Какая боль: унижена, упала,
в своих глазах, когда в себе недуг
любовью называемый познала.
Познал ли ты проклятье этих мук?
Блеск седины в моих кудрях заметен
и мне, принявшей мудрости печать,
так глупо безответный взгляд искать.
Страданья не постигнет разум эти.
Будь благосклонен к осени моей
с высокими в полуднях небесами.
Над ними сжалься — так они чисты.
Как лань бежит спокойствие ночей.
То стыд мой: и с закрытыми глазами,
взбунтуясь, плоть подскажет: это ты.
Cтихи следует шлифовать намного тщательней, чем вы это сделали. Не огорчайтесь — этим всем нам приходится заниматься всю жизнь. Но Вы заслужили комплимент за то, что стремитесь донести до русского читателя творчество ивритских поэтов. Вот он:
* * *
А вот на иврите-то — \»ночью\» — \»балайла\»…
Чегой-то некстати приплелся иврит?
А это я скушал с утра \»гербалайфа\» —
И он что попало со мною творит.
Балайла, балайла, бабокер, баэрев…
Зачем — не пойму, но, надеюсь — не зря,
Во что-то в тебе безоглядно поверив,
Впустил тебя в сердце, а выгнать нельзя.
И ты угнездилась во мне по-хозяйски,
Балев, баэйнаим вэбанэшама…
И ползают в черепе мысли-козявки,
И скачет сердчишко, как пьяный шаман.
Следит за поэтои подруга Селена…
А кстати, — \»звезда\» — на иврите — \»кохав\»,
\»Прекрасная\» в Греции значит — Елена,
А по-украински \»любил\» — да, — \»кохав\»…
Борюсь сам с собою как мальчик-нанаец…
В \»великом-могучем\» тасуя слова,
По-русски сказать отчего-то стесняюсь,
Опять на иврите скажу: агава…