труда спрятаться. Но как может спрятаться целая планета? И куда?
— Это уже другой вопрос. И на этот счет у меня уже есть кое-какая идея… возможно… если бы на этом корабле была система эхолокационной защиты… у тебя кроме этих книг есть еще какие-нибудь?
— Есть. Книги есть в одной из комнат ковчега. Их там много.
— Это хорошо. Уже что-то.
— Скажи, но что ты хочешь сделать?
— Не знаю, поймешь ли ты. Но я попробую тебе объяснить. Есть такие приборы, которые способны сделать корабль невидимым для других кораблей. Эти приборы называются системой эхолокационной защиты корабля. Они поглощают локационные волны и излучают в ответ противоволны. Получается, что корабль становится как бы невидимым. Корабль-призрак. Его никто не видит, но он есть. Все это было разработано в военных целях. Мы установим этот прибор снаружи, на самом высоком месте, какое есть поблизости. А в определенных местах планеты установим специальные отражатели. Думаю, я смогу рассчитать места их установки, это не так уж и сложно. Отражатели будут направлять волны разведлайнеров, если такие прилетят, прямо на наш прибор. А прибор будет по тому же маршруту отсылать противоволны. Планета станет невидимой со всех сторон. Я видела такую установку в одном фильме на Земле. Думаю я смогу вспомнить, как они все это там устанавливали и регулировали. У меня получится.
— На это уйдут долгие годы…
— Конечно, если ходить пешком, на это уйдет не одна жизнь. Но на вашем лайнере я смогу это сделать гораздо быстрее. Он ведь у вас в рабочем состоянии?
— Не уверен, но вполне возможно.
— Я разберусь.
— А ты уверена, что здесь есть такой, как ты говорила, прибор?
— Уверена, почти на сто процентов. Если они улетели с Земли нелегально, если скрывались. То наверняка у них это было. Иначе бы их очень быстро засекли.
— И наша планета станет невидимой?
— Практически да. Ее смогут обнаружить только в том случае, если лайнер разведчиков столкнется с ней. Упадет на ее поверхность. Но вероятность такой случайности ничтожно мала.
— Честно говоря, я совсем не понимаю, что ты задумала, но я уверен, ты знаешь, что делать. Ты сможешь это осуществить.
— Я тоже надеюсь, что все получится. Только мне будет необходима помощь.
— Конечно. Мы все будем помогать тебе
— Мне нужно будет остаться у вас в селении и все хорошо изучить. Я могла бы даже жить на лайнере.
— Мы построим тебе дом. Рядом с ковчегом.
— Хорошо. Просто прекрасно. Только… у меня есть одна просьбы к Вам. Даже скорее не просьба, а требование, если говорить прямо.
— Какое требование?
— Вы знаете, что я не хотела оставаться у вас жить. Что хотела остаться жить в лесу, там, где жила до того, как познакомилась с вами.
— Да, я помню.
— Ну, так … вы, я надеюсь, понимаете, почему?
— Нет.
Ева в смущении опустила глаза. Как она могла подумать, что в этом вопросе хватит намека? Ей не хотелось объясняться с Гором на эту тему, но иначе было нельзя. Она не могла бросить друга в беде. Даже если бы он был не достоин, а он более чем достоин такого ее отношения, она не оставила бы его. Гор повернулся к ней лицом, и на нем читалось внимание и интерес. Она выдвигает требование. Ему еще никто никогда не выдвигал требований. Очень смелая девушка. Она не такая как все. Но что она хочет потребовать от него?
— Это касается Орта…
— Орта? Льва Орта? – Гор был удивлен, и не смог скрыть удивления. При чем тут этот лев?
— Да. Я хочу просить вас позволить ему вернуться в селение, к его семье. Он рассказал мне о том, за что был изгнан, и он уже достаточно наказан за свое преступление. Он раскаялся. И я хочу с уверенностью сказать вам: он не виноват. Виновата природа… нет, он тоже конечно виноват, я не стану оспаривать справедливость вашего приговора, но понимаете, дело в том, что…
И Ева пустилась в долгие объяснения. Она рассказывала Гору про инстинкты диких животных, про то, как они веками формировались в условиях жизни в естественной среде. И еще про то, как Орт помог ей, как спас ее от падения, как ухаживал за ней все это время, как помогал ей во всем. И что она обязана ему своей жизнью. Она клялась, что, однажды оступившись, он никогда больше не повторит содеянного. Что ужасная случайность не повторится больше, и всю ответственность за его поведение в дальнейшем она берет на себя. Она говорила и говорила, а Гор внимательно вглядывался в ее решительное лицо, и легкая улыбка постепенно появлялась на его старческих губах. Он оборвал ее на полуслове, не сдержав рвавшуюся наружу мысль:
— Ты любишь его…
— Что? Нет. Он мой друг. И я не об этом сейчас говорю. Я не стала бы защищать человека, если бы он того не заслуживал. Я хочу, что бы вы справедливо с ним поступили. Я говорю вам об инстинктах…
— Я вижу, ты его любишь…
— Я обязана ему жизнью. И это очень важно для меня. Особенно теперь, когда его жизнь полностью в моих руках. Я прошу Вас выполнить эту мою просьбу. Иначе…
— Иначе что? – Гор еще шире растянулся в улыбке. Ему нравилась ее решительность. Она не боится выдвигать ему требования, а теперь еще и собирается настаивать на своем.
— Иначе я просто уйду к нему. Я уйду, и буду жить с ним в лесу. И буду продолжать ждать спасателей. А когда они прилетят за мной, я заберу его с собой на Землю. А вы все останетесь здесь. Вы все останетесь ждать своей смерти… я не увижу, как умирают ваши дети. Но вы увидите. Поэтому решайте. Проявив милосердие к одному, вы спасете всех… подумайте над этим.
— Да. Ты умна. И хитра. И ты умеешь добиваться своего. Ты сильная женщина. Думаю, у меня нет выбора, так?
Ева замолчала. Ей было стыдно за свою резкость. Запугала старика, ну как так можно? Но он явно на нее не обижался за это и даже не сердился за то, что она осмелилась ему дерзить. А потом и вовсе сказал:
— Хорошо. Я поговорю с семьей мальчика. Ты же понимаешь, что я не могу принять самостоятельно такое серьезное решение.
— Но Вы же сможете их убедить. Скажите, что от их прощения зависит жизнь других детей, таких же невинных и любимых, каким был и их мальчик.
Старик смотрел на нее с восхищением. Эта женщина сможет помочь. Она гораздо сильнее и напористее, чем могла бы показаться на первый взгляд. Она хитра, умна. И добра, что немаловажно. Она умеет ценить дружбу, умеет быть благодарной. И она умеет любить… Возможно именно она станет руководить селением после его смерти. Да. Так и будет.

— 15 —

— Ну что ж Ева. Я выполнил твое условие. Орт может вернуться в свою семью. Но запомни. Никогда не должно повториться преступление. Никогда не должно возникать даже мысли об этом. Теперь это твоя ответственность.
— Ты просто не представляешь, Гор, как я тебе благодарна! – полная искренней благодарности и радости Ева обняла старика и крепко прижалась к его сухому телу, — я… я просто… я даже не знаю, что и сказать… спасибо тебе.
Ева выпустила Гора из объятий и отступила на шаг.
— Что ж. Мне пора идти. Пойду прямо на свой лайнер. Нужно отключить сигнал. Заодно сообщу Орту о твоем решении. Я скоро вернусь. Тогда и начнем то, что задумали.
Гор смотрел ей вслед, опираясь сухой рукой о стену своего дома. Он был спокоен, как никогда. Все будет хорошо с его народом. Теперь все будет хорошо. Вот она дошла до окраины селения и начала медленно подниматься по крутому склону. Ее маленькая фигурка постепенно уменьшалась все больше.
Гор не знал тогда, что в последний раз видит эту милую девушку. Что на закате он умрет, так и не успев увидеть начало проекта своими глазами, но зато, успев перед смертью назначить ее своей преемницей.

— 16 —

Ева поднималась по склону. Все ее мысли были о том, что она должна будет сделать. Она мысленно анализировала все это, составляла план действий. Но не только это волновало ее сейчас. Она не могла не думать об Орте. О своем льве. Она не видела его всего два дня, но уже успела сильно соскучиться. Она представляла, как расскажет ему о решении Гора, как он обрадуется тому, что снова увидит свою семью, своих друзей. Она мечтала, как благодарен он будет ей. И как они вместе начнут строить защитную установку. Вместе… только так…

Конечно, наверх подниматься было значительно труднее, чем спускаться вниз. Взобравшись, наконец, на самый верх, Ева остановились, чтобы перевести дух. Она оглянулась и окинула восторженным взглядом открывающуюся взору панораму. «Этот мир во что бы то ни стало нужно защитить. Люди – хорошие существа, но они не должны испортить и этот мир так же, как испортили свой. Этого нельзя допустить. Получится ли? Должно получиться»
Она повернулась и пошла вглубь леса. Скоро будет родник, за ним – зона фруктовых деревьев. Дальше – пещера Орта. Та самая, в которой они ночуют иногда. За ней, чуть пройти – и злаковое поле. А там, на поле и лайнер. Ее ближайшая намеченная цель. Вроде бы недалеко. Но при хорошем раскладе это займет не меньше суток пути. Жаль, она не может передвигаться быстро, как это могут животные. Да и просто поторопиться сил уже нет. Все, что были, на склоне оставила.
Ева шла вдоль обрыва.
Внезапный шорох заставил ее оторваться от своих мыслей. Она оглянулась – никого. «Ветер?». Да нет, не ветер.
Светлая фигура нарисовалась прямо на ее пути, заставив вздрогнуть от неожиданности. Девушка в ужасе отпрянула от возникшего так внезапно прямо перед ней силуэта. Девушка сделала пару шагов назад и, уткнувшись спиной в дерево, остановилась, лихорадочно соображая, что же ей теперь делать. Да. Такого поворота событий она никак не ожидала.
Зулу стал медленно подходить, словно боясь спугнуть попавшуюся в ловушку добычу. Он улыбался, но его улыбка не сулила ничего хорошего.
— Я же сказал, ты будешь моей женщиной. Теперь тебе никто не поможет избавиться от меня. Здесь нет Гора, нет Дениза, нет Наомби… даже не пытайся уйти.
— Здесь есть Орт. Или ты забыл, что находишься сейчас на его территории?
— Нет. Здесь нет Орта. Он далеко отсюда. Я видел его у пещеры, совсем недавно.
Зулу медленно приближался. Он был уже совсем близко. Ева чувствовала его дыхание на своем лице. Она ненавидела его сейчас. да, ненавидела. И знала, что он собирается делать. Но она не собиралась сдаваться так просто. Лучше умереть, чем позволить ему… она знала, что если дело дойдет до насилия, она будет сражаться изо всех сил. Наверняка он не настолько силен, чтобы в одиночку справиться с ней.
В этом она ошиблась. Стройный и хрупкий с виду юноша оказался намного сильнее ее. Когда его бесцветные губы коснулись ее щеки, и Ева попыталась с силой его оттолкнуть, то не смогла сдвинуть ни на сантиметр. Попытка выскользнуть тоже не удалась. Его руки крепко впились в ее плечи, до боли сжимая ее нежное тело.
— Нет! Не смей этого делать! – в отчаянии закричала она.
Он не спешил выполнять ее требование. Он осыпал ее поцелуями, словно ему доставляло особое удовольствие делать это насильно, рискуя каждую минуту упустить добычу.
Ева кричала и билась в его объятиях, словно птичка в кольцах змеи. По щекам ее катились слезы. Она чувствовала себя униженной, сломленной, облитой грязью. Но поделать ничего не могла. Еще мгновение – и они оказались в высокой траве. Зулу крепко держал ее руки, пытаясь сорвать зубами комбинезон с ее нежного тела. В который раз Ева с благодарностью оценила свое облачение. Да, сорвать это с нее будет очень непросто, и хоть на какое-то время, но это отодвинет момент, которого она больше всего сейчас боялась. Она все еще не теряла надежды на спасение. Когда замок был уже расстегнут почти до пупа, и в образовавшийся просвет можно стало увидеть ее белое, дрожащее от ярости тело, змей совсем потерял бдительность. Он целовал ее. Целовал ее грудь, ее живот, пытаясь дотянуться губами до нежных сосков. В какой-то момент Ева почувствовала, как в порыве страсти ослабла его змеиная хватка. Ее ноги оказались практически свободными и находились прямо между его ног. Очень удобная позиция. Такой шанс никак нельзя было упускать. Она собралась с силами и что есть мочи ударила его коленом в промежность.
Зулу издал истошный вопль и отпустил ее руки. Воспользовавшись моментом, Ева выскользнула из-под него. Однако бежать ей не удалось. Превознемогая боль, змей вскочил на ноги вслед за ней и крепко ухватил ее за запястье.
— Даже не думай бежать! – выпалил он не своим от боли и гнева голосом.
Ева в ужасе застыла, глядя в его разъяренное и от этого еще более уродливое лицо.
Она не успела даже понять, что происходит, как его свободная рука взметнулась в воздухе прямо над ней. Удар сбил Еву с ног. Она упала, больно ударившись о камень. Тут же снова вскочила на ноги и рванула в сторону от него, но он крепко держал ее. И… снова удар. Потом еще. И еще. Она то падала, то пыталась подняться. Уже через несколько ударов она перестала сопротивляться совсем. Она лежала на траве, и в глазах ее стало темнеть. Она хотела продолжать сопротивляться, но руки слабели. Заметив эту ее слабость, Зулу накинулся на нее, как коршун на добычу, и стал стягивать с нее комбинезон.
В ушах гудело. Она никак не могла избавиться от этого гула. Да и не пыталась. Только сквозь этот гул, она услышала вдруг совсем другой звук, пугающий и странный. Ева ощутила, как Зулу вдруг отпустил ее и испугалась еще больше. Она лежала, закрыв глаза и тщетно пытаясь понять, что происходит. Неужели он задумал еще что-то? А странный звук все нарастал. Он становился все громче. Ей было непонятно, что она слышит. Толи грохот катящихся со склона огромных камней, то ли рокот мотора какого-то двигателя.
Ева открыла глаза, и Зулу перед собой не увидела. Она заморгала. Никого не было рядом с ней. Серая пелена постепенно рассеялась, гул в ушах стих. А странный рокот только усилился. Стал громче и ближе.
Ева приподнялась на локте и оглянулась вокруг. Что-то происходило, но она никак не могла сообразить, что именно. И тут она увидела! Это был Орт!
Огромный лев изогнул свое гибкое тело, и, оскалив огромные зубы, громко рычал. Они никогда не слышала еще такого громкого рычания от своего друга. В нескольких шагах от него стоял Зулу. Он не пытался бежать. И выглядел он уже вовсе не злобным, как минуту назад. В его маленьких уродливых глазках читался неподдельный животный ужас. Лев наклонил косматую голову прямо к земле, его рот оскаливался все больше с каждым движением. Он согнул передние лапы, и совершал крупом какие-то странные телодвижения, словно переминался с одной ноги на другую. Хвост его бешено колотил, сбивая траву вокруг.
Пугает Зулу? Так ему и надо, этому недоумку!
Но тут она вдруг оцепенела. Нет, он не пугает его! Она уже где-то видела такую стойку! Видела! Точно видела! Так становятся все животные из семейства кошачьих, готовясь накинуться на добычу. Так они сосредотачиваются перед тем, как совершить смертоносный прыжок и разорвать жертву на части.
Нет! Нет, только не это!
Ева молнией метнулась в их сторону, забыв о ноющей боли во всем теле. Она вскочила на ноги и пошатнувшись от головокружения быстро встала между ними. Она повернулась ко льву лицом, заслонив Зулу своим телом.
Лев поднял голову, уставившись на нее непонимающим взглядом. Он смотрел на свою Еву, но рычать не переставал. В какой-то миг ей показалось, что он отступит. Но нет. Лев снова склонил голову и, глядя на Еву из-подо лба, стал медленно подходить к ним. В злобном оскале все больше обнажались огромные клыки, а во всем его взгляде читалась угроза. Ева не на шутку испугал этот его решительный взгляд. Она растерялась, но не отступила ни на шаг. И страх прошел так же быстро, как и появился. Она смотрела на него и видела на просто льва. Она видела в этом звере мужчину, готового на все, чтобы защитить ее. Даже на убийство. И она понимала, что он не тронет ее, никогда не причинит ей вреда, как бы грозно сейчас на нее не смотрел. Он хочет, чтобы она отошла. Но она не могла этого сделать.
И вместо этого она медленно опустилась на колени, глядя прямо в глаза огромному зверю. Она слышала испуганное частое дыхание Зулу за своей спиной. Только бы он не попытался бежать. Только бы не побежал!
Она стала медленно подходить к Орту на коленях, протягивая к нему покрасневшие от побоев руки.
— Ортушка, — ее голос был тихим, еле различимым на фоне его злобного рычания, — Ортушка, не делай этого. Я тебя прошу.
Она была уже совсем близко. Зверь грозно смотрел ей через плечо, не сводя глаз с врага. Ева обняла его. Она обняла его за шею и уткнулась лицом в его пышную гриву. Она слышала грозное рычание у себя над головой. Она боялась, что он вырвется из ее объятий, и все крепче сжимала руками его шею, медленно подтягиваясь губами к его уху.
— Орт. Орт, успокойся, — шептала она ему глотая слезы, — не делай этого. Он – враг, но ты не должен его убивать. Ты никогда никого не должен больше убивать. Ты не убийца. Я поклялась в этом Гору. Жители селения простили тебя. Ты можешь вернуться в селение, в свою семью. Твоя мама уже ждет тебя. Все уже знают, что ты вернешься. Не упусти этот шанс. Не убивай его.
Она нервно глотала слезы, собираясь с мыслями, чтобы сказать ему что-то еще. То, что она давно уже знала, но боялась произносить это вслух. Боялась сама поверить в это.
— Орт, — снова начала она уже увереннее оттого, что рычание его стало тише. Он слушал ее, она чувствовала это его внимание и продолжала, — Ортушка, ты мне нужен. Мне нужна твоя помощь. И не только мне. Твоя помощь нужна всем людям. Мы с тобой должны сделать кое-что для всего вашего народа. Я не смогу это сделать без тебя. Я без тебя не справлюсь… я просто… просто умру без тебя. Я хочу быть с тобой. Хочу всегда быть с тобой рядом. Я хочу … быть твоей женщиной. Да, я хочу быть твоей женщиной. Я хочу жить с тобой в твоей семье, и каждый вечер засыпать на твоем плече. Я хочу, чтобы у нас было много маленьких львят. Теперь я знаю точно, это возможно у нас с тобой. Я очень, очень хочу, чтобы все это было именно так. Ты не должен совершать нового преступления. Иначе ничего этого никогда не будет… Пусть он уходит, ладно? Пусть уходит…
Последние слова были произнесены в тишине. Лев не скалился больше. Он сел в траву, покорно опустив мохнатую голову ей на плечо. Она ласково теребила рукой его гриву и говорила ему о том, что давно уже горело в ее душе. А он слушал ее и понимал, почему он так сильно ждал ее.
Они словно напрочь забыли о том, что Зулу все еще стоит рядом с ними. И она уже не боялась Зулу так, как раньше. Она не боялась теперь ничего. Чего ей теперь бояться, когда Орт рядом с ней. И он готов на все ради нее. Она шептала и шептала что-то на ухо зверю. Она не могла остановить поток своих жарких слов. А лев тихо слушал ее, закрыв глаза. И она ощущала всем телом, как бешено колотится сейчас его львиное сердце.
Они даже не пошевелились, когда услышали легкое потрескивание камней за спиной. Это змей катился со склона, уносясь подальше от девушки и ее льва.
А Ева все говорила. Она говорила ему о своей любви. И в какой-то момент она вдруг поняла, что сжимает в руках уже вовсе не львиную шею. В ее объятиях был мужчина. Тот самый, которого так желала она все это время, по которому так скучала эти долгие два дня. Она не разжимала своих объятий, словно боясь отпустить его. А он и не хотел, чтобы она его отпускала. Он бережно опустил ее в траву. А его губы осторожно, но при этом довольно настойчиво прикоснулись к ее лицу. Ева закрыла глаза, чувствуя, как обжигающие волны желания покатились по ее телу. Он целовал ее, а она жадно вдыхала завораживающий аромат его тела, аромат его густых волос…

— 17 —

— Ты долго спишь, теленок Ева.
Девушка улыбнулась сквозь сон при этих словах и открыла глаза. Солнце действительно было уже высоко. Деревья тихо шумели листвой, поддаваясь легкому дуновению ветерка. А ароматы утреннего леса завораживали и опьяняли.
— Это был сон?
Орт поцеловал ее румяную щеку и засмеялся, убирая губами волосы с ее лица.
— Я принес тебе завтрак.
Ева села и в ужасе охнула. Они находились сейчас почти у самого обрыва. Они провели эту ночь там, где она их застала.
«Это не сон», — Ева улыбнулась, с удовольствием осознавая, что не ошиблась в этом своем предположении и всматриваясь в даль счастливыми глазами.
Орт подсел к ней сзади и обнял за плечи, крепко прижав к себе ее нежное тело. Только тут Ева заметила, что на ней нет комбинезона. Ну и пусть! Зато так она может всем телом чувствовать сейчас его. Она осознала, что волна желания уже снова катится по ее телу, заставляя его трепетать в его сильных руках.
— Это правда, то, что ты мне вчера сказала, — услышала она его тихий, обжигающий дыханием, шепот у себя над ухом.
— Я могу повторить: я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю. Но я не об этом спросил. Ты сказала, что мне разрешили вернуться…
— Да. Это правда.
— Не могу поверить! Чем я заслужил такое счастье? Я снова буду жить со своей семьей. А ты будешь рядом со мной. Я не мог даже мечтать о том, что такое возможно.
— Только постарайся больше не делать глупостей, даже в мыслях, ладно? Иначе мне придется одной воспитывать наших львят…
Они улыбнулись вместе при этих словах. «Наших львят, как она это сказала!» — Орт даже глаза закрыл от волнующего удовольствия, томно сдавившего его грудь. Он попытался снова начать ласкать ее. Но она мягко отстранилась.
— Не нужно, ладно? Давай не будем забывать о том, что нам нужно сделать в первую очередь для того, чтобы обеспечить будущее нашим детям. Мы сейчас покушаем и пойдем на мой лайнер. У нас сегодня целая куча дел…