В эшелоне с большими крестами,
Где в вагонах от боли мычанье,
Попросил офицер молодой
Медсестру посидеть на прощанье.
Без кровинки на белом лице
Шепчет тихо: «Черкни письмецо,
Торопись, расплывается, гаснет
В темноте подступившей лицо.
Напиши, что я – ранен, легко,
Чтобы мама ждала, я приду».
И опять замолкал ненадолго,
И командовал кем-то в бреду.
А она утирала слезу,
Нежно гладила сильные руки.
«Ну, скажи, чем помочь я могу,
Как прогнать твои адские муки?»
Двадцати ещё нету годков,
А уже в волосах – седина.
И солдатской, походной похлёбкой
Знать, успел нахлебаться сполна.
А колеса стучат: «Не жилец!»
И «летучая мышь» на стене
В сотый раз злые тени рисует
На давно запотевшем окне.
На погибших в учётный листок
Штемпель ставит уставший главврач.
Медицина пред смертью – бессильна,
Хочешь – криком кричи, хочешь – плачь.
Но уже улетело письмо:
«Я вернусь, мама, скоро домой!»
Для неё он – пока что не мёртвый,
Для неё он – навеки живой!
Гена! Да побойтесь бога! Ваш стих оч-чень эмоционален, но за ним — пустота. Да и разве можно ТАК писать о войне?! Стихи? Но это — не стих, т.к. 50% Вы вообще не рифмовали. Криме всего в нем 1 миллион неточностей. Вы имеете ввиду Штамп, печать, штемпель? Трудно поверить, что главврач ставит штемпель. Маленькая ложь рождает большое недоверие к Вашему стиху. Нужно очень осторожно писать о том, о чем Вы вряд ли знаете- о В_О_Й_Н_Е. Или изучить материалы…
Уж. извините.
Уважаемый! Дело в том, что рифмовать вторую и четвёртую строчку — мой излюбленный стиль. Это не означает, что я не могу или затрудняюсь писать , так сказать, с полной рифмой! А по поводу штемпеля скажу следующее. Брат моего деда был военврачом в войну. И на свидетельстве о смерти ставил свой штемпель. Именно штемпель! Это его личная печать, которой пользовался только он. Засим с почтением: Гена Листопад.