— Ты представляешь, я сегодня во сне красила ногти. Всю ночь! В разные цвета. Сначала в красный, потом в коричневый. Потом цветочки какие-то рисовала, стразы клеила, блесточки наносила… и так весь сон! Кошмар!
— Ну, ты даешь!
Соседки на мгновение замолчали, пропуская Риту к подъезду. Они как всегда внимательно обвели ее с ног до головы липким оценивающим взглядом. Рита прошла между ними, ощущая этот взгляд всеми своими нервными окончаниями сразу и стараясь ни наступить ненароком на вертлявую лохматую собачонку, которую одна из соседок тщетно пыталась удерживать возле себя, время от времени дергая за тонкий кожаный поводок. «Кошмар! – мысленно передразнила Рита услышанный только что обрывок их разговора, — делом бы занимались, не снились бы такие кошмары. Трутни в юбках. Сидят на маминых шеях и ни о чем кроме ногтей и шмоток даже и думать не могут». Рита явно недолюбливала этих болтушек, достойную смену местных приподъездных сплетниц. Эти девушки хоть и были одного с Ритой возраста, но сильно от нее отличались. Посмеиваясь, называли себя «временно безработными», а сами с нескрываемым наслаждением пребывали на полном папе-мамином обеспечении, даже и не пытаясь никуда поступать или устраиваться на работу. Только и делали, что разгуливали со своей собачонкой. С утра – по двору, днем — по магазинам модным. Вечером – с кавалерами по киношкам-дискотекам. Ритку же считали простушкой и глупой серой мышкой, не имеющей ни малейшего представления о том, как нужно правильно жить в этом возрасте. В чем-то она с ними соглашалась на этот счет. Особенно в моменты необъяснимой грусти долгими осенними вечерами. Может, она действительно не умеет жить? Одеваться в яркие, привлекающие внимание эксклюзивные одежды она никогда не умела, да и не хотела. Волосы никогда не красила, модных стрижек не делала, предпочитая всем самым изысканным прическам свои длинные густые пушистые волосы. Да и косметикой она почти не пользовалась, разве что помадой как можно более близкой к естественному цвету ее губ. Ну, и лаком, конечно, но только светлым, в тон одежды.
Что касается работы, то делать это ей приходилось не покладая рук. То в одном месте, то в другом, но она медленно и уверенно пробивала свою стезю в жизни. И это ей удавалось. Наверное, там, наверху, любят трудолюбивых. У Риты не было таких родителей, что могли бы ее кормить и одевать. Единственное, что досталось ей от них – это квартира. И Рита была неслыханно благодарна им за этот подарок. Когда-то они жили здесь все вместе, она, папа и мама. Все ее детство прошло в этом дворе. Родители тогда были моложе, дочь – маленькая. В двух комнатах они все умещались прекрасно. Да и теперь бы уместились. Но однажды, три года назад сильно заболела Ритина бабушка, папина мама. И родители стали часто уезжать к ней в деревню, ухаживать за старушкой, да за двором присматривать. Благо к тому времени оба были уже на пенсии. А их поздняя и такая любимая единственная дочь все чаще оставалась дома одна, учась самостоятельности. Она прекрасно без них справлялась, совмещая учебу с ведением скромного, но своего личного домашнего хозяйства. А потом родители и вовсе к бабушке перебрались, чтобы туда-сюда не ездить. Решили – дочь взрослая, самостоятельная, умелая – справится. И она конечно справлялась. Хоть и трудно вначале было привыкнуть. Особенно трудно было жить на одну стипендию. Все-таки этого очень мало даже для такой неизбалованной жизнью девушки, как Рита. Мама, приезжая в гости, привозила ей конечно продукты. Как могли, помогали, хотя и сами жили нежирно. Но так не могло продолжаться слишком долго. И вот, наконец, учеба осталась позади, и Рита устроилась на работу. Вот тогда, конечно, жить ей стало намного легче в финансовом плане. Два раза она меняла работу, каждый раз на все более высокооплачиваемую. Теперь вот уже и сама могла родителям деньгами помогать.
Вскоре после смерти бабушки родители прописались в ее деревенском доме и уехали туда жить. Родом они оба были из деревень. А в таком почтенном возрасте вполне естественным становится желание вернуться к истокам. Так случилось и с ними. А Ритка осталась единственной полноправной хозяйкой своей городской квартиры. Согласитесь, что многие молодые люди в свои двадцать три года могут только мечтать об этом.
С парнями у Ритки не ладилось. Да и подруг почти не было. Маринка только с третьего этажа, да в деревне близняшки Кравцовы. Правда, с последними отношения теперь поддерживались в основном при помощи переписки. А вот Маринка была здесь, рядом. Частенько наведывалась в гости, любила посидеть у подруги, поболтать. Маринка также как и Рита была не очень общительна, не любила шумных вечеринок и многочисленных компаний. Хотя с парнями дружбу водила в отличие от своей подруги-пуританки. Да и Ритку часто знакомила то с одним, то с другим. Но бес толку все. «Ну, не нравится он мне». – И что можно возразить на такие слова? Маринка ей в таких случаях правду в глаза говорила, впрочем, как и всегда. «Отрешенная ты какая-то от жизни». А Ритка смотрела на себя в зеркало после ее ухода и думала о том, что она права. Однако поделать с собой ничего не могла. Снова шла на работу. Снова приходя вечером домой, забиралась с ногами в свое любимое кресло, накрывалась теплым пледом и читала свои книжки или телек смотрела в то самое время, когда ровесники ее веселились на дискотеках, наслаждаясь музыкой, напитками и обществом друг друга.
***
Рита быстро поднималась по лестнице, не без сожаления отмечая, что сумка с овощами и хлебом с каждой ступенькой становится все тяжелее. Третий этаж… четвертый… «ну вот и мой». Она поставила сумку на половичок возле двери и стала искать в сумочке ключ. Долго не могла найти. В какой-то миг ее охватило непреодолимое чувство ожидания чего-то странного и непонятного. «Лучше бы я вообще этот ключ не нашла, … а может бросить все к чертовой бабушке и махнуть в деревню к родителям? Прямо завтра». Но нет. Она знала, что не сделает этого. Вот, наконец, и он. Ритка извлекла ключ со дна сумочки и воткнула его в замочную скважину. Чувство ожидания снова охватило ее. Один поворот. В животе предательски потеплело. Мгновение и тепло превратилось в жар, волной прокатившийся по всему телу. Рита сглотнула. Дрожащей рукой продолжила свое дело, не взирая на волнение. Второй поворот. Дверь, недовольно скрипнув, открыла перед ней узкую полоску входа. Ноги онемели, словно не хотели переступать порог родного дома. Что-то должно было случиться. И она знала – что.
Это случалось почти каждый день уже в течение трех с половиной последних месяцев. Рита помнила тот день, когда это случилось впервые. Это было ужасно! Ей хотелось бежать из дома. Бежать куда угодно, хоть к Маринке, хоть к родителям, хоть просто на улицу, лишь бы избавиться от этого. От этого странного чувства. Оно пугало ее, очень пугало, особенно вначале. Она говорила себе: «Это плод моего воображения. Нужно отвлечься, заняться чем-нибудь…». И она начинала чем-нибудь заниматься. Делала все, что на глаза попадало, все, до чего руки сто лет уже не доходили. Но снова и снова она понимала: она не одна. Она не одна в этой квартире. Ей казалось, что чей-то невидимый взгляд следит за каждым ее движением, каждым вздохом. Она постоянно чувствовала присутствие этого таинственного Некто. Даже когда болтала с Маринкой за чашкой чая. Даже когда забиралась в постель и накрывалась с головой одеялом, как в детстве пытаясь спастись этим от своих страхов.
Вот и сейчас. Ритка осторожно зашла в прихожую, ступая как можно тише по расстеленному на полу ковру. Словно она боялась вспугнуть своим появлением воображаемого преследователя. Словно пыталась стать незаметной для его недремлющего ока. Но в квартире не было ничего, что могло бы сказать ей о присутствии в ней постороннего. Все было как всегда, конечно как же иначе. Она поставила сумку на кухне, «Потом разберу», и пошла в комнату, чтобы переодеться. Потом она приняла душ, подогрела ужин, поела. Одна. Вроде все хорошо. Тот, кого она опасалась, не появлялся. Постепенно она успокоилась. «Все нервы», — и она позвонила маме, чтобы отвлечься окончательно. Они долго болтали по телефону, так, словно не общались давным-давно, хотя созванивались лишь позавчера. Мама пообещала навестить ее на следующие выходные. Ритка поделилась последними новостями. Все как всегда. Положив трубку на рычаг, она сладко потянулась, растягиваясь на диване, как кошка на солнышке. И вдруг…
Оно всегда приходило неожиданно. Легкая тошнота, головокружение. Доли секунды, и…Он уже здесь.
Почувствовав Его присутствие, Ритка вскочила, нервно озираясь по сторонам. Ей казалось, что он где-то совсем рядом. Настолько близко, что еще чуть-чуть, и она услышит Его дыхание у себя над ухом, почувствует тепло, исходящее от Его тела, увидит…
Но она не видела, не слышала и не чувствовала тепла. Она просто знала. Знала наверняка, что Он здесь…
***
— Ну, что? – Маринка, как обычно выпалила реплику прямо с порога, и только потом переступила его.
— Привет, — Ритка очень обрадовалась появлению подруги, — Заходи, я как знала, что ты придешь, только что чайник поставила.
— Ну, что тебе сказали? – не унималась Маринка, снимая обувь и проходя уверенной походкой на кухню.
— Да я не ходила. Завтра схожу.
— Ну, ты как всегда. Так и останешься на своей зарплате. Если не попросишь надбавки сейчас, потом они вообще об тебя ноги будут вытирать. Это же тебе не Госпредприятие, где все по плану да по тарифу. Это же фирма! – слово «фирма» Маринка произнесла с неподражаемой интонацией и поднятым вверх указательным пальцем для большего эффекта, — Тут кто требует, тот и получает. Ты работу сверх договора сделала? Сделала! Вот и пускай доплачивают! Тем более что ты и так за двоих работаешь. Даже за троих!
— Ну, ты и сказала. Как все работаю.
— Эх, Ритка! Скромность она, конечно, украшает, но это не тот случай. Не понимаешь ты своего счастья. В такое место устроилась! Вот где повезло!.. Спасибо… один мне. Без масла, с колбасой только… с утра не ела… — последние слова просочились сквозь звук интенсивного пережевывания, и Маринка временно замолчала.
— Ты что, даже домой не заходила?
— Не-а… Что там делать? Папка опять злой. Я мимо дверей шла, слышала. Опять грызутся. Странные они. И любят друг друга, просто жить не могут один без другого. И грызутся каждый день…
Пару минут они молча ели.
— Ты когда собираешься в деревню? – спросила Ритка, покончив с последним куском.
— С родичами поеду. Они в среду собираются. Я – с ними. Слушай! Это же в первый раз такое, что отпуск у троих одновременно…
— Да, как на заказ прямо. Совпаденьице. Как там на работе?
— А, никак. Последние дни уже не знаю, как отработать. Прямо сейчас бы в отпуск махнула.
— А отпускные дали?
— Нет. Может завтра… я надеюсь.
— Везет тебе. А я этим летом работаю.
— Ты говорила уже. Ерунда, в этом году зимой отдохнешь. Зато уже следующее лето – твое!
— Ага. Жди – надейся. Сама же говорила – фирма! Все не по-людски.
— Ничего, зато ты у нас скоро разбогатеешь, станешь крутая. Вот только сходишь, надбавки попросишь… — Маринка злорадно захихикала, — я еще колбаски. Можно?
— Бери, конечно.
— Ты не думай, я не на халяву. Я тебе из деревни что-нибудь привезу… вишню… закатаешь себе. У вас ведь нету?
Ритка молча улыбалась, глядя на жующую подругу. «В здоровом теле – здоровый аппетит».
— Слушай. Оставь мне что-нибудь почитать, а то я тут от скуки умру. У тебя есть что-нибудь новенькое?
— Про любовь?
— Есть?
— Есть. Мамуля купила, и не жалко ей денег. Я уже дочитала.
— А не про любовь? Ты говорила, отец приносил что-то с работы. Запоем читал, забывал даже скандалить.
— Есть, не унес еще.
— Дашь?
— Угу.
— А про что там?
— Не знаю. Ерунда какая-то. Фантастика что ли.
— Фантастика! И ты молчала!
— Что, тоже нести?
— Конечно!
Последние слова застряли у Ритки в горле. В глазах внезапно потемнело, а табуретка, казалось, вот-вот сбросит с себя свою обладательницу. Чтобы не упасть, Ритка ухватилась обеими руками за сто. Потом вдохнула, как можно глубже, пытаясь не потерять ненароком сознание.
— Ты чего? – словно издалека услышала она Маринкин голос, — плохо тебе? Ритка?
— Нет, все в порядке. Бывает. Голова закружилась.
Недомогание прошло так же резко, как и появилось. Внезапный приступ тошноты заставил невольно прикрыть рот рукой, словно это могло бы остановить рвоту, если бы та началась. Но ничего такого не случилось. И на этот раз все обошлось без неприятностей. Ритка подняла глаза на подругу. Маринка сидела, словно статуя, застыв с широко раскрытыми глазами и обкусанным бутербродом в руке.
— Тебя что, тошнит?
— Прошло… — Ритка взяла со стола чашку с недопитым чаем и отхлебнула глоток. Рука предательски дрогнула.
— И давно так?
— Бывает иногда.
— И кто этот счастливчик?
— В смысле?
— У гинеколога давно была?
Ритка брызнула от смеха:
— Ты с ума сошла? Дурочка!
Маринка тоже захихикала. «Хорошая она, — подумала Ритка, — С ней не страшно совсем. Все в шутку превращает, любую проблему» Ритка смеялась, пытаясь казаться веселой, но чувствовала, как дрожь легкой волной прокатилась по телу и застряла где-то в коленках. Они не одни. Здесь снова кто-то был. «Может, спросить у нее? Она чувствует это или нет?». Ритка и в правду хотела спросить, но передумала – «точно подумает, что я с ума сошла». А Маринка тем временем снова довольно тараторила:
— Кстати о гинекологах! Я с таким парнем познакомилась! Просто класс! И машина есть. Своя, не родительская. Представляешь? Он меня домой подвозил. Принц, да и только. На белом коне.
— Ты влюбилась?
— Да! Да, да, да.
— В принца, или в коня?
— Ай! Глупая ты. Ничего ты не понимаешь в любви с первого взгляда. Мы у Генки познакомились. Это его друг какой-то. Помнишь Генку?
— Твоих кавалеров всех не упомнишь.
— Пойду-ка я своим позвоню, что я у тебя, — Маринка мастерски умела менять тему, — Ты же не против, если я у тебя посижу?
— Конечно! Я только за! — и это была истинная правда. Ритка бы и ночевать ее у себя оставила, да попросить неудобно.
Маринка деловито удалилась в комнату. А Рита осталась. Она прислушивалась к бормотанию подруги по телефону и мыла потихоньку посуду, стараясь подавить дрожь в непослушных пальцах. Он был рядом. Где-то здесь, около нее. Смотрит, как она моет посуду. Следит за каждым движением. «Интересно, — подумалось вдруг Рите, — а он знает, что я его боюсь? Зачем он вообще за мной следит? Появляется снова и снова. Может, Ему нравится, что кто-то Его боится?». Ритка поймала себя на мысли, что воспринимает это странное Нечто, как разумное существо, хотя даже понятия не имеет, что он вообще собой представляет, Да и существует ли оно вообще. « Разумное. Ну, конечно, разумное. Неразумное бы не следило… я с ума сошла».
Внезапно что-то теплое осторожно дотронулось до ее шеи. Ритка, дернулась словно ошпаренная. Отскочив одним прыжком к подоконнику, она резко развернулась и уставилась округлившимися от ужаса глазами туда, где только что стояла. Сердце колотилось так, будто собиралось сломать грудную клетку и выскочить наружу.
— Да, я нитку только сняла. Чего ты? Дерганая какая-то стала. Пошли телек смотреть. Папочка сказал, сейчас фильм какой-то начнется. Комедия.
— Да, да. Сейчас. Домою только. Иди, включай пока.
***
Ритка проснулась, но все еще лежала с закрытыми глазами. «Опять Он здесь». Ей показалось, что сейчас она откроет глаза и увидит перед собой его лицо. «Интересно, есть ли у Него вообще лицо. А вдруг у него какая-нибудь страшная морда. Я умру от страха. Лучше я не буду пока глаза открывать. Когда же все это кончится, наконец? А может, я и в самом деле просто свихнулась? Навязчивая идея. Мания преследования. Или как там это еще называется? Нет, нужно все взвесить и решить, что мне делать дальше. Уехать я не могу. Так или иначе, но мне все равно придется жить здесь. С Ним. Кем бы он ни был, человеком, приведением или чудовищем. Так что же мне так и жить, сотрясаясь от страха? Может, Ему действительно нравится, что Его боятся? А если я перестану бояться, может Он перестанет являться? Да. Это правильно. Нужно перестать бояться. Все равно мой страх не избавляет меня от его присутствия. Только делает его еще более невыносимым. Бояться не имеет смысла. Чему быть, того не миновать. Хорошо. И что дальше? — В памяти всплывали какие-то обрывки фильмов, увиденных в далеком детстве, когда все было просто и ясно, а мир был наполнен яркими красками и верой во всепобеждающую силу добра. Добро всегда побеждает зло. Это было истиной в ее тогда еще детском воображении. Так же, как и то, что дружба – это то, что дает людям силу и помогает побеждать в любой борьбе, — Дружба. А что, если мне с ним подружиться? Смешно! С кем? Я его даже не вижу. Не вижу, но почему-то уверена, что Он есть. Точно есть. И вообще, почему я решила, что это именно Он? А может Она? Или Оно?». Рита задумалась. А ведь действительно, почему? Странно, но не было ни малейших сомнений в том, что это Он, и никто другой. Точно так же как и не было сомнений в том, что он есть и в том, что он сейчас рядом.
« Почему бы и нет? Ведь ничего плохого Он мне пока не сделал, в конце концов» — эта мысль родилась в ее голове неожиданно и спустя пару мгновений уже плотно там укоренилась. «А ведь и вправду. Он здесь уже давно. Приходит, когда захочет, уходит, когда захочет. Но никак о себе не заявляет, если не считать моих личных предчувствий и страхов. Ничего плохого не делает. Вообще ничего не делает. Все правильно. Подружиться – это лучшее, что я могу в данном случае сделать. По крайней мере, лично для себя. Да, подружиться. Но как? Как подружиться с тем, кого не вижу? Может поговорить с Ним? Как с собакой. Я ведь иногда разговариваю с собаками и с котами, когда кормлю их. И с курами в деревне. Да. Решено. Теперь я и с ним буду разговаривать. Хоть бояться перестану».
Рита осторожно открыла глаза. В пустую комнату уже пробивались первые лучики утреннего солнца. Интересно, сколько сейчас времени? Хотя, ладно, будильник не звонил, значит еще рано. Рита, не поворачивая головы, обвела взглядом все, что попало в поле зрения, и тихонько прошептала:
— Привет.
Никакого ответа, естественно не последовало. Она улыбнулась. «Конечно. Какого ответа ты хотела?»
— Привет, — повторила она уже чуть погромче и чуть посмелее. И улыбнулась еще шире. Все так просто. И совсем не страшно. Она чувствовала, что он рядом, что слышит ее, и от этого стало легко на душе. Он теперь друг. Друг.
Писк будильника прервал ход ее мыслей. Почему будильники все так противно пищат? Может потому, что всегда не вовремя, всегда на самом интересном месте? «Ну вот, уже шесть. Пора на работу». Она прихлопнула ладошкой кнопку будильника.
— Пора на работу? Как ты думаешь? Я уварена, ты думаешь, что пора… — она потянулась и встала.
Завтрак прошел на удивление спокойно. Мысль о том, что призрачный Некто не причинит вреда, вселяла уверенность и отгоняла прежние страхи. Было все еще не по себе завтракать под присмотром, но Рита решила, что со временем и к этому можно будет привыкнуть. «Я привыкну. Если нет возможности что-либо изменить, нужно приспособиться к тому, что есть. Надо же, я становлюсь философом. И чего только в жизни не бывает!»
— Знаешь, если бы ты мог есть, я бы тебя угостила.
Рита потихоньку умылась, собралась, обулась. И выходя за порог родного дома, с легкостью кинула на прощанье:
— Ну, пока. Увидимся вечером.
***
Потихоньку жизнь вошла в свою колею. День за днем. Все стало налаживаться. Ритка ударно трудилась на благо родной фирмы. Ей даже удалось выбить прибавку к зарплате. Впрочем, и выбивать-то не пришлось. Заикнулась только, а начальница сразу заулыбалась. Я, мол, и сама собиралась это сделать. Хороших работников необходимо поощрять.
Маринка укатила с родителями в деревню. Забежала попрощаться, принесла Ритке пару обещанных книжек и быстренько смоталась, только и бросив впопыхах: «Ну, не скучай тут!». Легко говорить, не скучай. На работе-то оно, конечно, скучать некогда, а вот дома. Поговорить даже не с кем. Хотя, погодите, почему же не с кем? Она ведь не одна с некоторых пор. Теперь у нее есть Он – Неизвестно кто. Правда, разговор с Ним поначалу не особенно клеился. Привет, Пока, Приятного аппетита. Ну, что еще скажешь, если ответа нет? Но со временем постепенно Ритка стала действительно общаться с Ним. Как только появлялось вновь чувство присутствия этого Некто, она начинала говорить. Обо всем подряд. Анекдоты рассказывала, говорила про работу, про котенка в подъезде. Когда делала что-нибудь, как ребенку объясняла, что и зачем делает, и как сделать это получше. Ей даже стало доставлять удовольствие это общение.
Он приходил не всегда. Иногда случалось, Его не было день – два, иногда Он исчезал на пару часов, потом появлялся вновь. Странно, но Ритке стало казаться, что она даже стала по Нему скучать, если Его долго не было рядом. Так, словно не хватало чего-то важного. Точнее, кого-то.
Когда приехала мама, Ритка с большим усилием старалась контролировать свою речь, чтобы случайно не сболтнуть лишнего, обращенного не к ней. Странно, Ритка поймала себя на том, что отказалась приехать в деревню на следующие выходные, чего раньше с ней никогда не случалось без причины. Сказала, работы много, нужно на фирму ехать. И даже почувствовала стыд за свое вранье. Она-то знала, что ни на какую фирму она не поедет. Ей просто хотелось побыть дома, почитать книжку Маринкину. Вслух. Она почти всегда теперь читала вслух. Всегда, когда Он был рядом. «Интересно, умеет ли Он читать? Как-нибудь покажу Ему буквы», — подумала и сама себе улыбнулась.
Со временем Рита стала замечать, что всегда безошибочно определяет Его настроение. Хотя проверить это, конечно, было никак нельзя. Да. Он имел настроение, которое она чувствовала. Он мог проявлять заинтересованность чем-либо определенным, которая тоже не оставалась не замеченной ею. Она всегда точно знала, когда Ему грустно, а когда весело. Или когда Он чем-то очень озабочен. Весьма специфичное нужно сказать ощущение, как будто очень стараешься добиться чего-то, но это что-то ну никак не получается. Иногда при просмотре вместе с Ритой фильмов по телевизору он испытывал определенные чувства. Расстраивался, если фильм был грустным, радовался хэппи-эндам. А вот в моменты, когда Рита что-либо объясняла, она ясно ощущала Его неподдельный интерес. Особенно сильным был интерес ко всякого рода технике. Ритка, как только могла, объясняла ему природу тока, устройство калькулятора или телевизора, хотя и сама-то толком в этом не разбиралась. Учитывая тот факт, что ее познания в этих областях были, мягко говоря, на троечку с огромным минусом, объяснения обычно сводились к тому, что она откручивала заднюю панель прибора и долго рассматривала его устройство, перебирала в руках запчасти, старалась увидеть при этом как можно больше, но при этом не навредить. Последнее давалось с трудом. В одну из таких экскурсий по внутренностям телевизора, бедняжка потерял звук. Но Ритка к счастью быстро сообразила, в чем дело, поправила повреждение, прикрутила крышку на место и зареклась все это повторять. А спустя всего пол часа уже раскручивала магнитофон. Просто каким-то чудом ей удавалось не оставить себя любимую без последней аппаратуры.
Трудно сказать, как долго бы все это продолжалось, если бы однажды ей не пришла в голову гениальная мысль. Если уж Ему так все это интересно, то не лучше ли было бы просто почитать Ему какие-нибудь умные книжки на эту тему. Начать обучение Неизвестного наукам Рита решила с учебников по Физике и химии. На удивление самой себе, она на следующий же день уверенно направилась в библиотеку, записалась туда и взяла наугад парочку книг по физике для 7-8 го классов, учебник химии и какое-то учебное пособие для техникумов с весьма загадочным названием «Основы промышленной электроники». Притащив все это добро домой, она просто ужаснулась. «Господи, дурость-то какая! До чего докатилась я с этими своими фантазиями. И надо оно мне? В жизни технических наук не понимала и не признавала. Неужели я смогу это читать? Пользы мне от этих книг решительно никакой. А хотя, и вред-то никакого. Ну и ладно». Кинула ключи на стол и до Его прихода занялась обедом.
Невероятным усилием воли заставила себя Ритка открыть этот учебник. Физика! Горячо ненавидимая со школьной скамьи! Ритка уселась в кресло с ногами так, как она всегда любила. Включила лампу на стене. Он уже почти пол часа, как был здесь. Объявился, когда она ела, испортив своим появлением аппетит и вызвав новый позыв тошноты. А теперь ждал, когда же она начнет читать. Ритка чувствовала Его нетерпение и нарочно не торопилась. «Знает гад, что буду ему читать. Конечно, обещала же»
— Ну что, готов? Тогда поехали!
И она начала. Как положено, с первой главы. («Ерунда какая-то»). Она внимательно изучала картинки и схемы, перечитывала непонятные фразы. Непонятные ей. Интересно, а Он понимает хоть что-нибудь в этом?
— Ты понимаешь это? Ладно, надеюсь, что я не зря ради тебя так мучаюсь. Слушай дальше…
И она читала дальше. Она читала и чувствовала, какой неподдельный интерес излучает этот загадочный Некто. И ей было очень приятно это осознавать. «Ему интересно. Ему интересно слушать меня…».
Так продолжалось несколько дней. И однажды, когда она дочитала почти до середины учебника, появилось вдруг что-то новое в Его эмоциях. Она даже растерялась, не в силах сразу сообразить, что происходит. Потом поняла. Это было потрясение! Словно электрошок, поразивший все тело сразу максимально возможным разрядом. Ритка даже читать перестала, прислушиваясь к чужим переживаниям, бурлящим в ее мозгу. А потом улыбнулась. И чувство собственной значимости охватило ее, затмив на мгновение все Его чувства. «Надо же, как он потрясен. Интересно только что же такого потрясающего он нашел в этой белиберде? И все же я почему-то рада». Она прочитала последний параграф еще раз, давая себе возможность насладиться Его удовлетворением. А потом стала читать дальше.
Вечер за вечером она с удовольствием проводила в компании своего странного друга. Вечер за вечером читала Ему. Пока сон не смаривал ее окончательно…
***
Рабочий день подходил к концу, когда он сел напротив Риты на стул для посетителей. Рита подняла глаза от документов и улыбнулась.
— Что-то забыли?
Как же его зовут? Он говорил. Виталий Евгеньевич? Или Валерий? Ошибиться будет очень неудобно. Молодой человек в черном костюме улыбнулся в ответ широкой белозубой улыбкой. Прямо Голливуд в чистом виде!
— Уже половина седьмого. Вы до сколька работаете?
— Вообще-то до шести. Но Вы не беспокойтесь, если есть еще какие-то вопросы, говорите. Я могу задержаться. Клиент – святое. Так что вы хотели?
— Я хотел пригласить Вас поужинать. Как Вы на это смотрите?
Рита растерянно уставилась на клиента. Ну и дела. От неожиданности слова потерялись в лабиринтах уставшего за день мозга, а голос предательски задрожал, выдавая внезапно охватившее ее волнение.
— Ну, я не знаю… Вы так неожиданно это предложили… в общем-то, я не голодна…
— Бросьте. Маргарита Ивановна. Как же можно столько работать? Вам просто необходимо подкрепиться. Я свои дела на сегодня закончил и с большим удовольствием поужинал бы сейчас в ресторане. Вместе с Вами.
Ритка не знала, что и сказать. Еще пару минут назад она видела в нем лишь клиента. Но когда речь зашла о совместном походе в ресторан, она совершенно для себя неожиданно взглянула на него как на мужчину. И только сейчас заметила, насколько он привлекателен.
— Так неожиданно, — глупо повторила она, — да я и не одета для ресторана.
— Вы прекрасно выглядите. Просто чудесно. Ну, так как?
— Хорошо. Я закончу с этим…- она опустила глаза, указывая взглядом на бумаги, — и минут через пятнадцать – двадцать…
— Отлично! Заканчивайте побыстрее. Я Вас жду в машине у входа.
Он многозначительно улыбнулся, окинув взглядом ее слегка подрумянившееся лицо. Потом быстро встал и вышел, мельком обернувшись в дверях.
Ритка осталась сидеть как вкопанная, не в силах поверить своему с неба свалившемуся счастью. Какой мужчина! Красивый, обеспеченный, образованны, культурный. А что если… нет, так далеко загадывать было слишком рано.
Быстренько дописав бумаги, Ритка встала из-за стола и помчалась к большому зеркалу в холле. Боже! Ужас какой! Ни прически, ни макияжа. Хорошо, хоть костюмчик сегодня одела более – менее приличный. Но исправить что-либо было уже нельзя. Наспех поправив заколку в волосах и добавив немного помады к уже имеющейся на губах, Ритка пошла искать на улице своего принца.
Долго искать, однако не пришлось. Лишь только она вышла из дверей фирмы, озираясь в волнении по сторонам, как к ней тут же подъехала шикарная иномарка. Большая блестящая машина цвета «мокрый асфальт». Судя по всему, совсем новенькая.
Рита робко потянула дверь на себя. Ей не хотелось опозориться, позволив ему понять, что она совсем не умеет обращаться с машинами. Но дверь подчинилась безо всяких усилий. Ритка села, захлопнув ее за собой. Так, что же дальше? Кажется, нужно пристегнуть ремень безопасности. Она потянулась за ремнем и неловко накинула ее на себя. Долго искала, куда воткнуть застежку. Какой позор! Сейчас он поймет, с какой дремучей колхозницей связался. Посмеется надо мной. Но он не смеялся. Он только положил свою руку поверх ее трясущейся от волнения ручонки. Одно легкое движение, и застежка ремня вошла туда, где ей надлежало быть. А его рука так и осталась сжимать ее нежные пальчики. Какое-то время они так и сидели, взявшись за руки. Ритка робко покосилась на него из-под лобья. Он смотрел на нее. Не улыбался, просто смотрел. Краснея от смущения, Ритка медленно вытащила руку и опустила глаза.
Ресторанчик был небольшим и довольно уютным. Честно говоря, Ритка никогда раньше не бывала в ресторанах и в своем представлении рисовала что-то вроде столовой, только с более богатым убранством. Но здесь было совсем не так. Мягкий красно-бордовый свет создавал неповторимую романтичную обстановку. Мягкий пол, шикарная скатерть, потрясающие креслица. И за столиком они были только вдвоем. И казалось, во всем зале тоже. А может и во всем мире. Шикарные водопады каких-то вьющихся растений были расставлены в виде стеллажей таким образом, что загораживали их ото всех остальных посетителей.
— Здесь так хорошо. Я никогда не была тут раньше.
— Значить мне удалось доставить Вам удовольствие.
Ритка медленно и как можно более культурно положила в рот кусочек того, что принес официант. Ее спутник сам заказал это блюдо для нее, поняв видимо, что выбор меню затруднит девушку.
— Так вкусно. Вы хорошо разбираетесь в блюдах… — разговор явно не клеился. Парень молчал, а Ритка не знала о чем с ним говорить. Да и о чем вообще в таких случаях разговаривают. Наконец он спросил:
— Скажите, Рита… кстати, можно я буду Вас так называть?
— Конечно.
— Скажите, Вы давно работаете в «Эльдорадо»?
— Нет, совсем недавно. Чуть больше года.
— Вам нравится Ваша работа?
— Да, очень.
— Но ведь это так скучно, сидеть все время над бумагами. Хочется разнообразия. Ведь хочется?
— Знаете, я всегда любила спокойную работу. Моя мама говорит, я и в детстве такая была, могла часами сидеть на одном месте и с интересом играть всего с одной игрушкой. Да и работу свою я вовсе не считаю скучной. Я делаю в «Эльдорадо» как раз то, чем больше всего люблю заниматься. Тем более, у нас такой хороший коллектив. Много молодежи. Бывает весело. И начальница тоже очень хорошая женщина. Понимающая, такая, человечная. Я считаю, мне с этой работой просто сказочно повезло. Вот когда я работала в другом месте…ну, до того, как устроилась в эту фирму… знаете, это ведь не первая моя работа…
— Ваше шампанское!
Официант обходительно поставил на стол шампанское и пару бокалов, неожиданно появившись из-за каскада растений.
— Спасибо.
Затем официант, словно фокусник в цирке, извлек откуда-то два резных подсвечника со свечами и, водрузив это чудо по краям их столика, медленно зажег.
— Приятного аппетита, молодые люди, — он улыбнулся и исчез, также быстро, как и появился.
Ритка сидела, как зачарованная, глядя на маленькие огоньки свечек. Она была восхищена красотой и романтичностью обстановки. А ее спутник мастерски и совершенно бесшумно открыл бутылку и, наполнив шампанским бокалы, протянул один ей.
— За знакомство, Рита.
— Да… за знакомство…
Они улыбнулись друг другу и выпили.
— Вы хотели мне что-то рассказать о своей прежней работе.
— Да, да. Но, знаете, кажется, я забыла, о чем говорила.
Они засмеялись.
Было уже около одиннадцати часов, когда они подъехали к Риткиному подъезду. Соседки сидели со своими парнями на лавочках и шумно о чем-то болтали. Под лавками и на лавках, всюду валялись жестяные банки из-под пива. Увидев их в окно, Ритка страшно обрадовалась, предвкушая, как выйдет сейчас прямо перед ними из шикарной иномарки на пару с обалденным мужчиной. Они будут в шоке, им такое и во сне не снилось.
Машина остановилась, и молодые люди у подъезда резко замолчали, все, как один уставившись на нее.
Ритин принц, как и полагается в таки случаях, первым вышел из машины и, обойдя ее, открыл Рите дверь и подал своей даме руку. Рита гордо вышла. Потом они вместе молча прошли мимо раскрывшей от изумления рты компании и скрылись в темноте подъезда. Рита шла, стараясь не потерять равновесия и по возможности не шататься. Шампанское сильно ударило ей в голову. Конечно, ведь спутник ее, будучи за рулем, почти не пил. Но в этот незабываемый миг она была на вершине счастья. Она чувствовала себя просто королевой и наслаждалась осознанием того, что утерла-таки нос этим дурочкам. Они это надолго запомнят!
Вот, наконец, закончилось восхождение на пятый этаж, и они оказались у дверей Ритиной квартиры. Какое-то время Ритка безуспешно пыталась попасть ключом в замочную скважину. Наконец попала, правда не без помощи принца. Он, видя ее беспомощность, мягко обхватил ее рукой за таллию и, как тогда, в машине, взял ее руку с ключом в свою теплую большую ладонь. Потом медленно ее рукой вставил ключ в замочную скважину и повернул его в замке. Дверь послушно скрипнула и открылась.
В коридоре было темно
— Подожди, я сейчас включу свет, — Ритка потянулась к выключателю, но он остановил ее, закрывая тем временем водную дверь.
Он нежно притянул к себе ее беспомощное шатающееся тело и поцеловал. Сначала робко, потом все настойчивей. И снова, и снова. Ритка сначала хотела воспротивиться, но не стала, ощущая, что ей это нравится. Может, это алкоголь прибавил ей смелости, а может, просто ей пора было уже узнать мужскую ласку. Ведь она и не целовалась-то еще ни разу. В двадцать три года! Стыдно кому сказать. Ее ровесницы многие уже детишек имеют, а она…
Парень медленно провел рукой по ее волосам и, убрав их с плеча. Нежно поцеловал в шею.
— Ты такая красивая, — прошептал он, и Ритка в темноте улыбнулась.
Он медленно нехотя отпустил ее. Отодвинулся и собрался уходить.
— Может, посидишь у меня? Заходи, я покажу тебе свою квартиру, телевизор посмотрим…
Впервые она просила кого-то остаться с ней. Она нажала-таки выключатель и заметила, как он улыбается ей, щурясь от вспыхнувшего света.
Они сидели на диване и болтали, не замечая времени. Включенный негромко телевизор не мешал их разговору. Шампанское развязало язык, усмирило стеснительность. И в разговоре не было уже ни натянутости, ни напряжения. Ритка смеялась, звонким колокольчиком нарушая тишину в комнате.
Внезапное головокружение заставило ее замолчать.
Ритка ухватилась за спинку дивана, чтобы не потерять равновесия и глубоко втянула воздух. И по инерции, как обычно, прикрыла рот свободной рукой, сдерживая порыв тошноты.
— Тебе плохо?
— Нет, нет. Уже все прошло. Я, наверное, много выпила…
— Но ведь всего лишь шампанское.
— Шампанского видимо тоже бывает много.
В наступившей тишине она поняла, что их уже трое. Она почувствовала приход своего Некто. Он был удивлен и с интересом рассматривал сидящего напротив Ритки мужчину. Она молча уставилась на своего принца, ощущая, как внимательно Некто изучает его. Не вовремя. Очень не вовремя. Ритка уже и думать о нем забыла, а тут – на тебе. Явился.
Гость тихо придвинулся и нежно опустил руку ей на плечо.
— Тебе уже лучше?
Ритка улыбнулась, как можно более искренне. Он был так близко. Ритка чувствовала, что Некто тоже удивлен, насколько близко к Рите этот мужчина. Раньше он такого не видел.
— Да, мне лучше. Даже, я бы сказала совсем хорошо, — и кокетливо добавила, — с твоим приближением… так что ты там говорил про своего друга? Он вас тогда все же нашел, или нет? Ты не дорассказал.
— К черту все. Можно я лучше тебя еще раз поцелую?
Взрыв! Взрыв эмоций, чувств! Взрыв всего разума! Казалось, все ее тело содрогнулось, поддаваясь этому чувству. Он понял! Некто понял, наконец, что происходит! Ритка ясно осознала это. В один миг Его удивление и интерес сменились другим. Ревностью! О! Это была не просто ревность. Она граничила с яростью. И ощущение было настолько реальным и сильным, что Ритка до смерти перепугалась.
Лицо гостя медленно приблизилось. Его губы коснулись ее щеки. Потом губ. Задержавшись на них какое-то время, его нежные прикосновения двинулись дальше. Подбородок, шея, декольте…
Это было ужасно! С каждым его поцелуем, она все яснее чувствовала внутри себя ярость, ревность, ненависть, и… гнетущую, обжигающую огнем безысходность. Все смешалось и, казалось, витало в воздухе вокруг них. Давило, заставляя Ритку сжиматься от страха. А он все целовал ее. Целовал, словно не замечая ее напряжения. В какой-то миг ей удалось – таки отстраниться от этих поцелуев. В таких условиях просто невозможно было расслабиться. Подглядывает! Мало того, еще и ревнует! Да кто он такой, чтобы вмешиваться в ее личную жизнь?
— Что-то не так? – тихо прошептал гость, просто захлебывался в собственном дыхании.
Ритка молча отодвинула его и села.
— Голова что-то разболелась.
— Тебе нужно отдохнуть.
— Да, не мешало бы.
Ритка отвечала автоматически и думала при этом совсем о другом. Ее мысли роились и накапливались, возмущение просто вскипало внутри. И уже в огромной степени перевешивало первоначальный страх. Она села, закрыв руками лицо, и тихо простонала:
— Да кто ты такой вообще, чтобы вмешиваться в мою личную жизнь?
— Что? – гость в изумлении уставился на нее. Но Ритка вела себя так, словно напрочь забыла о его присутствии. И словно вообще не с ним говорила.
— Я имею право на личную жизнь, — заговорила она уже в полный голос, — Я имею право жить так, как хочу! Зачем ты пришел? Зачем? Ты же видишь, что происходит! Мог бы хотя бы сейчас исчезнуть! Убирайся! Культурная программа на сегодня отменяется! – Она уже буквально срывалась на крик, полный отчаяния и гнева, — Ты понял? Отменяется! От-ме-ня-ет-ся! Проваливай!
— Да, что случилось-то?
— Ты надоел мне! Если ты меня слышишь, — а в этом она не сомневалась. Некто внимал каждому ее слову, и Им овладевало отчаяние, — если ты слышишь, то слушай: ты мне надоел! Осточертел! Я ненавижу тебя!
Ритка просто захлебывалась в своем крике, не замечая, как гость в испуге отпрянул от нее и неуверенно поднялся с дивана.
— Убирайся! Ты только все портишь! Неужели ты не видишь?
— Я ухожу, ухожу… если передумаешь, позвони мне, — он достал из внутреннего кармана маленькую визитную карточку и робко положил возле телефона.
Ритка замолчала, и все так же закрыв руками лицо, сидела на своем месте. Только лишь когда дверь за гостем захлопнулась, она всхлипнула и разрыдалась во весь голос, захлебываясь обидой и собственными слезами.
Когда всплеск эмоций немного поутих, она дрожащей рукой сняла карточку с полки и сквозь пелену слез прочитала:
Полянский Виктор Евгеньевич
— Виктор… Его зовут Виктор… видишь, что ты наделал? Видишь? Я ненавижу тебя! Ты понял, ненавижу!
Но навряд ли ее слышал сейчас тот, кому были адресованы эти слова. Его уже не было рядом.
***
Не было Его и на следующий день. Он не провожал как обычно ее на работу, не встречал при возвращении. Рабочий день прошел ужасно. Она все время думала о Полянском. Господи! Какой позор! Ей так не хотелось, что бы все закончилось именно так. А тут один промах за другим. Не нужно было позволять целовать себя в первый же день знакомства. Пригласила остаться! Боже, что он подумал! Не нужно было столько пить… а потом еще эта истерика! Я должна была себя контролировать. Говорить с приведениями в его присутствии! Он либо принял меня за сумасшедшую, либо принял мои слова на свой счет. К сожалению, скорее всего, второе.
Ритку весь день подбивало позвонить ему и извиниться. Но она так и не решилась. Только думала все время о нем и о своем позоре, перебирая бумаги и шарахаясь от каждого звука в страхе, что он зайдет по делам, а она сгорит со стыда, не в состоянии слова сказать.
Дом ее был пуст при возвращении с работы. Она не могла ни есть, ни читать, ни смотреть телевизор. Она словно сама не своя слонялась по пустой квартире. И Маринке не позвонишь, не вернулась она еще из деревни. И маме как-то не хотелось об этом рассказывать. Но ей было просто необходимо с кем-то поговорить.
— Ну, где же ты? Почему ты сейчас не приходишь. Сейчас, когда я хочу поговорить с тобой!
Она уже много раз мысленно прокрутила ту речь, которую для Него приготовила, несколько раз в сомнении передумала отчитывать Его за произошедшее, и столько же раз снова в гневе готова была разнести Его в пух и прах.
Но никто не услышал ее призывов.
Никого по-прежнему не было рядом.
День за днем медленно проползла неделя. Да, правду говорят, время лучший лекарь. Но оно не только лекарь, оно еще и мудрый советчик, способный открыть глаза на истину. Со временем любая неудача и обида забывается, затирается и начинает казаться мелкой и незначительной. А на поверхность всплывают истинные чувства.
Ритка все реже вспоминала Полянского. Он не звонил, не приходил. Она, кажется, и визитку его потеряла. Ну, и ладно. Прокручивая в мыслях неоднократно то, что произошло тем вечером, она поняла, что ничего хорошего, а тем более серьезного у них бы не получилось. Они принадлежат к разным кругам, а то, что мужчина полез целоваться после нескольких часов знакомства, а потом еще и на ночь остался, и подавно убеждало в правильности этих выводов. Все было к лучшему. Некто, сам того не осознавая, уберег ее от лишних переживаний и неприятностей. И избавил от Полянского. Ну и ладно, и хорошо. По крайней мере, это был хороший урок на будущее.
Она уже почти выбросила из головы свой неудавшийся роман, но вот выбросить оттуда Его почему-то никак не могла. Он исчез. Просто перестал появляться – и все. И вот уже целую неделю, приходя домой, она проводила вечера в одиночестве. Она ждала его. Перелистывала в тоске страницы такой ненавистной и такой любимой с некоторых пор физики. Она тосковала. Ей было одиноко и страшно без Него. С каждой минутой она все глубже убеждалась в том, что он был все-таки нужен ей. И он был ее единственным настоящим другом. Другом, который всегда был рядом, мог выслушать, посмотреть кино за компанию. Мог заставить забыть об усталости и скрасить своим присутствием ее одиночество, которого она раньше не замечала, но которое стала замечать теперь.
Конечно, Маринка тоже друг. И по ней Ритка тоже скучала. И мама – друг. Но все-таки он был не таким. И относилась она к нему совсем по-другому. Как-то по особенному. Жаль, что только сейчас она поняла это.
***
— Ну, ладно, мамочка. Я пошла. Пока!
— Приедешь на той неделе?
— Приеду, если получится. Ну, все.
Чмокнув маму в щечку, Ритка подхватила сумку и вскочила в открывшуюся дверь электрички. Обернувшись, успела помахать маме рукой, прежде чем поток людей занес ее в салон. В воскресенье всегда народу много.
— Привет, квартирка! – радостно бросила Ритка с порога, — Как хорошо, что я уже дома!
Она стянула с себя шорты и майку прямо в коридоре и с нескрываемым наслаждением залезла в душ. Ну и духотища сегодня на улице! Ну и жара!
Потом она долго разбирала сумку с мамиными передачками. Холодильник сразу заметно пополнился, радуя глаз своим изобилием. Потом она поставила чайник. Полила цветы. Сложила одежду. Посидела с чашкой чаю, но так и не смогла его выпить – слишком жарко. От скуки решила затеять уборку.
Вечером, когда квартира сияла чистотой, а с раскрытого настежь балкона потянуло долгожданной прохладой, Ритка улеглась перед телевизором на диван. Нужно немного отдохнуть перед работой. По телевизору, как и всегда по выходным, ничего интересного не было. Но это ее совсем не расстраивало. Ей была приятна сама атмосфера уюта и спокойствия в доме. Атмосфера отдыха.
Она почти задремала, настроив телевизор на режим сна, когда почувствовала вдруг знакомое недомогание. Сон мигом словно рукой сняло. Ритка встрепенулась и села, озираясь как раньше по сторонам и прислушиваясь к своим ощущениям. Он пришел. Точно. Он здесь. Ритка сидела, растерявшись и не зная, что сказать. Его не было так долго. И исчез он при таких обстоятельствах. Она испытывала сейчас и стыд за то, что сорвалась тогда, обидев Его и в то же время невероятную радость встречи. А он? Странно, но ей не пришлось даже сильно прислушиваться, чтобы понять, что он тоже испытывал сейчас чувство вины за то, что произошло и за то, что он, ослушавшись ее, снова был здесь.
Молчание длилось несколько долгих минут, прежде чем Ритка собравшись с мыслями, не улыбнулась, осторожно, так чтобы не вспугнуть Его снова. В душе она уже давно простила Его. Хотела сначала навсегда поругаться с Ним, но со временем поняла, что в большей степени сама во всем виновата. А теперь, чувствуя Его смущение и робость, и совсем растаяла.
— Привет, — робко начала она, — хорошо, что ты вернулся. Я скучала по тебе.
— Прости меня…
Ритка вздрогнула и замерла, не веря своим ушам. Она слышала голос. Не было никаких сомнений в том, что только что она слышала голос. Мужской. И он ей не приснился и не померещился. Он был реален. Она могла поклясться сейчас чем угодно, что слышала его.
«Молодец. Допрыгалась. Уже голоса слышишь». Она растерянно обвела взглядом комнату, словно пытаясь увидеть Его, понимая при этом на сто процентов, что это бесполезно.
— Н…нич…чего. Это я сама виновата… Мир?
Молчание. Волна удивления, неожиданного восхищения, радости и неописуемого восторга разлилась вдруг вокруг, заполонив собой все окружающее пространство. Ритка поняла, что обладатель голоса и сам не ожидал того, что будет услышан.
— Ты меня слышишь? – она не могла понять, откуда исходил этот голос.
Он слышался не из какого-то определенного места или направления. Он был везде. Доносился сразу со всех сторон и одновременно ни с одной из них. И это испугало и удивило ее больше чем самого его существование. Испугало своей реальностью и в то же время нереальностью. Удивило своим непонятным и ранее неведомым ей своим свойством самого голоса – быть повсюду сразу. На всякий случай он еще раз внимательно обвела взглядом комнату и убедилась в том, что кроме нее здесь никого нет. А сердце тем временем опустилось куда-то очень глубоко и трепетало от страха сейчас где-то внутри живота. И все же Рита нашла в себе силы тихо поддержать разговор:
— Д…да. Слышу, ты где? – голос ее задрожал, и последние звуки были едва слышны заглушаемые тихим голосом телевизионного диктора.
— Ты слышишь?
— Да. Слышу.
— Нет! Я не могу в это поверить! Ты, правда, меня слышишь?
— Да. Я слышу. Только как-то странно. Странно слышу. А ты кто?
— Великое Светило! У меня получилось! Это невероятно! Но я верил! Я знал, что получится! Да, я знал! А ты хорошо слышишь?
— Да… нормально, только необычно как-то. А ты где?
— Я все объясню. Все объясню. Ты поймешь, ты – сообразительная. Как бы только это сказать. Ну, я … я внутри тебя. В твоей голове. Понимаешь?
Боже мой! Только этого не хватало! Это же сумасшествие чистейшей воды. Сколько фильмов она об том смотрела, сколько книг читала. Голос в голове, внутри. Он толкает на преступления, на убийства, заставляет делать всякие гадости. А потом, сидя в сумасшедшем доме, человек пытается объяснить свои поступки тем, что некий загадочный голос в голове заставил их это сделать. Но никто им не верит, потому что они психи, просто этого не понимают. Ритке всегда это казалось чем-то из области триллеров, чем-то неестественным и непонятным. Разве она могла когда-нибудь предположить, что однажды и с ней случится такое же.
— Ты что. Мой… этот… внутренний голос что ли?
Она задала первый пришедший на ум вопрос, и услышала в ответ… смех. Приятный. Легкий. Веселый.
— Не. Конечно, нет. Я — человек. Такой же, как и ты. Ну, если не считать того, что я не девушка, а мужчина. Ну, или парень, если так тебе больше понравится. Я телепатирую тебе. Мой голос поступает прямо в твой мозг. Не через уши, соображаешь?
— Правда? Это интересно. Ты мне мысли свои посылаешь? Да?
— Нет. Не совсем мысли. Я говорю. Произношу вслух слова, а ты их воспринимаешь, только не ушами, а сразу мозгом.
Ритка конечно, как девушка образованная и начитанная много слышала о таком явлении как телепатия. Но для нее это было чем-то из области дремучей фантастики. Она никогда не верила в то, что телепатия вообще существует как таковая. Гораздо быстрее она поверила бы сейчас в то, что с ней говорит приведение. Или домовой. Или ангел – хранитель. Или внутренний голос. Она была намного ближе к такому объяснению. Но телепат! Он оказывается – человек. Просто человек этот ее загадочный Некто. А она-то как дура ему книги читала, как будто это было для него в новинку. Опозорилась опять. И все же интересно, где он находится, откуда передает ей на расстояние свои мысли. Ну, или слова, как он сказал.
— А где ты находишься? Откуда ты мне телепатируешь?
— Я рядом. Только не пугайся. В твоей квартире. Ты меня пока не можешь видеть. Недоработка. Но я это исправлю. Вот посмотришь. Ты меня скоро увидишь. Но не сейчас. Нужно время…
— В моей квартире?!! – это уже выходило за пределы ее понимания. В ее квартире! Какой-то телепат в ее квартире? Ритка автоматически испуганно поджала ноги под себя и съежилась в уголке дивана, как загнанный в угол маленький беззащитный мышонок, думающий, что так его никто не заметит. Маньяк! Пронеслось в ее голове, и только сейчас она с ужасом обратила внимание на то, как стемнело уже на улице. Включить свет? Но как подняться с дивана? Вдруг он…
— Не пугайся. Пожалуйста. Только не пугайся. Просто понимаешь, твоя квартира – это не только твоя квартира. Ну, то есть в твоем мире – это твоя квартира. А в моем – моя. Параллельные миры. Ты что-нибудь слышала об этом?
Слышала ли она о параллельных мирах? Черт возьми! Это же ее любимая тема в фантастике! Так значит, если верить этому голосу в голове, это и не фантастика вовсе. Нет, это не могло уложиться так сразу в ее уставшей за день голове.
— Ну и дела. Я не совсем могу себе это представить. Не могу поверить. А ты меня видишь?
— Нет. Тебя я не вижу. Я вижу, но не тебя, а как бы твоими глазами. Куда ты смотришь, туда и я. Тебя я тоже пару раз видел. Когда ты была перед зеркалом и смотрела сама на себя. Ты красивая…
Он вдруг замолчал, не договорив фразу. И Рита ощутила его смущение. Ей было приятно это слышать, но она тоже почему-то смутилась при этих словах. Красивая… Так говорил Полянский. Второй раз она слышала это от мужчины. И даже страх, теребивший минуту назад ее душу вдруг бесследно испарился. Такова уж она, эта необъяснимая разумом женская природа. Стоит им только услышать от мужчины комплимент, и они совершенно теряют бдительность, даже если этот мужчина телепат из параллельного мира. Насладившись с минуту услышанным, она решила перевести разговор на другую, не менее интересную тему:
— Скажи, а вы там, в твоем мире, что все телепаты?
— Нет, — голос усмехнулся, и Рита почувствовала в нем облегчение, — мы не телепаты. Мы обычные. То есть такие же, как вы. Я долго наблюдал за тобой и не сомневаюсь в том, что люди и в нашем мире и вашем абсолютно одинаковые. У нас даже язык один и тот же. Ты заметила? Только прогресс у нас развивался немного не тем путем, что у вас. Помнишь, ты многое мне показывала из ваших достижений, о многом читала. Я успел сделать выводы.
— Это не многое. Это всего лишь бытовая техника. А вообще у нас знаешь, сколько всего!– не веря самой себе, Ритка ощутила вдруг еще одно новое для себя чувство, патриотическую гордость за свой мир. Тот мир, в котором она прожила всю свою жизнь и который очень любила, хоть и не всегда признавалась себе в этом.
— Да, я не сомневаюсь. Конечно, у вас, наверное, много всего. Но дело не в этом. То направление, в котором вы развиваетесь понятно и из того, что я видел. Так вот, у нас все совершенно по-другому. А основное отличие состоит в энергии, которую мы используем в своих приборах. Ваша техника, вся, или не вся, питается энергией, которая называется электричеством. А наша — энергией человеческого разума, то есть энергией мысли. Она не такая мощная, как ваша, но нам ее вполне хватает. Да она и не такая опасная для жизни. Поэтому все наши приборы очень сильно от ваших отличаются. Хотя предназначение во многом сходно. Кстати, а само понятие телепатии у вас ведь тоже существует?
— У нас это фантастика. По крайней мере, для меня и таких как я простых людей. Есть, конечно, и исключения, но я никогда не видела настоящих телепатов. Поэтому до сегодняшнего дня для меня это было лишь сказкой, которую интересно читать, или смотреть по телевизору.
— Конечно. Мне это знакомо. Есть понятие, есть слово. А применения нет. Ну, или пока нет. У нас тоже есть понятие электроэнергии, есть слово. Но мы не применяем ее. И получать ее не умеем. Просто знаем о ней теоретически. Впрочем, то же самое можно сказать о любой другой энергии, генерированной не человеческим мозгом.
— Вы, наверное, очень умные. Раз у вас столько мозговой энергии.
— Это не зависит от ума. А, в общем, мы такие же, как вы.
— Я имею в виду, наверное, ваш мозг очень развит, много энергии выделяет, раз вам хватает ее, даже чтобы приборами управлять.
— Нет, наш мозг такой же, как и у вас. Я так думаю. Скорее всего, в вашем мире мозг человека имеет не меньший потенциал
Ритка зевнула. Она не обратила на это внимания, так же как и на то, что на улице уже совсем стемнело, и сидела она уже в полной темноте, забыв даже включить светильник. Никогда еще в жизни у нее не было такого интересного разговора. Она фантастику с детства обожала, но, к сожалению, никто никогда не разделял ее интересов, и поговорить с кем-нибудь об этом у нее никогда не получалось. А тут! Мадам Фантастика приоткрыла дверь ее жизни и вошла в нее собственной персоной, сменив при этом имя на Мадам Реальность.
— Извини, я, наверное, слишком утомил тебя. Ты сегодня устала.
— Уже поздно. Так много впечатлений и всего за один день.
— Конечно. Тебе пора отдыхать. Мы потом еще поговорим об этом. Да? Ты ведь не против? Просто мне тоже нужно все переварить. Все-таки это первый такого рода контакт для наших миров. Раньше такого не было.
— Ты изобрел что-то? Да? Что-то для проникновения в наш мир? Прибор какой-то?
— Не совсем изобрел. Хотя, в общем, да, можно и так сказать. Это случайно получилось. Я потом как-нибудь тебе расскажу.
— Ну, нет! Раз уж ты здесь, то расскажи сейчас. Я просто сгораю от любопытства.
Голос в голове тихо засмеялся. А Ритка поймала себя на мысли, что у него очень приятный смех. Какой-то спокойный, мягкий и неподдельно искренний. Очень волнующий. Да уж, приведения навряд ли так смеются.
— Я, в общем-то, сразу подумал, что не смогу от тебя так просто отделаться. Ты любишь всякие такие истории, да? Хотя эта история не такая уж и длинная. Просто мой брат, он живет со мной, точнее раньше жил, он сейчас уехал. Далеко, очень далеко и надолго. И связь с ним стала затруднительна. Я никак не мог настроить свой телепатер на его волну. Телепатер – это что-то вроде вашего телефона. Только вы передаете на расстояние голоса, а мы… ну, в общем …
— Мысли?
— Да, но не так, как ты думаешь. Это что-то вроде того, как мы с тобой сейчас общаемся. Я говорю, а он меня слышит. И наоборот. И при этом каждый смотрит глазами другого. При этом телепатера достаточно одного, у кого-то из нас. У меня, например. Ну, так вот. Я не мог с ним связаться и решил, что в моем телепатере не хватает чувствительности. Конечно, причин отсутствия связи может быть много, но тогда я почему-то решил, что именно чувствительности не хватает. Вставил два дополнительных блока. Я в технике хорошо разбираюсь, это мое увлечение детства, да и, можно сказать, всей жизни. Но на этот раз я допустил ошибку. Я не правильно подключил один из блоков. Блок поиска волн. Я не заметил сразу своей ошибки. Но только, когда я настроился на волну брата, я почувствовал, что что-то не так. Тошнота какая-то, слабость. Хотел, было отключиться, но… вдруг увидел твой телевизор. Меня очень заинтересовало увиденное. Я долго не мог сообразить, что это. Сначала я подумал, что соединился с братом. Говорю с ним, а ответа нет. Только страх какой-то непонятный… я очень долго не мог понять, что происходит. А когда начал догадываться… Это было огромным потрясением для меня.
— Представляю. Такое действительно может потрясти. Знаешь, а я все время чувствовала твое присутствие.
— Я это понял, когда ты начала говорить со мной. Ты говорила, но меня при этом не слышала. И не видела. Только я тебя. Мне пришлось кое – что доработать. И вот – ты меня уже слышишь! Здорово, да?
— Здорово! Ты – гений!
— Да брось. Я же говорю – случайность, не более того.
— Ты уже заявил о своем открытии?
— Пока нет. Не хочу прежде времени ни с кем делиться. Пока сам до конца не усовершенствую прибор. Только мне нужна будет твоя помощь. Ты мне поможешь?
— Я? Но чем я могу помочь?
— В общем, ты мне и так уже во многом помогла. Если бы не ты… просто позволь мне телепатировать тебе иногда. Я пока только на тебя могу настраиваться. Но ты дала мне понять, что я мешаю…
При этих словах Рита почувствовала, как неподдельная грусть и обида разлились в воздухе вокруг нее. И ей снова стало неудобно за то, что она тогда не сдержалась.
— Извини, я наговорила гадостей. Но ты и в самом деле мог бы не подсматривать в такой момент.
— Да, я понимаю… у вас с ним… все хорошо? Я сильно испортил вам вечер?
— Никакого вечера не было. И честно говоря, ты не только вечер испортил. Я больше не вижусь с ним. Хотя, я и сама виновата не меньше тебя. Но знаешь, я уже не переживаю. И не жалею. Уже.
Он был рад это слышать. Неподдельно и искренне рад. Она ощутила это, и ей стало так хорошо и легко на душе, что она улыбнулась. И, хоть он не смог бы ее увидеть в кромешной тьме, даже если бы был сейчас рядом, она знала – он почувствовал ее улыбку, так же как она чувствовала все перепады его настроения. Он был рад. Однако сказал почему-то другое:
— Мне очень жаль, что все так получилось. Правда, — но это была ложь. И он был рад, что все так получилось. И он улыбался.
— Ладно, глупости это все. Если честно, мне с тобой гораздо интереснее, чем с ним.
Он улыбался. Она не только мозгом, казалось, всем телом чувствовала сейчас эту улыбку. Он был рад, счастлив. И он улыбался.
***
Он приходил каждый день. Вечером, когда Ритка возвращалась с работы, они могли по долгу, часами болтать, забывая о времени и проблемах. Им было хорошо вместе, весело и безумно интересно. Казалось, что сама Судьба послала их друг другу. Соединила, как говорится, два одиночества. Ритка все лучше его узнавала, замечая, насколько они похожи. Да, у них действительно было много общего. И о себе она тоже много рассказывала. О своей жизни, и о жизни общества в целом. Об обычаях, принятых в нашем мире.
Мирт был прекрасным собеседником. Его так звали, Мирт. Как дерево. «Почему тебя зовут как дерево» — засмеялась она, услышав его имя. «Но ведь и тебя зовут, как цветок» — Невозмутимо ответил он, чем еще больше ее рассмешил. С ним было легко, хорошо и весело.
Интересно, что люди в мире Мирта жили почти так же, как и в нашем. Кроме техники почти не было отличий в их жизни. Они жили в городах, названия которых были очень похожи на названия наших. В таких же домах, высотных и не очень. Так же учились в школах, училищах, институтах. Так же работали по восемь часов в день и по пять дней в неделю. Вот только время работы каждый выбирал себе сам в соответствии со своими биологическими ритмами и привычками. Хочешь, работай с восьми часов до семнадцати, хочешь – с девяти до восемнадцати, и так далее. Можно было и рабочие дни смещать по желанию. Ритка решила, что это здорово и очень предусмотрительно. У них так же, как и в нашем мире были деньги. И вместе с ними – магазины, базары, киоски. Были алкогольные напитки и сладости. Не было только сигарет. Ритка долго не могла объяснить Мирту толком, что такое – курение. Сама-то она никогда в жизни этим не занималась.
Мирт рассказал ей о своей жизни. В частности то, что работает на заводе по производству, чего бы вы думали? Конечно, каких-то приборов. Учитывая, что его с детства безумно влекло ко всякого рода технике, можно безошибочно предположить, что именно это и было его призванием. Хорошо, когда у человека есть призвание, когда он точно знает, чем ему действительно хочется заниматься в этой жизни. Тогда и работа в радость и пользы от этой работы обществу гораздо больше, чем от той, что делается без любви и энтузиазма. Ритка никогда не знала толком, чего хочет от жизни. И по-хорошему ему в этом завидовала.
Приборы, которые изготавливались на заводе Мирта, назывались зондерами. Это было что-то вроде наших двигателей внутреннего сгорания, но приводились в движение, конечно же, энергией мозга, как и все другие двигатели в том мире. Прибор применялся в машинах с названием картеры, очень напоминающим наши катера. И назначение их было таким же, как и у этого, всем известного в нашем мире водного транспорта. Машина была рассчитана на двух человек и передвигалась по воде на водной подушке, приводимая в движение этими самыми зондерами. Человек просто садится в кресло, надевает на голову специальный обод, и – вперед. Захотел повернуть, повернул. Захотел остановиться – остановился. Захотел увеличить скорость – пожалуйста. Только подумай, и умная машина, считав информация с твоего мозга, выполнит любое твое пожелание, в пределах, конечно, своих машиньих возможностей.
— Я бы тоже хотела на таком чуде техники прокатиться! По озеру, или по реке! Ну, или хотя бы увидеть, — фантазировала с восторгом Ритка, ловя себя на мысли, что и наши катера лишь по телеку-то и видела.
— На них не всем разрешено ездить, так же как и на любых автомобилях. Перерасход энергии может привести к плохому самочувствию, истощению, и даже надолго вывести человека из строя.
— А как у вас определяют, кому можно, а кому нельзя?
— Ну, во-первых, человек должен достичь определенного возраста. С недавнего времени эта граница – шестнадцать лет. Еще в позапрошлом году управление транспортом разрешалось лишь людям, достигшим восемнадцати лет. А теперь вот – уже с шестнадцати можно. Молодежь стала раньше взрослеть почему-то. А техника стала проще. Во-вторых, человек обязательно должен достичь определенной массы тела, с учетом роста и телосложения. Если массы не хватает, то любой излишний расход энергии может плохо сказаться на человеке.
— Ты хочешь сказать, что люди худеют, управляя машинами?
— Конечно. Потеря энергии – потеря массы. Разве не так?
— С ума сойти! У нас-то совсем наоборот, машины тратят энергию за человека, а человек пользуется машиной и свою лишнюю энергию накапливает. От этого мало двигается и толстеет. А у вас там, наверное, все худенькие!
— Все разные.
— И все-таки, таких полных, как у нас, скорее всего, нет. У нас вообще очень многие страдают излишним весом. Даже болезнь такая есть – ожирение. Они очень от этого страдают. Таблетки всякие пьют, чтобы похудеть, голодают.
— Интересно. У нас наоборот все стараются поправиться. Набирают килограммы.
— Нашим мирам просо необходимо сотрудничать! Представляешь, как бы мы могли помочь друг другу хотя бы в этом!
— Согласен, и не только в этом. Кстати, я все хотел спросить. Тот прибор, рядом с тобой. Справа. Да, вот этот. Это что источник света?
— Да, называется лампа.
— Маленькое светило! Это гениально! Просто гениально!
— У вас такого нет? Ну, хотя да, конечно, у вас ведь нет электричества. Так вы что, свои жилища никак не освещаете что ли?
— Нет.
— Но в темноте же ничего не видно.
— Есть прибор, позволяющий видеть в темноте, ландор. Его надевают на глаза.
— А, ну да. У нас тоже такие приборы есть. Называются приборами ночного видения. Но они в обычной жизни не используются только при особой необходимости. А так, зачем, если есть лампы, правда? Но знаешь, лампы имеют большой недостаток – они освещают лишь небольшое пространство вокруг себя. Приходится вешать одну в комнате, другую – на кухне, третью – в ванной. В подъезде, на улицах – везде должны быть лампы. И еще, они имеют тенденцию перегорать, и тогда приходится покупать новые…
— Да, это конечно большие минусы. В этом случае конечно ландор удобнее. Но и у него есть довольно существенный недостаток. Его нельзя долго носить человеку с плохим зрением. И в некоторых других случаях, например при травме головы, или при повышенном давлении.
— Нашим мирам определенно пора подружиться.
— Знаешь, а еще мне очень нравится ваш этот, телевизор. Такая интересная штука. Я его очень люблю смотреть вместе с тобой.
— Я заметила. Кстати, телемания – это болезнь. Смотри, не заболей.
— Поздно, — и Мирт засмеялся своим до безумия обаятельным смехом, чем вызвал ответный смех своей собеседницы.
— А у вас что-нибудь есть похожее? Как вы по вечерам развлекаетесь?
— Похожего нет. Но есть другое… если бы ты могла видеть… я бы показал. Думаю, тебе бы понравилось. Нет, я должен отрегулировать телепатер! Просто обязан! Я так много хочу тебе показать!
***
Ритка долго раздумывала над тем, ехать ей в деревню на выходные, или же остаться дома. В прошлые выходные они сделали все, что было нужно. Поехать просто в гости? Или по телефону пообщаться? Звонок в дверь быстро решил этот вопрос из серии «быть или не быть?».
Маринка ворвалась, как ветер.
— Ну, как дела? – выкрикнула она и только потом перешагнула порог квартиры.
— Маринка! Привет!
— Я тебе вишню не привезла! Мы всю сварили! Принесу потом варенья!
— Какую еще вишню? Ты о чем?
— Ну, я обещала же. Помнишь?
— Нет.
— Вот видишь. А я все время о тебе помнила!
— Ну, спасибочки!
Маринка разулась и, по-хозяйски забежав в комнату, уселась, раскинувшись на диване.
— Как я соскучилась по городским удобствам!
— У вас, что в деревне дивана нет?
— Ай, что ты понимаешь! Но в деревне по-своему классно! Знаешь, я с таким парнем познакомилась! Отпад полный! Такой высокий, загорелый! Спортом занимается! Приезжал тоже к своим в деревню. Раньше я его там не видела. Он говорит: как жаль, что я раньше сюда не ездил. Если бы знал, что сюда такая девушка приезжает, я бы такой ошибки не допустил! Да, кстати, помнишь, когда ты с нами ездила года два назад, там парень был такой, Денис, тоже городской?
— Ну.
— Он о тебе спрашивал. Почему Рита не приехала? Я ему сказала, что ты на фирму устроилась, работаешь теперь как не в себя. Но зато скоро станешь крутая. Сказал – рад за тебя.
— Да? Спасибо. Хоть на счет крутизны, это ты погорячилась. Да, а как же твой принц на белом «Мерседесе»? Который Генкин друг? Ты что, с ним уже – все?
— Нет. Зачем же. Один здесь, другой – там. Чем больше, чем лучше. Главное, чтобы они друг о друге не узнали.
— Ну, Маринка! Змея!
Маринка разразилась громким хохотом, потом хмыкнула и, довольно улыбаясь, поинтересовалась:
— Ну, а ты как? Рассказывай, какие новости? Замуж еще не собралась, пока меня не было?
Ритка не знала, с чего начать свой рассказ, да и о чем он будет. Подруга настолько неожиданно нагрянула, что она и речь-то продумать не успела. Впрочем, так бывало почти всегда. Маринка – это стихийное бедствие, предугадать появление которого не возможно в принципе.
Рассказ был в основном о Полянском. Правда, причину ссоры пришлось придумать другую. Ложь во спасение. Ни к чему Маринке знать пока об истинной причине произошедшего. Слишком рано. А может? Нет, в другой раз как-нибудь.
Но разговор затянулся допоздна. Девушки посмеялись вдоволь в тот вечер, наслаждаясь обществом друг друга. Соскучились. Заболтались. Хорошо, что завтра – выходной, можно позволить себе расслабиться.
Стоя уже в коридоре у двери, Маринка издала вдруг неожиданно громкий и рисованно-изумленный возглас:
— Боже мой! Что это?!! – она стояла, как памятник вождю пролетариата, замерев с вытянутой вперед рукой, указательный палец которой указывал в направлении нескольких аккуратной стопочкой уложенных на тумбочки книг, — Что это?!! Рита!
— Книги, — Ритка спешно передвинула книги на край, поровняв при этом стопочку, так словно это могло отвлечь Маринкино внимание. Надо же, забыла сдать. Вот ворона.
— Я вижу, что книги. Но физика! Это кто читает?
— Я…
Маринка посмотрела на нее такими глазами, словно перед ней была сейчас вовсе не Ритка, а кровожадное чудовище из американского ужастика. Потом сиплым басом, словно задыхаясь от ужаса, прохрипела:
— С ума сошла?
Ритка молчала, не зная, что ей на это ответить и только по-дурацки улыбалась. Маринка помолчала, оценивающе присматриваясь к этой глупейшего вида улыбке, и сменила вдруг маску «Немой ужас» на гримасу «Подозрительный китаец», сузив до минимума свои и без того хитрющие глаза, и пригрозила в воздухе пальцем:
— Что-то ты от меня скрываешь! Ты же физику со школьной скамьи ненавидела лютой ненавистью. С чего это вдруг такой интерес? А? Хочешь обмануть меня? Меня! Свою лучшую подругу! Лучшую! Ах ты, хитрюга! У тебя есть кто-то! Да? Признавайся! Это его книги? Я же все равно узнаю!
Ритку так и подмывало рассказать все своей неугомонно подруге. Но она не могла. Пока не могла. Еще рано. Тем более что это не роман. А так, дружба народов. А Маринку ведь только романы интересуют. Это общеизвестный факт.
— Ритка, не молчи. Признавайся, не испытывай мое терпение!
— Это мои. Хочу в институт поступать следующим летом.
— Ха!!! В институт! Ну, ты и сказала! Тебя что твое образование не устраивает?
— Отстань. Хочу – и все!
— Ну, давай… поступай…
Маринка открыла дверь, но на пороге обернулась и многозначительно, с видом «Уж мы то знаем» кинула напоследок:
— И все-таки что-то тут не так.
***
Работы было до одурения много. Конец месяца. Но Ритка почти не оставалась после работы, стараясь успеть сделать все за отведенное договором рабочее время. Ей все время хотелось домой. Побыстрее снова к нему. К Мирту. Такой славный парень. Увидеть бы его хотя бы разок. Хоть издалека. Она закрывала уставшие от писанины глаза и пыталась его представить. Наверное, он очень красивый, думала она, обладатель такого приятного голоса просто не может быть некрасивым.
Его не было уже несколько дней, и Ритка скучала. Она просто места себе не находила. Сидя днем на работе ей еще удавалось как-то отвлечься. А вот вечером дома…
Ритка открывала глаза после тщетной попытки нарисовать себе в мыслях его образ хотя бы приблизительно, и снова занималась делами фирмы, стараясь не думать о том, что ждет ее дома. Придет ли он сегодня? А если опять нет?
Нужно сосредоточиться на работе. Думай о деле! Конец месяца! Все-таки интересно, какой он? Боже! Наваждение какое-то!
Благо, посетителей в последние дни было не очень много.
***
После работы зашла Маринка.
— Ой. Не могу. Мои опять грызутся. Надоели уже эти грызуны! У тебя посижу, можно? Даже телек не дают посмотреть спокойно. Орут. Включи, пожалуйста. Там кино идет. Ты давно пришла?
— Только что. Кушать будешь?
— Нет спасибо. Это я успела дома сделать.
— Ну, посиди пока. Я — в душ. Духотища!
— Иди, иди.
Приняв долгожданный душ, Ритка пристроилась рядом с подругой на диване. Кино действительно было интересным. Комедия. Причем как ни странно смешная. Даже очень. События были в самом разгаре, как вдруг…
— Маргарита, ты слышишь?
— Да, привет.
— Что? – Маринка повернулась и вопросительно уставилась на подругу, — что ты говоришь?
— Я…это… позвонить нужно…
Ритка кинулась к телефону, подняла трубку и покрутила наугад диск. Потом, незаметно нажав пальцем рычаг, заговорила снова:
— Ну, привет. Это я.
— Ты не одна? – услышала она такой долгожданный голос в своей голове. Как же она по нему скучала! И как же рада была, наконец, его снова услышать!
— Да. Ну, как твои дела?
— Это твоя подруга?
— Да. Маринка зашла. В гости.
— Я вам не помешал?
— Нет, ну что ты!
— У меня к тебе срочное дело. Можешь ее попросить уйти?
— Не знаю. А что случилось?
— Хочу испытать кое-что. Я тут приставочку соорудил. Думаю, должно сработать.
— Какую приставочку? Чтобы я могла тебя видеть?
— Да. Но я не уверен. Нужно попробовать. Давай? Пусть подруга уйдет. Или она знает обо мне?
— Нет. Пока нет.
— Я так и думал. Маскируешься, что по телефону говоришь?
— Угадал.
— Хитрая!
Маринкин хохот заглушил звук телевизора. Она и так всегда шумно смеялась, а теперь вообще зашлась от хохота и грохнулась плашмя на диван. И так и осталась лежать плашмя, покатываясь от смеха.
— Смешное в телевизоре?
— Да. Может, мы досмотрим кино? А? Я не могу так… ну ты понимаешь…
— Можно, я тоже с вами посмотрю? Я не буду мешать.
— Конечно.
Ритка положила трубку и вернулась на диван.
— Кому ты звонила? Ему?
— Кому, ему?
— Ну, этому, который физикой увлекается?
— Ай, ну ты опять за свое! Смотри, давай кино, а то самое смешное проворонишь. Это я по работе девчонке.
Ритка явно торопила подругу. Сказала, что очень устала, хочет пораньше сегодня лечь. Маринка сделала подозрительное лицо, но спорить не стала.
— Ладно. Может, там поутихло. Пойду. Привет ему от меня.
— Кому? Физику твоему. Придет что ли?
— Нет. Я, правда, устала. У тебя одни мужики на уме.
— Ладно. Спокойной ночи, — и Маринка наконец-то ушла.
— Физик, это про кого? – раздался в голове голос Мирта, и какая-то странная грусть прокатилась по телу, быстро смешавшись с чем-то еще, очень напоминающим ту самую ревность, что витала в воздухе при ее общении тогда с Полянским.
Ритка выключила телевизор и уселась все на том же диване.
— Да, про тебя, про кого же еще. Она книги мои те, по физике, увидела на тумбочке. Подкалывает теперь. Не верит, что это мои были.
— А! – голос довольно засмеялся.
— Как тебе кино?
— Замечательное!
— Так что ты там придумал? Рассказывай. Я сгораю от любопытства.
— Готова к новым впечатлениям?
— Готова! Весь фильм готовилась. Начинай. Только скажи сначала, что должно произойти.
— Ты сядь поудобнее. Сейчас, если все получится, ты увидишь мою комнату.
— А моя что? Исчезнет?
— Нет. Ты будешь видеть и мою и свою одновременно.
— Как это?
— Я не могу объяснить. Увидишь сама. Ну что? Я включаю? Смотри, может стать плохо. Если что – говори, я сразу отключу. Все-таки прибор не совершенен, так, экспериментальная модель. Да и ты без привычки. Обычно в первый раз бывает тошнота и головокружение. Так что будь готова, и если что – сразу говори. Поняла?
— Да. А он нам не навредит?
— По идее не должен. В нашем мире такое еще никому не вредило. А как тут будет, я не знаю. Но думаю, что все будет хорошо. Ну что, поехали?
— Поехали…
Долго ничего не происходило. Тишина, да и только. Ритка то закрывала глаза, то открывала, пытаясь разглядеть перед собой какие-нибудь незнакомые доселе очертания. Но чудо никак не происходило.
— Ну, что там у тебя?
— Не настраивается что-то… сейчас…
И снова тишина. Глупости какие-то. Сколько можно так сидеть? Она терпеть не могла ждать. И нервное напряжение постепенно перерастало в раздражение. Но вдруг…
Она увидела! Ритка закрыла глаза и вдруг увидела! Комната! Такая же, как и у нее, только обставленная какими-то совсем другими, непонятными предметами. Некоторые из предметов аккуратно стояли по углам, и об их назначении можно было примерно догадываться. Скорее всего, это была мебель. Другие же вещи, поменьше и явно другого незнакомого совершенно назначения, валялись то тут, то там, образуя типичный холостяцкий бардак. Среди этих вещей можно было различить предметы одежды и личной гигиены. Ритка в изумлении заворочала головой, пытаясь осмотреться вокруг, но перед глазами стояла все та же неизменная картинка. Удалось захватить взглядом лишь окно, по бокам которого висели раскрытые нараспашку большие темно-синие ставни. Да огромных размеров фикус в неряшливом деревянном вазоне, стоящий в углу у окна. Внезапно картинка исчезла и появилась снова, как будто она моргнула.
Затем взгляд сам по себе, абсолютно без всякого вмешательство с Риткиной стороны, опустился вниз. И она увидела руки. Руки лежали на коленях, облаченных в плотные широкие брюки красивого фисташкового цвета, я держали какое-то непонятное хитроумное устройство, похожее на плату от телевизора. Устройство было утыкано какими-то детальками, антеннками и ручечками. Впечатление было такое, как будто это были ее руки. Но в то же время они принадлежали не ей.
Правая рука покрутила какую-то ручку с правой стороны, и изображение вдруг стало меркнуть.
— Стой! Стой!
— Что? Ты что-нибудь видишь?
— Да, да. Покрути обратно, а то хуже стало! Сделай, как было!
Помутневшая расплывчатая рука повернула ручку в обратную сторону и снова медленно материализовалась перед Риткой.
— Вот! Так хорошо! Я вижу твои руки!
— Странно. А я почему-то ничего не вижу. Может связь такого рода не может быть двухсторонней? Или я тебя вижу, или ты – меня?
Ритка открыла глаза:
— А так?
— О! Вижу! Это ты глаза закрывала? А я думал, что-то сорвалось! Уже голову себе ломаю, что тут могло случиться?
Ритка молчала. Она в изумлении пыталась сосредоточиться. Впечатление было потрясающее! Такое незнакомое и поразительное, что просто не было слов, чтобы выразить все, что кипело сейчас в ее душе и мыслях. Перед ней было два изображения. Одновременно два разных и абсолютно полноценных изображения. Они не наслаивались друг на друга, не сливались в одно. Она видела их по отдельности, и в то же время вместе. И воспринималось каждое из них, как отдельное и самостоятельное. Ритка сосредотачивалась то на одном из них, то на другом. Мирт тем временем повернулся немного вправо, и изображение его комнаты тоже сместилось. Ритка успела заметить входную дверь и огромный до потолка шкаф рядом с ней. Этот шкаф имел посередине раздвижную дверь, и как иголочная подушечка был утыкан маленькими кнопочками и все теми же антеннками, что и прибор в руках Мирта. К сожалению, это было последнее, что ей удалось рассмотреть, прежде чем страшный приступ тошноты и головокружения не вывел ее из равновесия.
— Мирт, мне плохо, — еле пролепетала она, медленно опуская отяжелевшую голову на подлокотник дивана. Она ухватилась рукой за нижнюю часть лица, прикрыв таким образом рот.
— Мирт, хватит… — она смогла выдавить из себя лишь тихий шепот, прежде чем потеряла сознание.
***
Телефон звонил так, словно это был не телефон, а сирена. Причем прямо над ухом. Ритка вскочила и уселась, поджав под себя ноги и пошатываясь от головокружения. Что случилось? Сколько я так пролежала? На улице уже стемнело. Телефон умолк. Через пару минут звонок повторился. Ритка медленно сняла трубку.
— Алло, — она не узнала собственный голос. Нужно сосредоточиться.
— Здравствуйте. А Юрика можно?
— Что?
— Юрика можно?
— Вы ошиблись… сколько время?
— Время? Пол одиннадцатого. Как договаривались. Позовите его, пожалуйста.
— Я же сказала – Вы ошиблись номером.
— А… извините.
Гудки. Ритка положила трубку на место. Пол одиннадцатого. Это я почти три с половиной часа так провалялась. Ужас! Мирт исчез. Ритка прокрутила в голове увиденное. А ведь у него получилось! Надо же! Он просто гений! Удивительный человек!
И она, пошатываясь, лениво поплелась в постель.
***
Раскололась! Ритка знала, что рано или поздно, но она не выдержит и расколется. Да и Маринка достала уже своими подколами про физика. Вот и получилось.
В тот вечер они сидели с Маринкой на лавочке в парке. Мирта не было уже второй день. Он пропал с того самого момента, как Ритка потеряла тогда сознание, не перенеся его опытов. И естественно, что все ее мысли были о нем. Маринка трепалась о чем-то, хохоча и подталкивая подругу локтем. Не трудно было догадаться, о чем шла речь. Вечерело. Жара потихоньку спадала, и было хорошо, как никогда. Вокруг бегали детишки, гуляли парочки. Обычный вечер летнего, пусть даже и рабочего, дня в маленьком городском парке. Вдруг до отвлеченного раздумьями Риткиного внимания донесся возмущенный Маринкин голос:
— Ну, ты не слушаешь что ли?! Я тут распрягаюсь! О чем ты думаешь все время?
— Нет, нет. Ни о чем я не думаю. Я тебя слушаю.
— А я вижу, что нет!
Ритка рассеянно улыбалась и молчала. А может рассказать ей все? Будь что будет, но я не могу больше от нее это скрывать. В животе приятно кольнуло от этой мысли. И она расплылась еще больше в своей отрешенной от мира улыбке.
— Ну, колись, колись. Давай, расскажи мне. Тут явно замешан мужчина, — и подруга уставилась на Ритку, в ожидании чистосердечного признания.
И она раскололась. Она рассказал все, как на духу. С самого начала, ничего не скрывая и не добавляя от себя.
Маринка слушала раскрыв рот. Она почти не перебивала, что раньше с ней случалось довольно редко. И такое поведение могло говорить лишь об одном – она была в шоке. А Ритка, словно не замечая ни времени, ни прохожих, все говорила и говорила, пока не выплеснула на подругу все накопившиеся за это время факты. Начало темнеть, когда она закончила свое повествование. Единственное, что смогла при этом выдавить из себя Маринка, был громкий полушепот — полухрип:
— Потрясающе…
Они молча, как по команде, поднялись и медленно побрели домой, ухватив друг друга под ручку, как две столетние старушки, завершающие свой вечерний моцион. Только у подъезда Маринка, переварив по дороге услышанное и вернувшись, наконец, из загадочно-туманной задумчивости в свое нормальное состояние, снова залепетала:
— Слушай, а ты часом не выдумала все это? Сказка какая-то получается. Проще уж поверить, что ты действительно в институт собралась поступать.
— Нет, Я ничего не выдумала. Это правда. Клянусь тебе.
— Ну, если правда, то одно могу сказать тебе совершенно точно: это – судьба. Это не просто так все случилось, поверь мне. Может, он предназначен тебе судьбой. И, кстати, хочу, как человек знающий, заметить – ты уже в него по уши втрескалась.
— Ты опять о своем! Ненормальная! Я его даже не видела ни разу!
— Внешность значения не имеет, главное – единение душ! Тебе с ним интересно?
— Ну.
— Весело?
— Ну, весело.
— Ну, вот. Однозначно, он – твоя судьба!
— А если он зеленый какой-нибудь или с хоботом? Так ли уж и не имеет значения внешность?
— Но руки ты же видела. Какие у него руки? Зеленые?
— Нет, нормальные. Обычные мужские руки. Красивые, чистые. Не грубые, а судя по движениям, очень даже…
— Что очень даже? Ласковые? А теперь представь, что он этими руками до тебя дотронулся… ну что? Ага! Ну, чего ты краснеешь? А-а-а! Я же говорила!
— Дурочка! – Ритка в смущении толкнула подругу. Маринка в ответ расхохоталась своим заливистым громким смехом.
— Влюбилась! Влюбилась! Однозначно!
— Тише, ты! Люди услышат!
Они, смеясь, зашли в подъезд. Поднялись до Маринкиной двери, из-за которой слышалась легкая перебранка.
— Что, твои опять?
— Да, нет. Это они еще тихо разговаривают. Уснуть при желании можно. Ну, ладно, спокойной ночи, влюбленная ты наша.
— И тебе тоже спокойной. Пока. Заходи завтра.
— Ага, — Маринка открыла дверь и скрылась внутри.
А Ритка пошла дальше, внимательно глядя под ноги своими большими, внезапно погрустневшими глазами. А ведь она права в чем-то. Может, я и вправду влюбилась? По-настоящему. Навсегда. Но тогда… Что тогда? Я его даже не видела. И возможно никогда не увижу. А даже если увижу, то что это изменит? Все равно он никогда не сможет быть со мной. Дотронуться до меня. Дотронуться… такие красивые руки. Маринка как в воду смотрит. Я еще и осознать все толком не успела, а она уже, да еще с такой точностью, говорит мне о моих желаниях. А ведь угадала.
Ритка сама не заметила, как, утопая в своих размышлениях, была уже дома, в халате и тапочках. Но и сейчас она не могла перестать думать о нем. Где же он так долго? До сих пор не появляется. Вдруг внезапное волнение охватило все ее существо. Если я потеряла сознание тогда, то может и он тоже? Может, ему тоже стало плохо? Может, еще хуже, чем мне? Вдруг он потерял сознание, упал и ударился? Или вообще расшибся насмерть? Там такой бардак был на полу, столько всего валялось, что и расшибиться не мудрено. Она вздрогнула от этой мысли. Нет. Так не может быть. Не может! Мирт! Ну, где же ты? Не исчезай так, я же волнуюсь! Появись хоть на минутку и скажи, что с тобой все хорошо. Просто скажи, больше ничего. Только это…Внезапно нахлынувшие слезы покатились потоком по ее щекам. Она пыталась их остановить, но так и не смогла, а потом и пытаться перестала. Она плакала навзрыд, сама толком не понимая причину этих слез. Может, это от усталости? Или все-таки Маринка права?
***
Ей снились его руки. Они гладили ее длинные пушистые волосы, касались лица, плеч. Она не видела обладателя этих рук, только молча послушно внимала их касаниям. И ей было хорошо. Хорошо и спокойно.
Но наступило утро. Зазвенел будильник, разогнав остатки сна и призывая вставать. Какое-то время она еще лежала и думала о своем сне. Вот, он тебе уже и снится. Глупая ты глупая.
На улице было удушливо и жарко. Даже ранним утром. Дождика давно не было, а трава на газонах была сухая и пожелтевшая. Редкий и такой желанный ветерок тоже не приносил облегчения и напоминал больше суховей, чем нормальный ветер. Ритке ужасно хотелось окунуться в прохладную воду, причем захотелось сразу же, как только она вышла из дому. Оказаться бы сейчас на берегу какой-нибудь тихой речки, или на природе, где-нибудь в лесу. Но это невозможно.
А впереди еще целый рабочий день в помещении с кондиционером. Ритка чувствовала себя усталой и разбитой. Ночной сон не принес желаемого отдыха, а день не сулил никакой особой радости.
Все прошло как обычно. Даже можно сказать, очень неплохо. Работа не очень клеилась, но зато начальницы сегодня не было на месте. И можно было особенно не напрягаться. Никто не отвлекал от работы и не приставал с важными поручениями. Никто не сидел над душой. Посетителей тоже было совсем мало. Всего пару человек с утра – и все. А душу приятно согревал тот факт, что сегодня пятница последний рабочий день недели. Поэтому и настроение у немногочисленных работников фирмы было приподнятое. Они шутили, громко болтали о предстоящем «уик-энде», о жаре, о шмотках, о фильмах. Короче, обо всем кроме работы
Только Ритка молча сидела за своим столом, сосредоточенно уставившись в бумаги. И если кто-нибудь из сотрудников пытался вдруг ее разговорить, она лишь глупо улыбалась и рассеянно лепетала в ответ:
— Извини. Я от жары совсем ничего не соображаю… — и при этих словах снова молча утыкалась в бумаги на столе.
Конечно, дело здесь навряд ли было в жаре, хотя и в ней конечно тоже. Но гораздо больше – в Мирте. Она все больше переживала, «Что же все-таки могло произойти?». Она чувствовала, что с нетерпением ждет конца работы. «Я приду домой и все выходные просижу дома. Может он объявится, наконец. Буду его ждать. Нет! Ну, это же просто свинство заставлять меня так волноваться!»
Не было еще и половины шестого, как все работники начали уже по одному расходиться. Ритка последовала их примеру, собрав документы в ящики стола и поймав себя на мысли о том, что впервые так рано уходит с работы.
Какое же это все-таки блаженство – прохладный душ в такую жару! Наконец-то он наступил, этот долгожданный момент омовения, и Ритка поняла, как мало нужно человеку для счастья. Она смотрела на свое обнаженное тело в зеркале двери ванной и наслаждалась каждой струйкой прохладной воды, катящейся по ее телу. А все-таки я действительно симпатичная, думала она, поворачиваясь и разглядывая в зеркале свои соблазнительные формы. И волосы длинные мне очень идут. Еще бы загореть хоть немного – вообще Амазонка! Ей было приятно думать так хорошо о себе, пусть даже и не очень скромно. Но перед кем ей скромничать? Перед собой? Это глупо. Ритке действительно нравилось ее тело. Ее стройная, но в то же время совсем не худая фигурка, милое личико, которое даже без косметики выглядело сногсшибательно, особенно в сравнении с лицами многих ее ровесниц.
Медленными движениями наносила она гель для душа на руки, потом на шею, грудь, животик. На спину, ноги. Она растирала душистую пенку по всему телу, не торопясь смывать. Удовольствие нужно растягивать. Особенно, когда времени навалом. Взгляд ее то и дело падал в зеркало на двери. Она всегда рассматривала себя, когда мылась. Зеркало было большое, почти на всю дверь. Папа сам его сделал, своими руками. Правда, многозначительно посмеивался и рисовано громко кряхтел, когда сооружал его. Но очень старался. Он вообще всегда старается, когда что-нибудь делает. Поэтому все его произведения всегда отличаются и добротностью и модным эстетичным видом.
Ритка очень долго стояла под душем. И ей казалось, что она останется здесь навсегда, так не хотелось ей прерывать это блаженство. В какой-то момент ей показалось, что она не одна, и она резко отвернулась от зеркала, прислушиваясь к своим ощущениям. Но не тошноты ни головокружения не было, и она успокоилась. «Это нервы. Просто ты слишком сильно его ждешь». Она нанесла на тело новую порцию геля и принялась медленно его размазывать, не забывая при этом внимательно прислушиваться к своим чувствам, чтобы не допустить, не дай Бог оплошности.
Какое же это блаженство, просто вымыться в душе! Иногда она закрывала глаза, подставляя лицо и волосы струям воды, потом снова и снова окидывала взглядом свое отражение в зеркале, проводя руками по коже. Странное ощущение. Как будто что-то теплое и приятное разлилось вдруг внутри, наполнив собой каждую клеточку ее тела. Легкое облачко пьянящего волнения окутало ее с ног до головы, обволокло в свой нежный и легкий кокон, заставив трепетать. Она смотрела на себя, не отрываясь, и ощущала, как сердце медленно, но неотвратимо опускается куда-то вниз. Опускается, падает, летит, все быстрее и стремительнее. Ритка снова провела рукой по коже живота, и розовое облачко закружило вокруг нее с новой силой, охватывая легкой дрожью каждую клеточку ее тела. Ритка втянула воздух, пытаясь унять непонятно откуда взявшееся непреодолимое желание нежности и ласки. Нужно вылезать! Причем срочно! А то я сама к себе уже неравнодушна. Она улыбнулась своему отражению в зеркале и стала медленно вытираться. Потом она вылезла из ванной, ступив ногой на мягкий синтетический коврик на полу, и очутившись при этом почти вплотную перед зеркалом, чуть не коснувшись его лицом. И снова лавина неизвестно откуда взявшегося волнения, приятно согревая, окатила ее с головы до ног. Да что же это такое? Ритка накинула легкий хлопковый халатик и принялась расчесывать свои прекрасные волосы. Это было нелегко, даже после использования увеличенной дозы кондиционера. Она провела щеткой по волосам. Потом еще и еще. Она стояла перед зеркалом и снова по привычке себя в нем рассматривала. Чистая матовая кожа ее лица, была предметом нескрываемой зависти многих знакомых. И не без основания нужно сказать. Ритка с гордостью взирала сейчас на него в зеркала. Большие глаза, пухлые чувственные губки. «Если бы я была мужчиной, наверное, я смогла бы влюбиться в такую девушку как я» и она улыбнулась. Вдруг снова этот непонятный взрыв чувств. В низу живота приятно потеплело.
— Великое Светило…ты такая красивая… Можно сойти с ума, глядя на тебя… — тихий шепот, словно легкий прохладный ветерок, пронесся в голове, мигом остудив все то теплое, что так приятно ее только что охватило. Ритка вздрогнула и обомлела.
— Мирт?!! Ты здесь?!! – она вскрикнула от неожиданности и увидела, как густая краска залила ее бледное лицо.
Молчание. Волна растерянности и смущения. Так вот оно в чем дело! Вот откуда эти странные ощущения. «Это были его чувства! Его, а не мои! Он смотрел на меня! Наблюдал все это время! Господи, стыд-то какой! Как же он мог!»
Чувства смешались. Ритка была возмущена и растеряна. Но в то же время ее охватила волна нескрываемой радости. Он появился. И с ним все в порядке. А то, что он смотрел сейчас на нее, восхищался в тайне ее телом, так разве была в этом ее вина? Он сам, и это ему должно сейчас быть стыдно, а не ей. А она вела себя прилично. Она же не сама перед ним разделась. Она не виновата. Это все он. Но, Боже мой, как приятно взволновала ее вдруг мысль о том, Мирт наблюдал за ней!
— Мирт! Ты здесь? – повторила она немного потише, — ну, отвечай же. Я знаю, что ты здесь.
— Прости меня… я виноват… я… прости, пожалуйста…
— Не нужно было смотреть.
— Я не специально. Я случайно увидел. А потом просто не мог оторвать глаз. Ты меня простишь?
Ритка многозначительно промолчала, скорчив сама себе в зеркале обиженное лицо. Но потом не выдержала и сама себе улыбнулась.
— Как твои дела?
— Не злишься?
— Нет. Ну, может немножко. Где ты был так долго? Тебя не было шесть дней! Шесть! Ты мог бы мне хотя бы сообщить, что с тобой все хорошо. Я же волновалась!
— Волновалась? Прости, я не думал, что ты будешь переживать за меня. Я появился один раз, убедился, что с тобой все в порядке и решил дать тебе передышку пока. Тем более что было много работы на заводе. Да и прибор. Нужно было кое-что отрегулировать… а ты, правда, волновалась?
— Ну, конечно! Я думала, что тебе стало плохо, как и мне. А может и еще хуже. И вообще, я только о тебе и думала все это время…
Она осеклась, заметив, что ляпнула лишнего. И краска смущения вновь густо залила ее лицо. Но в то же время она ясно осознала, сколько радости доставили ему эти слова. «Нет! Нужно срочно сменить тему! А то так и до признаний в любви недалеко! Чего не скажешь в порыве радости! Что он тогда подумает про меня? Вдруг вообще не захочет меня больше видеть?»
— Скажи, а тебе тоже было так плохо, как и мне?
— Было. Но не в этот раз. А тогда, когда я впервые воспользовался телепатером. Так со всеми бывает в первый раз. Нормальная реакция.
— Нормальная? Ну, я бы так не сказала. Это что, аппарат так воздействует?
— Нет. Это мозг. Он не может спокойно воспринимать две картинки сразу. Поэтому, может и голова кружиться вначале. Зря я позволил тебе глаза открыть. С закрытыми ты бы лучше все это перенесла.
— Знаешь, а меня ведь раньше тошнило всегда, когда ты появлялся. Даже тогда, когда я тебя еще и не видела и не слышала. А сегодня… я даже не заметила, как ты появился.
— Это ты привыкаешь, только и всего. Точнее, твой мозг привыкает.
— Пожалуйста, не появляйся больше так незаметно, ладно? Чтобы не получилось как сегодня.
— Обещаю.
— Хорошо. Я очень надеюсь на твою честность. А то, знаешь, не очень-то хочется постоянно думать о том, прилично ли я выгляжу, а то вдруг за мной снова следят.
— Пожалуйста, прости…
— Конечно, ты же уже извинялся. Я не за этим сказала. Давай больше не будем об этом говорить.
— Да… знаешь, я же сегодня к тебе с определенной целью нагрянул. Надо же, забыл совсем. Но сначала я бы хотел, чтобы ты меня увидела. Зеркало привез большое от друга. Раньше оно мне не нужно было, но теперь я подумал, что тебе, наверное, было бы интересно меня увидеть.
— Да! Конечно! Но только я пока ничего не вижу.
— Я не подключал пока приставку. Хотел сначала удостовериться, что с тобой все в порядке. Ты ведь должна сесть поудобнее. А то вдруг опять в обморок упадешь. И ударишься, не дай Бог.
— Да, ты прав, конечно. Я сейчас пойду сяду.
Ритка положила на место расческу, которую до сих пор держала в руке, и побежала в комнату, громко шлепая мокрыми ногами по полу. Одним прыжком она уселась на диван, и, забыв обо всем на свете, стала в нетерпении ожидать свершения чуда и появления перед глазами изображения параллельного мира.
— Ну, давай. Я готова.
— Закрой глаза. Так безопасней.
Ритка послушно закрыла глаза и облокотилась на спинку дивана. Несколько минут она просидела в ожидании появления Мирта. Как же хотела она, наконец, его увидеть. Минуты тянулись, как низкопробная жвачка, и Ритка начинала немного беспокоиться. Как вдруг оно появилось. Что-то сверкнуло, и перед ней снова появились его руки. Такие же, как и в прошлый раз. И, так же как, и тогда они держали все тот же прибор со множеством ручечек, антеннок и еще каких-то непонятных деталей.
— Я вижу! – в восторге воскликнула она.
— Видишь?
— Да!
— Хорошо, или еще покрутить?
— Нет, не крути. Я очень хорошо все вижу. Точнее не все, а только твои руки.
После этих ее слов Мирт видимо поднял глаза, потому что взгляд ее переполз на окно с большими синими ставнями, то же, что и в прошлый раз. В окно падал наискось длинный оранжевый луч солнечного света, освещая все то же множество разных непонятных предметов и фикус в углу, придавая им довольно веселенький вид.
— У вас, похоже, тоже жара.
— Да, у нас жарко. Я думаю, что погода у наших миров всегда одинаковая. Точнее одна и та же.
Мирт поднялся с того места, на котором только что сидел, и Ритке показалось, что она поднялась вместе с ним, словно сидела она сейчас вовсе не на своем старом диванчике, а прямо в его голове и выглядывала наружу через окошки его глаз. Она снова увидела большой серый предмет, напоминающий платяной шкаф, утыканный железяками. Рядом со шкафом находилась дверь.
— У тебя такая же квартира, как у меня! Точно – точно! И окно на том же месте, и дверь. У меня за этой дверью – спальня!
Ритка была в восторге. Мирт подошел к двери и распахнул ее, удерживая одной рукой свой прибор. За дверью была еще одна комната, немного меньших размеров. Здесь было намного чище, чем в предыдущей. Посередине стояли на небольшом расстоянии друг от друга две кровати. Слева – окно. Рядом с окном – большое кресло. Солнечный свет и нежный салатовый цвет обоев наполняли эту скромную обстановку уютом и оптимизмом.
— Как видишь, у нас тут тоже спальня. Вот это – кровать моего брата, — рука указала на кровать справа, аккуратно застеленную небесно-голубым покрывалом, — а это – моя, — вторая кровать, та, что поближе к окну, выглядела не такой опрятной как первая. Было видно, что на ней недавно лежали. По светло-оранжевому в редкую бордовую клетку покрывалу были разбросаны всякие разноцветные штучки.
— А сзади, у стены, то, ради чего мы собственно сюда и зашли. Зеркало! И так! Внимание!
При этих словах Мирт резко обернулся, и она увидела это зеркало, а в нем — отражение. Прямо перед ней стоял парень, держащий в руках все тот же непонятный прибор. Он явно волновался. На вид ему было лет восемнадцать, никак не больше. Красавцем его, конечно, трудно было назвать. Он был не очень высок, насколько могла судить Ритка, глядя в зеркало его же глазами. Широкие плечи придавали мужественности его стройному, даже немного худощавому телу. На нем были все те же фисташкового цвета широкие брюки из плотного, очень похожего на джинс, материала. И такая же фисташковая майка, которая, плотно облегала фигуру, давая возможность выгодно проступать наружу рельефу его мышц.
Ритка рассматривала его тело, боясь почему-то поднять глаза. Она боялась посмотреть ему в лицо. Стеснялась, сама не понимая, почему. Но любопытство взяло – таки верх над стеснительностью. Мирт смотрел, казалось, прямо на нее. У него были большие ярко-синие глаза. Конечно, смотрел он не на нее, а на свое отражение в зеркале, но она чувствовала, что в своем воображении, в своих мыслях, смотрит он именно на нее и ни на кого другого. Кроме синих глаз, ярким пятном выделяющихся на его загорелом лице, Ритку поразили его губы. Большие, со слегка приподнятыми вверх уголками. Наверное, эти губы всегда кажутся улыбающимися, даже когда их обладателю не до смеха. Все это некрасивое, и в то же время очень притягательное своим едва уловимым обаянием, лицо было дополнено сверху смешной взъерошенной прической. Эта повышенная лохматость странным образом ему подходила и делала его очень похожим то ли на студента-отличника, не спавшего ночи три перед сложным экзаменом, то ли на сумасшедшего профессора, которому в стремительном вихре умных мыслей и расчесаться-то некогда. И, как бы логически довершая последний из нарисованных воображением образов, из ушей торчали вверх две закрученные пружинами антенны, соединенные между собой проводками.
— И сколько, ты говоришь, тебе лет?
— Двадцать пять.
— Ты моложе выглядишь.
— Правда?
— Ты симпатичный. Даже очень.
Изображение в зеркале расплылось в довольной улыбке, обнажая не очень ровные, но зато ярко белого цвета зубы. Да, на голливудскую улыбку это явно не тянуло, но было в ней столько неподдельного обаяния и искренности, что Ритка невольно улыбнулась в ответ.
— Спасибо. Я рад, что ты так думаешь.
Он постоял еще немного в полном молчании, видимо, давая ей возможность получше его рассмотреть. Потом присел на край своей кровати, так, чтобы отражение все же было видно в зеркале.
— Ну, вот. А теперь я должен сказать тебе кое-что важное. Хотел сделать тебе сюрприз, но теперь почему-то думаю, что лучше тебя заранее подготовить.
— Еще сюрприз?
— Ну, не совсем, чтобы…
— Подожди, — выпалила все еще охваченная восторгом Ритка, — Я хочу попробовать тоже подойти к зеркалу. Чтобы мы могли с тобой разговаривать, глядя друг другу в глаза, как нормальные люди.
— Нет! Не сегодня! Как-нибудь в другой раз попробуем, ладно? А то тебе опять станет плохо. А это очень серьезно, то, что я хотел тебе сказать. Ты не должна сейчас отключиться, иначе все испортишь.
— Серьезно? И в чем же дело?
— В моем брате. Понимаешь, он скоро будет здесь.
— Причем тут твой брат? Ты что рассказал ему о своем изобретении? Он хочет увидеть меня?
— Да, я рассказал. Он очень всем этим заинтересовался. Так заинтересовался, что скоро будет здесь. С минуты на минуту. Он мне телепатировал уже раз пять за сегодня, предупреждал, чтобы я никуда не уходил, и по возможности с тобой связался. Знаешь, я оказывается не первый, кому удалось проникнуть в ваш мир.
— Правда? Получается, что кто-то уже изобрел до тебя такую же штуку?
— Не совсем такую. Мой брат – научный сотрудник Центра связей и контактов. Они давно работают над этим прибором. А я даже и не знал. Он о работе почти ничего мне не рассказывает. Его командировка как раз связана с этим проектом. Я хотел связаться с ним на следующий день после нашего того с тобой неудачного контакта. Я просто не мог уже больше держать все в себе. Меня просто распирало кому-нибудь об этом рассказать. А кому же. Как не самому близкому человеку? Я телепатировал ему, рассказал все, что произошло в его отсутствие. Ну, о тебе, о наших разговорах. И о том, чего я добился. Вернее, мы с тобой добились. Ведь в нашем контакте твоя роль очень существенная. Я тебе не говорил?
— Моя? А я то тут при чем? Я же не помогала тебе.
— Еще как помогала! Еще как! Ты даже представить себе не можешь, насколько существенную помощь ты оказала. Если бы не ты, наш контакт так и остался бы на уровне предчувствий.
— Не понимаю, о чем ты говоришь?
— Ты читала мне книги. Помнишь? О вашей физике, об электричестве. Помнишь?
— Еще бы. Такое не забывается даже после смерти. Ну и что?
— Там было очень хорошо описано одно такое устройство, которое называется «генератор энергии», нет, электроэнергии, это очень важно. И там была приведена его схема. Меня эта схема повергла в шок! Я поспешно зарисовал ее, пока ты ее рассматривала. А потом я его сделал. Этот генератор. Вот он, смотри!
Мирт подошел к окну и выглянул наружу. Ритке очень хотелось рассмотреть получше вид из окна, но она увидела лишь небольшую вертушку, приделанную к длинному шесту. От вертушки отходили проводки и шли через открытое настежь окно прямо в комнату, где, неряшливо свисая до самого пола, переплетались и соединялись с каким-то хитрым устройством. Вертушка быстро вращалась под действием несильного на первый взгляд ветерка.
— Энергия ветра! Как ветряная мельница?
— Генератор! И он работает! И он вырабатывает энергию! Это просто чудо какое-то! И благодаря именно этому чуду мы можем сейчас с тобой разговаривать. Две энергии вместе: электрическая и умственная! Только вместе они дают нам такую возможность!
Ритка ошеломленно слушала, в очередной раз восхищаясь гениальностью своего друга.
— Я рассказал обо всем брату, — продолжал тем временем Мирт, — Я рассказал обо всем. Он в восторге от моего открытия! И он должен скоро приехать. Ты позволишь ему с тобой пообщаться?
— Конечно!
— Он мне сказал, что именно эта наша с тобой доработка стала решающим звеном на пути к контакту. Оказалось, они давно уже работают над этим. Но пока им удавалось только проникать в разум ваших людей и иногда их слышать, а видеть, говорить и тем более полноценно общаться они пока не могли. И тот телепатер, с которого все началось, ну, помнишь, тот к которому я неправильно подсоединил два дополнительных блока, это был не мой телепатер, а брата. Он работал над его, как он говорил, совершенствованием, и мне брать не разрешал. Я бы его и не взял. Но мой сломался, а чинить было некогда. Я взял братов. Увеличил чувствительность и настроился на тебя. Теперь-то я понимаю, над каким совершенствованием мой брат работал.
— Получается, открытие принадлежит вам обоим.
— Нам троим.
— Да, ладно. Уж я-то вовсе тут не при чем. Это все вы.
Внезапный шум заставил Ритку вздрогнуть. Она не сразу сообразила, где шумят, у нее, или в параллельном мире. Но Мирт видимо сразу сообразил. Он поднялся и быстро вышел из спальни.
— Что случилось? Это у тебя шумят?
— Да, не волнуйся. Это как раз он.
Они стояли посреди большой неряшливой комнаты и смотрели на дверь, ведущую из комнаты в коридор. Внезапно дверь распахнулась, и в комнату стремительно вошли трое высоких худощавых мужчин облаченных в совершенно одинаковые короткие, до пояса, белые рубашки с еще более коротенькими смешными рукавчиками и широкие светло-бежевые брюки с большой эмблемой на колене. Если бы не разные лица и прически, их смело можно было бы принять за близнецов.
— Мирт! – голос одного из мужчин прозвучал довольно жестко и громко. Мужчина подошел к Мирту вплотную и уверенно заключил его в крепкие, но безумно нежные объятия, — как ты, братишка?
— Все хорошо.
— Знакомься, это мои коллеги, которых тоже очень заинтересовал твое открытие, — мужчина выпустил Мирта из объятий и повернулся, указывая одной рукой на двух своих попутчиков, а второй все еще обнимая брата за плечи. – Это Гаван Саевич… и Вивьен Львович.
— Очень приятно, — Мирт пожал обоим руки.
— А это мой братишка Мирт.
Мужчины приветливо заулыбались.
— Егор, я сейчас с Маргаритой на связи. Как ты просил.
Его брат сразу стал очень серьезным.
— Маргарита? – Он отпустил Мирта и встал прямо перед ним.
— И хочешь сказать, она меня видит?
— Да, конечно. И всех остальных.
— Ну, что ж. Я хотел чуть попозже с ней поговорить. Речь подготовить и все такое. Ну, да чего там готовить собственно? Тем более раз уж она сейчас на связи, то я думаю, стоит сделать это сейчас. Дай-ка я сам с ней соединюсь.
Внезапно все исчезло. Но не надолго. Вскоре Ритка вновь увидела ту же комнату, но с другой стороны. И прямо перед ней стоял уже не Егор, а сам Мирт.
— Маргарита? Ты меня слышишь? – прозвучал в голове незнакомый голос. Нужно сказать, что он немного отличался от того голоса, каким говорил Егор, когда она была на связи с Миртом.
— Да, слышу.
— И видишь?
— Вас – нет. Вижу Мирта.
Голос довольно хмыкнул.
— А почему я ничего не вижу?
— Она глаза держит закрытыми. Я ее попросил, ей так легче. Она может потерять сознание, если будет видеть два изображения сразу. С непривычки, так уже было.
— Понятно. А вообще это здорово! Ну, все это! Гм… ладно. Я думаю, мне не нужно объяснять Вам, девушка всю важность этого открытия для обоих наших миров. Но призвать Вас к сотрудничеству считаю целесообразным.
— Можете не призывать, я согласна. Я сразу была согласна. Об отказе и речи быть не может.
— Так мы можем на Вас полностью положиться?
— Конечно.
— Можем рассчитывать на Вашу помощь и поддержку?
— Конечно.
— И можем рассчитывать, что все это пока будет сохраняться в тайне от представителей ваши научных кругов?
— Можете, но зачем?
— Я сказал: пока. Там видно будет. Думаю, это разумно. Так, можем или нет?
— Да, если так нужно, то конечно. Только мне придется маме об этом рассказать. Можно.
— Маме? – Егор усмехнулся, и на лицах стоящих в полном внимании людей напротив тоже появились улыбки, — маме – можно. Но только маме. А сейчас я хочу ознакомить Вас с нашими ближайшими планами. Во-первых – доработка и совершенствование телепатера. И, во-вторых, разработка проекта по перемещению физического тела из одного мира в другой.
— Ого!!! Такое возможно?!! – Ритка была вне себя от восхищения и не могла отвести взгляд от Мирта. Перемещение физического тела! Это вселяло надежду. Но надежду на что?
— Я сказал: разработка проекта. Теоретически я считаю это возможным. У меня есть некоторые задумки на этот счет. Но вот над практическим воплощением нужно еще поработать. И нам просто необходима будет Ваша помощь.
— А что от меня требуется?
— Да, в общем, ничего особенного. Договоримся, по каким часам и дням мы сможем выходить с Вами на связь. И в эти часы Вы должны будете находиться там, где находитесь сейчас и делать то, что мы Вам будем говорить. Остальное – наша работа. Думаю, никаких особо сложных поручений не будет.
— Я согласна.
***
Прошел год.
— Ну, что, не начинали еще? — Маринка ворвалась как всегда, забыв даже поздороваться.
— Нет, конечно. Тебя ждали. Как же без тебя.
Ритка улыбнулась подруге, но улыбка получилась какая-то грустная. «Волнуется» — подумала Маринка, но, заслышав движение в кухне, пулей полетела туда. На кухне хлопотала мама, заваривая чай и заботливо подогревая какую-то снедь.
— Полина Ивановна! И Вы приехали! Здравствуйте!
— Садись, Мариночка, покушай с нами. Скоро Ваня придет… побежал за стограммами. Рита! Иди сюда! Садись.
— Я не буду, мам.
— Бледненькая такая… ой-ой.
Ритка удалилась в комнату, Маринка выскочила за ней.
— Да, не переживай ты так. Все должно получиться. Вот посмотришь, все будет классно. Скоро ты сможешь обнять своего Мирта.
— А вдруг… я умру?
— Никогда так не говори! Муська же моя не умерла. Ты же видела. И с тобой ничего не случится. Ты же сама говорила: Мирт – гений!
Ритка стояла, молча ощупывая пальцем магниты на косяке двери, ведущей из комнаты в спальню. Сколько их тут интересно? Двести? Триста? Пятьсот? Ритке вспомнилось, как они всем, как говорится, миром таскали их сюда, выковыривая из разных приборчиков или покупая на рынке. Магнитики все были строго одного размера и формы. Ровным рядом они были бережно приклеены скотчем на определенном расстоянии друг от друга по всему контуру двери, по косяку и по полу, образуя аккуратный прямоугольник. Все в шутку называли это сооружение «Вратами», как в кино. Ритка улыбнулась, вспоминая, как они с Маринкой пытались пропихнуть сквозь эти Врата орущую Муську. Кошка так орала, что слышали, наверное, все соседи. А еще она удирала, вырывалась и царапалась. Девушки вдвоем вытаскивали ее из-под дивана, а потом с удвоенными усилиями отдирали ее когти от обшивки. На той стороне стоял такой хохот! Но все-таки им удалось в тот раз отправить бедное животное в другое измерение. И как ни странно все прошло отлично. Муська преодолев не без помощи людей светящийся проем двери, в страхе забилась под кровать Мирта, громко и возмущенно мяукая.
И вот сегодня Ритке самой предстоит преодолеть светящиеся Врата. А ведь она может и не вернуться назад. Оттуда еще никому не удалось в наш мир перейти почему-то. И от этого становилось еще страшнее.
— Будете меня сегодня как Муську от дивана отрывать, — попыталась Ритка пошутить.
— Ничего, дорогая. Ради науки, мы приложим все усилия. А если будешь сильно орать, то и соседи придут нам на помощь, — Маринка ободряюще улыбнулась, но было видно, что и ей безумно страшно за подругу.
По той же простой причине родители сейчас тоже были здесь. Мирт, конечно, гений, так же как и его брат, но вдруг у них не получится вернуть ее обратно? А так хоть у мамы не будет шока от того, что ее единственная дочь пропала без вести. Это могло бы до смерти ее напугать. А они старенькие уже, родители. Пусть лучше своими глазами все увидят.
Когда Ритка впервые рассказала им, что к чему, они, конечно, ничего толком и не поняли. Единственное что до них дошло, это то, что их дочь готовится к какому-то очень важному научному эксперименту. Отец явно гордился своей дочерью, осознавая важность происходящего. Он говорил: «Так ты у нас что-то вроде Гагарина получаешься! Твое имя войдет в историю, не сомневаюсь». Но, не взирая на все ободряющие слова мужа, мама долго была в истерике, понимая, что каким бы важным не был эксперимент, он может стоить дочери жизни. А потом все утряслось. Родители смирились, или может, лишь сделали вид, что смирились. Но в назначенный день приехали, как и обещали.
Вернулся отец. Все сели на кухне за стол. Как давно они уже не сидели вот так всей семьей на этой кухне. И Маринка с ними. Какие они хорошие все. Нужно обязательно вернуться. Обязательно. И телепатировать каждый день, чтобы не волновались.
— Кушай, Риточка, ну давай, миленькая, съешь хоть кусочек, — мама торопливо накладывала еду на Риткину тарелку.
— Нет, мам. Я не буду. Я же сказала.
— Третий день ничего не кушаешь. У тебя же сил не будет подвиги совершать!
— Я не хочу. Тем более что при таком переходе мало ли что может случиться. Может и поплохеть ненароком. Не хотелось бы вывернуть это все потом на братьев по разуму.
Маринка брызнула от смеха.
— Маргарита, ты меня слышишь?
В глазах что-то сверкнуло, и она вдруг увидела перед собой спальню Мирта. Вокруг сновало великое множество людей в белых рубашках и одинаковых бежевых брюках с эмблемами на колене. Все они суетливо что-то делали, настраивали многочисленные приборы и целые сооружения их приборов, расставленные и развешенные повсюду. А прямо перед глазами открывался вид на дверь с таким же ровным прямоугольником из магнитов, какой украшал и ее, Ритину, дверь. Сквозь дверной проем была видна другая комната, где тоже сновали люди.
— Да, Мирт, я слышу. Как дела?
Все сидящие за столом резко замолчали и уставились на виновницу событий.
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо.
— Ты готова?
— Да, готова. Уже давно.
— Главное, не волнуйся. У нас тут врачей целая бригада. С оборудованием, с целым арсеналам лекарств от всех болезней, как положено. Но я думаю, до этого не дойдет. Муська ваша, вон – наверное, и не поняла ничего. Ее по полной программе обследовали. Все в норме. На сто процентов здоровое животное.
Мирт повернулся немного, и взгляд упал на серую пушистую кошку, Маринкину любимицу, по которой она до сих пор безумно скучала. Кошка мирно сидела на подоконнике. Она вела себя так, словно вокруг нее совершенно ничего не происходило, и лишь изредка одаривала людей презрительным взглядом. Ничуть не изменилась, хулиганка пушистая.
— Ну, я отключаюсь пока. Будь на месте. Через пару минут начнем.
И Мирт отключился. Только сейчас Ритка заметила, какое напряженное молчание царит за столом. Мама грустно помешивала чай. Отец нехотя закусывал проглоченную залпом выпивку, уткнувшись взглядом в тарелку. А Маринка просто сидела, сосредоточенно глядя на подругу.
— Ну, что он сказал?
— Скоро начнем. Пойдем-ка в комнату, проверим еще раз магниты, вдруг отошли.
Подруги быстро удалились в комнату. С магнитами, конечно, все было в полном порядке. Иначе и быть не могло, их столько раз уже проверяли. Маринка-то сразу догадалась, что они пришли сюда совсем не за этим. Ритка что-то хотела ей сказать, так чтобы родители не слышали.
— Мне как-то не по себе. Страшно, — прошептала Ритка, оставшись с подругой наедине.
— Мне тоже страшно. За тебя.
— Если вдруг что-нибудь случится… ну ты понимаешь, о чем я… о родителях моих позаботься… ладно?
— Ой, глупая. Ты как на эшафот собираешься.
— Обещай!
— Конечно, обещаю. Полина Ивановна мне как вторая мама. Да и отец твой. С детства ведь мы росли вместе. Я их не оставлю, можешь на меня рассчитывать.
На душе стало легче от этих слов. А внезапное гудение прервало их прощальный разговор. Девушки отпрянули от «Врат» и прижались к противоположной стене. Гудение усиливалось и постепенно стало сопровождаться потрескиванием. Магниты на двери словно ожили. Покраснели от повышающейся температуры. С кухни на шум прибежали родители. Отец застыл у входа, раскрыв рот от представшего взору видения. А сзади стояла мама, выглядывая с ужасом через плечо мужа и держась рукой за сердце:
— А, Божечки!
Тем временем гудение становилось все громче. Между магнитами стали проскакивать маленькие яркие зигзаги искр. Все в точности, как и в прошлый раз. Искорки появлялись все чаще, их становилось все больше. И, наконец, весь проем двери озарился ярким белым светом. Через мгновение белый свет сменился изображением. Свечение оставалось лишь по краям контура, а по другую сторону двери они увидели спальню Мирта. Несколько человек в одинаковой светлой одежде молча стояли по ту сторону двери, приводя в ужас родителей, особенно маму. Конечно, со стороны это выглядело, наверное, дьявольски странно. Внезапно появившиеся в квартире люди могли бы свести с ума непосвященного человека. А впереди всех этих появившихся в квартире людей стоял он. Тот, кому она беспредельно доверяла, тот ради кого она согласилась пойти на все это, тот о ком она так мечтала все эти долгие дни, недели и месяца… Он улыбался ей своей обаятельной улыбкой и протягивал руку, словно приглашая войти.
Ритка онемела. Вот он! Исторический момент! И так неожиданно! Как-то совсем уж сразу. Она и мыслями собраться не успела. Но теперь-то уже некогда собираться. Нужно идти. И как можно быстрее, а то в прошлый раз чуть пожару не наделали. Ритка наспех поцеловала ошарашенную до полной неподвижности маму, обняла отца, Маринку.
— Ну, все. Пора. Берегите тут себя.
— Ты себя береги, дочка, — хриплым и каким-то чужим голосом проговорил отец. Руки его дрожали.
— Пока, Маринка. Не забудь, что обещала.
Ритка подошла к «Вратам» и посмотрела на Мирта. Он что-то сказал. Ей, а может и не ей. Она не услышала. От врат веяло жаром… Ну все…
Она закрыла глаза и прыгнула в неизвестность…
В какой-то миг ей показалось, что она умерла. Куда-то вдруг пропал воздух. В глазах потемнело, а вскоре и вовсе все исчезло. Ритка попыталась сделать вдох, но ничего не получилось. Какой-то очень уж длинный прыжок. Такой долгий. Она все летела и летела, ощущая жар, охвативший все ее тело. И ничего кроме этого жара. Время остановилось. Я умираю. Да, я умираю…
Но неожиданно все закончилось. Внезапно вернулся воздух, и Ритка ощутила под ногами твердую поверхность. Она резко вдохнула. Ноги подкосились под весом летящего по инерции тела и не подчиняясь больше своей хозяйке. Она резко подалась вниз, даже не пытаясь ни за что ухватиться. Сейчас я упаду, только успела подумать она, прежде чем чьи-то сильные руки подхватили ее совершенно ослабшее вдруг тело.
Ритка с жадностью хватала ртом воздух так, словно не могла никак надышаться. Ее положили на что-то мягкое. Зрение постепенно возвращалось. Сквозь серую пелену она уже могла различить, как многочисленные светлые силуэты суетятся вокруг нее. Говорят о чем-то, осматривают ее, ощупывают.
— Сердцебиение учащенное.
— Температура повышена.
— Давление выше нормы.
Учащенное сердцебиение. Ритка и сама это слышала. Ее сердце колотилось как вышедший из строя старый двигатель, угрожающий вот-вот рассыпаться на запчасти. И ей по-прежнему не хватало воздуха.
— Стимуляции сердца не требуется. Она в норме. Опасности для жизни нет. Ей нужно отдохнуть. Она отойдет.
Отдохнуть. Ритка закрыла глаза, в которых и так почти не было изображения. И мгновенно заснула. Просто провалилась в бездонную пропасть тяжелого сна без сновидений.
***
Когда она пришла, в себя никакого шума и суеты вокруг уже не было. Она открыла глаза, чтобы осмотреться. Интересно, сколько я так пролежала? Зрение полностью восстановилось. Она приподнялась на локте и увидела, что лежит на ярком оранжевом покрывале в редкую бордовую клетку. Комнату освещали лучи яркого летнего заката. Вечер? Надо же, а ведь только что было утро.
Она не сразу заметила, что не одна в этом залитом вечерним солнцем помещении. Мирт сидел рядом с ней на полу. Он держал ее руку в своей и прижимался к ней щекой. Наверное, он тоже задремал. Но, нет. Лишь только почувствовав ее движения, он поднял на нее свою лохматую голову и улыбнулся. А в его синих глазах блеснули слезы.
— Мирт?
— Привет, Ритка… — он прошептал это с такой нескрываемой нежностью, словно она была не просто пришелицей из другого мира, не просто его соратницей и участнице эксперимента, а очень близким человеком, значащим для него очень много. Гораздо больше, чем все изобретения на свете вместе взятые, — ты проснулась…
Он хотел отпустить ее руку, но Ритка сама не позволила ему этого сделать. Она уцепилась за него своими нежными пальчиками, словно боялась потерять его, если отпустит.
— Не уходи.
— Я не ухожу, — он улыбнулся еще шире, но по его блестящим в свете заката глазам и по предательски дрогнувшему голосу она поняла, что он вот-вот расплачется. Какой же он все-таки еще мальчишка!
— А где все? Вас тут было так много.
— Ушли. Решили, что с тобой все в порядке и ушли, чтобы дать тебе спокойно отдохнуть пока. Завтра тебе нужно будет пройти кое-какие тесты, а на сегодня – только отдых.
— Так мы что, одни?
— В этой комнате – да. Там, в гостиной еще мой брат. Но он тоже собирается уходить.
Из соседней комнаты внезапно послышался голос:
— Так. Закройте глаза. Вы поняли меня? Это обязательно. Сейчас Вы увидите наше измерение. Сядьте поудобнее. Приготовьтесь.
— С кем это он говорит?
— Телепатирует кому-то.
Ритка поднялась и села на кровати, так и не отпустив руку Мирта. Самочувствие было просто прекрасное. Как будто вовсе и не было никакого перехода.
— Пошли, посмотрим.
— Тебе лучше не вставать пока.
— Брось. Я прекрасно себя чувствую. Пошли?
— Ну, давай, пошли.
Они поднялись и вышли из спальни, держась за руки, как дети идущие на прогулку с детским садиком. Егор повернулся в их сторону, заслышав шум открывшейся двери.
— Надо же, вы как раз вовремя. Я как чувствовал, что нужно телепатировать именно сейчас. Нет, это я не Вам говорю. Вы сели? Глаза закрыли? Внимание!
Он замолчал на минуту, глядя на Ритку, потом искренне и очень весело рассмеялся.
— Да, да. Это она. Видите ее? С ней все хорошо.
— Это кто? – Взволновалась вдруг Ритка, вглядываясь в лицо Егора, — Кто это? Мама?
— Да, это твоя мама. Она сейчас на тебя смотрит.
Ритка отпустила руку Мирта и двумя шагами подскочила к Егору почти вплотную.
— Мамочка! Ты меня видишь? – прокричала она в его широко улыбающееся лицо, — Мамочка, со мной все хорошо! Я просто замечательно себя чувствую. Просто чудесно! Мамочка, не волнуйся, хорошо? Вы пока с папой у меня поживите. Я хочу научиться пользоваться этим прибором и тогда сама с тобой свяжусь. Скажи папе, что со мной все хорошо. Я тебя люблю. Очень – очень. Ты меня слышишь? Я тебя очень люблю. И папу. Ну, все, пока. До завтра.
Егор ослепительно улыбался, глядя прямо на Ритку такими же голубыми, как и у Мирта глазами.
— Я отключаюсь. Она Вас не слышит. Только я… Передам… Хорошо, передам, — Егор улыбнулся, крутанул ручку телепатера и снял с головы тонкий металлический обруч с антеннами по бокам, — Ну, ты девушка, даешь. Так искренне в любви признавалась. Я чуть было не подумал, что ты это мне говоришь.
Егор кинул хитрый взгляд в сторону Мирта. Ритка засмеялась, смущенно покраснев.
— Что она сказала?
— Что тебя тоже любит. И что завтра весь день будет ждать звонка. Только какого звонка, я не понял.
— Моего, — Ритка опять засмеялась.
— Ладно, молодежь, это все конечно хорошо, только я должен вас временно оставить. До завтра. Нужно обработать кое-какие данные. Наверное, придется всю ночь просидеть в Центре, чтобы успеть до завтра все сделать. Короче, моя кровать на сегодня в твоем, Маргарита полном распоряжении. А потом мы тебя переселим, куда Совет скажет.
Егор смотал какие-то провода и повесил моток на плечо, как заправский электрик. В руки взял по два каких-то довольно увесистых прибора, и очень быстро исчез, неуклюже наткнувшись по дороге на стол.
Они остались одни. Стояли и молчали, глядя друг на друга. Так давно они мечтали встретиться вот так, реально. А сейчас словно дар речи потеряли оба.
Наконец Ритка нарушила воцарившееся с уходом Егора молчание. Она стеснительно опустила глаза и тихо спросила:
— Можно, я тебя обниму? Я все еще никак не могу поверить в то, что ты – не просто картинка в мозгу.
Мирт улыбнулся и сделал неловкое движение в ее сторону.
— Я буду рад… — его голос дрогнул.
Ритка, глупо улыбаясь, подошла и обняла его за шею, прижимаясь щекой к его колючей щетине. Потом уткнулась носом в его шею, всей грудью вдохнув запах неизвестного и очень приятного мужского одеколона. Она хотела прижаться покрепче, почувствовать каждую мышцу на его теле, каждую впадинку, но ей даже не пришлось делать это самой. Его крепкие руки сделали все за нее, стоило ей лишь подумать. Мирт обнял ее так ласково и вместе с тем так крепко, словно хотел раствориться в ней целиком. Как хорошо было бы остаться навсегда в этих уютных и надежных объятиях.
— Хочешь, завтра, когда поедем в Центр, я позволю тебе немного поуправлять машиной? Помнишь, ты хотела попробовать.
— Хочу, если можно.
— Нельзя. Но никто не узнает. Кстати, знаешь, — тихо продолжал Мирт, все еще не выпуская Ритку из своих объятий, — вчера мой брат целый день сидел на телепатере. И у него было такое сальное личико. Все хихикал, перешептывался. Думал, я не слышу. Оказалось, знаешь, с кем он говорил?
— Со своей девушкой?
— Да. Что-то вроде того. С твоей подругой. Ее Марина вроде зовут.
— Да, ты что!
Ритка в изумлении отпрянула и заглянула Мирту в лицо, словно не в силах поверить своим ушам.
— Да. Точно. Он уже месяца два на нее настраивается. Особенно по вечерам.
— Ну, Маринка. И здесь мужика себе отхватила! И какого! А ведь мне ничего не сказала!
Ритка засмеялась, обнажая свою неповторимую белозубую улыбку. А Мирт не мог отвести от этой улыбки глаз. Она еще что-то говорила, восхищаясь подругой, но он не слышал ее слов. И ничего вкруг не видел, словно мир перестал существовать для него. Была лишь она, с ее улыбкой. И ему вдруг так сильно захотелось почувствовать, наконец, вкус этих соблазнительных губ, что он не смог удержаться. Он сделал это! Сделал! И впервые в жизни почувствовал себя таким счастливым.
Ведь все-таки оно того стоило, правда? Хотя бы ради этой минуты…
