ДРАМА СИНХРОГЕНЕТИКА

Жан Клермон всегда выбирал для поездок из космопорта спецавтомобиль, предназначенный для астронавтов, которые за определенное время отсутст-вия на Земле отвыкли от планетарной техники, развитие которой шло не столь стремительно, как космической. Этот вид транспорта не требовал выс-шего пилотажа: достаточно было громко приказать, указав определенное на-правление и вероятную продолжительность поездки, как все расчеты тут же выполнял автонавигатор. Тем не менее, скорость можно было относительно уменьшать, – существовала разумная граница: не более чем 250 км в час, да и то на трансконтинентальных магистралях, к которым на планете уже при-выкли.
Клермон не имел козырных лычек астропилота, хотя в космосе, и не только ближнем, бывал частенько. Например, сегодня он возвращался с Луны, где только что закончилось закрытое совещание по вопросу отношений с Ино-планетными Чужеземцами, которых кое-где уже начали презрительно назы-вать Инчунами, или просто \»инчи\»…
Журналистов на совещании не допустили на дух. Дело по определению счи-талось сверхсекретным. Тем не менее, участники почти не сомневались, что самые рьяные – всеми правдами и неправдами – узнают о скандальных под-робностях. А потом какой-нибудь \»стрелочник\», виновный в оскорблении де-сятого рожка от фонаря – кто-то из технической прислуги Селеноцентра – будет обвинен в измене и уволен с волчьим билетом. Но очередную сенса-цию в СМИ раздуют – как на матушке-планете, так и в околоземном про-странстве…
Каждый раз, возвращаясь к окраинам Гренобля, где помещалась его исследо-вательская лаборатория, – ведь Париж, как и все региональные столицы Зем-ли, город чиновников, – а настоящую науку делают в глубинке – провинци-альности сегодня на планете нет! – Клермон находил себе какую-то невин-ную забаву.
Например, сейчас он решил ехать чрезвычайно невыверенным маршрутом, каждый раз подавая шоссейные команды на каком-то ином языке. Клермон любил земное языковедение за его странную пестроту. Это было больше чем хобби, то было настоящее увлечение!
Сам он прекрасно владел шестью мировыми языками, и еще с помощью электронного лингвиста смело объявлял команды, каждый раз подбирая язы-ки и сленги малочисленных народов и сообществ: баскский, сленг лос-анжелесских афроамериканцев, сленг нью-йоркских латинос, валлийский, га-гаузский, эрзянский, мокшанский (оба эти языки изобрели слово \»лох\»), чу-вашский, марийский, ромский, идиш… Правые повороты приказывал делать на курдском, левые – на уйгурском. Это поднимало расположение духа…
Полиглотика не загнала машину в тупик. Инерционно-гравитационные дви-гатели реагировали мгновенно. Клермон обратился к последнему языковому тестированию: приказал немедленно ускорить движение по-корсикански. Его тамошний ассистент Читоре был земляком Бонапарта, и сам ученый кое-чего от него набрался…
Тем не менее, минут через двадцать пришлось остановиться. Шоссе тревож-но пересекли канаты с красными лентами. Вокруг слонялись разноликие фи-гуры, среди которых преобладали поглощенными заботами полицейские.
Вылезая из служебного авто, Клермон спросил у худощавого сержанта:
– Что здесь стряслось, если не секрет?
– Разве это секрет, –раздраженно ответил тот. – Местные растяпы сбили кен-тавра. Между прочим, уже не первого. А какой-то старик все время голосит, что сбили нарочно. А сам так прыгает, как обозленный павиан…
Жан прервал длинную болтовню службиста и протянул ему флюористиче-ское удостоверение.
– Как ксенолог, – предостерег он, – в таких случаях я имею право присутст-вовать. В мою компетенцию входят кассации потерпевших и межпланетный мониторинг. Можете полагаться на меня, как на компетентного инспектора.
– Тогда, господин инспектор, идите пешком. Там, в самом деле, ЧТО-ТО…
Приказав машине на французском языке немедленно становиться на аварий-ную стоянку, Клермон, не пряча официального документа, тронул к месту дорожного события.
Зрелище было в самом деле кровавым. Пятнистый абориген одной из планет созвездия Цефея помертвело лежал в большой луже крови. Из его лошадино-го туловища прямо на мостовую вывалились кишки, рядом валялся оторван-ный кусок печени. Лишь за счет того, что верхняя, человеческая часть тела осталась неповрежденной, он пока еще жил.
Подойдя вплотную к полицейскому кордону, Клермон еще раз ткнул каждо-му под нос свою радужную \»ксиву\» и хрипло спросил:
– Кто виноват?
Полицейский неуверенно указал в направлении мрачного человека с разби-тым носом.
– Говорят, что этот… Причем старик-свидетель, божится, что это было со-вершено нарочно. Мы уже успели выяснить: раньше они не были знакомы. Похоже, что старик просто шокирован, клевета исключена.
Энергично приблизившись к задержанному, Клермон ухватил его за лацканы пиджака, тряхнул. Замшелый пиджачишко подозреваемого сразу разошёлся по швам:
– Что он тебе, простофиля, сделал?
– Этот урод топтал мою землю – этого мало?!
– \»Твою\»?.. Что-то ты не похож на фермера.
– Нашу, если это вам больше понравится, господин в штатском!
– Ах ты, гнида…
Ученый вспыхнул, и под пронзительным взглядом полицейского отступил от задержанного. Вершить мгновенное правосудие было не в его компетенции.
Не помня себя, Клермон побрёл прочь. Выйдя за границы аварийной зоны, принялся \»голосовать\». Вскоре его подобрал туристский автобус. Брошенный им прикосмодромный челнок автоматически возвратился на базу дислока-ции.
Почти до самого Гренобля Клермона трепало: видавший виды исследователь галактического разума никак не мог успокоиться. На последнем совещании рассматривались аспекты теории экзофобии, а здесь – на шоссе – он столк-нулся с печальной практикой.
С той поры, как на околоземной орбите были построены и открыты первые гиперпространственные ворота, выяснилось, что человечество – это единая космическая раса и вчерашняя ксенофобия постепенно перешла в новейшую для землян экзофобию. За этим сроком скрывались весьма кровавые дела.
С течением времени вспышки ненависти к инопланетным пришельцам пере-росли в настоящие локальные бойни в тех местах планеты, где накануне до-вольно мирно появлялись \»чужеземцы\». Прежде всего, случилось в Торонто и Тронхейме, Чернобыле и в Алдане, в Бордо, Басре и Багдаде…
Вопреки всем отличиям в менталитете земных и первых орбитальных наций, мещанский агрессивный эгрегор оказался единым в одичавшей ненависти к инопланетянам… Это было досадно. Так как Земля уже претендовала на рав-ноправное место в галактическом клубе разумных сообществ.
Ученый припомнил, как на том же совещании внезапно прозвучало воскли-цание:
– Это позор для последователей достояний Западной цивилизации! У нас на Дальнем Востоке такого не совершают! Мы же как-никак последователи Конфуция и славного Лао-Цзы!
– Не будьте такими наивными! Вы серьезно считаете, что у вас там рай для чужеземцев? Я вам скажу другое. Вы их там не убиваете, вы их просто съе-даете под пение и танцы… Даже для этого придумали и провели через регио-нальный парламент довольно специфические обряды, которые можно свести к обыкновеннейшему: \»Приятного аппетита!\»
…Все это тем более удивляло, что чужеземцы с начала их появления на пла-нете в ранге наблюдателей и послов не совершили ни одного преступления, но в период земной адаптации время от времени попадали в переплет из-за архаических правил дорожного движения и сумбура региональных этикетов землян. Вот почему их так запросто можно было попробовать на Дальнем Востоке.
Уже направляясь к дому лаборатории, ученый с горечью подумал, что ника-кие успехи цивилизации не могут искоренить из подсознания дикарских ин-стинктов, которые ведут начало еще от времен каменных топоров: чужеземец – значит враг. Неужели это навсегда? Ведь на торможение естественной аг-рессивности землян были затрачены колоссальные усилия. И все это напрас-но. Интересно, какой собаке под хвост?
… Когда же рассказ об услышанном был позади, Клермон обратился в асси-стента Читоре:
– Теперь мне нужно у тебя кое-что спросить: старательно ли ты учил все-мирную историю расселения и первопроходцев?
Ассистент изумленно хмыкнул:
– Я как-то не понимаю, какое это имеет отношение к нашему настоящему?
– Всё потому, что мы в некотором смысле тоже аргонавты, но уже межзвезд-ные: и потому не только мы – туда, но и они – к нам с теми же намерениями обратно. Припомни, как была освоена Австралия – даже не Марс…
– Кажется, этот континент тогдашние цивилизаторы \»открыли\» где-то во второй половине семнадцатого века. А начали интенсивно заселять и осваи-вать лишь в конце восемнадцатого, при этом перебили едва ли не всех тасма-нийских сумчатых волков и понавозили сперва кроликов, а потом удавов, чтобы остановить экспансию последних… Что-то похожее происходило при освоении Венеры: помните, тогда уничтожили целую расу мыслящих вене-рианских драконов, а потом навезли лабораторных дракон-приматов с Тау Кита… Тупых как дерево!
– Не будем отвлекаться: как проходил процесс освоения Антарктиды?
– Прежде всего, планировали растопить ее ледяную шапку, но за два послед-них века она подтаяла сама. И спрашивается, как и в случаях с драконами или волками, к чему были все технократические перверсии – ледорубные су-перкомбайны и установки искусственного климата, – если природа со време-нем взяла на себя роль регулятора?
Ученый грустно задумался. Недобрые мысли прорезали глубокие морщины на его лбу.
– Вы чем-то огорчены? – сочувственно спросил Читоре.
– Я что-то не постигну всех хитросплетений галактической дипломатии. Что они ставили целью, если первыми предложили чужеземцам передавать на-всегда в их миры подонков земного общества?
– Не волнуйтесь так, патрон. Никто же их не посылает в космическую робин-зонаду. Их судьбами будут заниматься сообщества других разумных рас. И только. А мы будем принимать таких же приблуд, и то – после тщательного обследования. А во время обследования мы еще и подгоняем их генные сис-темы под наши биофизические условия, чем не только адаптируем, но и уни-маем их злобность.
– Знаешь что, Читоре, – повнимательней поищи в своем биокомпьютере по-следние сведения о количестве депортированных землян и по каким именно причинам… Будто всех космоксенофобов отправили, а дикарская злость в на-роде не уменьшается. Что-то здесь не то…
Читоре развернул антигравитационное параболическое оснащение. Будто се-ребристая колыбель зависла в воздухе. Лучи от нее простерлись к такому же серебристому шлему на голове ассистента. Мощность установки была на-столько значительной, что Читоре впал в странный информационный транс – он будто выпал из реальности.
Вскоре в подкорке его головного мозга возникла следующая информация:
\»За минувшую неделю 30 000 представителей человеческих рас получили статус аутсайдеров Солнечной системы. Все они проведены сквозь Ворота депортации согласно установленной процедуре. Технических сбоев и острых социоконфликтов во время депортации не происходило. Погибло три особи\».
– Интересно, а сколько за это время мы приняли \»инчунов\». 599 – в постоян-ной пропорции один к пятидесяти. Одного не дослали. Таким образом, сорок семь земных существ отданы даром…
– Лес рубят – щепки летят. Лишних 47 подонков даже не жаль… Но те приня-тые 599… Они меня весьма беспокоят… Не ли было среди них вражеских агентов? И где это они отбывают свой карантин?
– Должны – на спецбазах, на спутниках Юпитера, но эти базы работают с пе-регрузкой, и уже несколько партий прибывших разместили на Луне.
– Весьма неразумно и очень близко к Земле. А между тем, и мы к ним засы-лаем агентов. Почему бы не предположить, что и они поступают так же… И тогда вражеские агенты уже среди нас. И где гарантия, что это просто аген-ты, а не диверсанты?
Знаете ли вы, что земные ученые ещё в начале двадцать первого века нашли во Вселенной старейшую из всех известных планет. Ее возраст – 12,7 млрд. лет, а от Земли ее отделяет – 5,6 тыс. световых. Она находится в созвездии Скорпиона в двойной звездной системе и оборачивается вокруг пульсара и белого карлика. Масса этого гиганта, который состоит из газа, как минимум вдвое превышает Юпитер.
– А как это касается наших исследований?
– Это космическое тело принадлежит к первому поколению планет, возник-ших во Вселенной. Оно родилось, когда наша галактика была еще очень мо-лода и находилась в процессе формирования. Открытия было сделано благо-даря снимкам, полученным с космического телескопа Хаббл. Вывод о ее су-ществовании сделали на основе анализа траектории движения пульсара и бе-лого карлика, с которыми планета находится в гравитационном взаимодейст-вии. Кстати: согласно астрономической терминологии – это пульсар В1620-26: нейтронная звезда размером со средний мегаполис, которая осуществляет около ста оборотов за секунду. Ее масса значительно больше, чем у ее круп-нейшего компаньона. И каждый ли знает хоть что-нибудь о тех же белых карликах?
– Считаю, что должен знать! – стал настаивать на своем профессор. – Белый карлик – сверхплотная \»мертвая\» звезда, размером с планету. Она возникла примерно так: когда-то напоминающая Солнце звезда и ее планета были за-хвачены более плотной – нейтронной. А новооткрытая старейшая планета вселенной – так называемый \»газовый гигант\», масса которого в два с поло-виной раза превышает массу Юпитера. Тогда же и возникло предположение, что когда-то именно на этой планете впервые забурлила жизнь. Но пойдем в наших рассуждениях дальше.
Вы когда-нибудь ощущали, как у вас теплеет в груди, если узнаете, что роди-лись в один день с Наполеоном или Рабиндранатом Тагором? Если теплело, то сейчас станет и совсем жарко! Десяти процентам вашего тела недавно ис-полнилось 12,7 млрд. лет. То есть вы ровесники упомянутого \»газового ги-ганта\»! Это и не удивительно. Происходит это потому, что ваша рука или го-лова вполне может оказаться сверстницей Вселенной! Только не выкрики-вайте: \»Вав!\». Согласно расчетам ученых, которые провели фундаментальное исследование человеческого организма, стало известно, что около 87% чело-веческого тела появилось почти 4,5 миллиарда лет назад, еще в далекое вре-мя формирования планет в нашей Солнечной системе. По этим данным, все мы состоим из элементов, возраст которых мало назвать даже преклонным. Например, в теле среднестатистического человека весом в 70 кг – семь из них составляет водород, который возник в первые секунды после Большого взры-ва, с которого началось существование нашей Вселенной. Кроме него в на-шем теле содержится 45,5 кг кислорода, 12,5 – углерода, 2,1 – азота, 1 кг кальция и 700 г фосфора. Ну, а остаток нашего тела составляют тяжёлые элементы, которые появились, когда у звезд начали формироваться ядра. Ведь каждый из нас по химическому составу немножко звезда!
– Значит, можно предположить, профессор, что и у чужеземцев была такая же древняя эволюция?
– В соответствии с последними научными гипотезами, до нас на Земле жили гиперборейцы, рост которых достигал трех метров, до них – лемурианцы ростом в 20 метров, а до них асуры – ростом в 80 метров, которые первыми из землян восстали против инопланетных пришельцев – богов-суров. Вот где впервые чужеземцы появились на планете! Согласно найденным артефактам жизнь на Земле бурлила на протяжении 1,8 млрд. лет. И надо сказать, что это была разумная жизнь. Тогда может и для пришельцев Земля в какой-то мере родная! Почему бы не предположить, что именно мы – земляне и они – при-шельцы – в одинаковой мере далекие потомки древнейших космических рас.
– Господин профессор, это уже сугубо высокая наука, а относительно кон-кретики? С чем мы сейчас сталкиваемся?
Вспомнив печальный случай на шоссе, Клермон прибавил:
– Не сомневаюсь, что тот тип, который намеренно сбил кентавра машиной, наверняка попал в число аутсайдеров. По виду – он человеческое существо, а по сути – просто урод.
– А вы знаете, коллега, существует мысль, что это не так уж плохо. При со-временной экзофобии на планете пришли в забвение все минувшие этниче-ские конфликты и расовые предрассудки. Теперь вся враждебность перешла на чужих. А их пока не так-то и много. Поэтому ситуация под контролем…
– Я бы так не говорил. Неужели все время надо кого-то ненавидеть только за то, что будто бы он не похож? Общественное развитие неоднократно доказы-вало противоположное. Когда же мы, в конце концов, избавимся от спеси превосходства?
Замолчали, наблюдая вынос тушки кентавра. Даже мертвым он не был похож на труп, а казался каким-то странным естественным произведением. После паузы профессор сказал:
– Наши разговоры никому не помогут…
…
В исследовательской лаборатории, наблюдая за дальнейшими действиями Клермона и Читоре, неспециалист решил бы, что оба настраивают гигант-ский компьютер. Тем не менее, на самом деле этот прибор был значительно более сложным. Он представлял собой управляющее звено исполинской пе-ресадочной цепи гиперпространственного перехода.
Вот засветился красный дверной глазок на стальной двери. Это был знак, что из отдаленной космической бездны прибыло очередное, наверное, экзотиче-ское создание. По прибытию после сканирования его надлежало максималь-но адаптировать к земному бытию и переслать в зону карантина. Эта поэтап-ная процедура носила довольно сложный характер, и кроме синхрогенетиков никто никогда за это не брался.
Совсем буднично нажав на несколько кнопок, ассистент Читоре повернул конечный рычаг и гиперпереход окончательно состоялся. Никогда нельзя было точно предусмотреть: откуда и кто сегодня прибудет. Давали себя знать энергетические ограничения цивилизации жителей Солнечной системы. Бо-лее уточненное управление переходом через пространственно-временные ка-налы требовало сверхмощных энергозатрат. Поэтому и удовлетворялись приблизительно возможным контактом. И до этого времени инцидентов не замечалось. Тем и довольствовались.
Но на этот раз происходило что-то невероятное. Из камеры перехода медлен-но вышла точная Клермонова копия! Она как-то неуверенно рассматривала всё вокруг. Тем не менее, когда пришелец заговорил, в его голосе послыша-лись стальные нотки:
– Неужели испугались, уважаемые! Ги-ги, ученым не к лицу испуг, ведь мы считаем себя властителями тайн вселенной. Разрешите отрекомендоваться: я одна из таких тайн, а именно – ваш, Клермон, информационный отголосок из искривленной вселенной \»сферы Шварцшильда\». Надеюсь, слышали о такой?
– Можете напомнить, – оклемался ассистент Читоре, заслоняя грудью своего патрона.
– Напоминаю: для земных ученых, – является уже аксиомой, что искривлен-ное пространство, замкнутое в гравитационный коллапс, образует такую сферу, в которой и утаилась сейчас моя личная вселенная…
– Удивительно, а как она все-таки возникла, да и вы, милейший?
– Считайте, что для вас я дьявол! Помните ли вы, что только на протяжении одного двадцатого века на Земле было проведено около тысячи ядерных взрывов. Эти взрывы послужили причиной прокола пространственно-временного континуума. И не только в двадцатом веке. Отдельные энергети-ческие волны пошли в другие эпохи. Например, известно, что одна из таких гармоник накрыла Землю в 1886 году, когда многие люди на русском севере заболели лучевой болезнью, а шкиперы скандинавских рыболовецких судов с экипажами даже ослепли от световых вспышек ядерного взрыва: одного из тех, которые состоялись близ земли Франца-Иосифа. Там где позднее рабо-тали ядерные советские полигоны… И это все история – они же были почти дикарями. А вы не дикий народ, а учудили то же, если подвергли испытанию эту машинерию. С того времени и существует два профессора Клермона, и еще не известно – кто из нас двойник, а кто – копия. Ги-ги-ги!
– Неужели и тогда возник такой же энергетический прокол? – пришел в изумление земной Клермон.
– А то как же! – браво ответил его энергетический клон. – Вы – люди весьма многого достигли в своих научных поисках, а вот в глубинах вселенной все еще блуждаете наугад, тогда как я могу отправить вас на замечательную пла-нету, правда, которая находится в другом измерении.
– Это мы тебя оттуда вытянули?
– Естественно, установка ваша несовершенна, состоялся энергетический сбой, и как следствие побочного эффекта я здесь! Я – тот джин, который по вашей вине великое множество лет горбатился в искривленной вселенной. И отныне, профессор, вы должны уступить – мы с вами просто поменяемся местами: я найду для вас замечательную планетку с идеальным климатом и с вашими любимыми экзосуществами. Как вам понравятся критеры? Они ни-чего плохого вам не сделают. Они просто войдут в вас и станут вашей сущ-ностью.
– Как симбионты? – поинтересовался лаборант.
– Какие там к черту симбионты? Они просто подменят профессора – там, а я – здесь!.. Считаю, что ваш патрон этого заслуживает. По его милости я от рождения находился в таком же ужасном мире… Вы даже не успеете и опом-ниться, как я все поставлю на свое место: знаний мне хватит – я ведь ваш полный информационный двойник!. А с вами, коллега, мы договоримся. Где есть профессор, там может быть и ассистент. Будете, как и всегда, обращать-ся: при сотрудничестве – мне, при саботаже – нему. Так же как я всегда при случае смогу создать еще не одну сатанинскую вселенную…
И пришелец неспешно направился к пульту управления. Но как только он сделал движение рукой в направлении клавиатуры, младший по возрасту и более проворный Читоре бросил в пришельца огромный лабораторный маг-нит, которым обычно пользовались для \»ручного\» управления поисковым лу-чом.
\»Магнитный навигатор\» попал прямо в голову лже-Клермона. Та с хрустом упала наземь. Вместо головы, из которой ударила струя крови, немедленно явилась другая – извне неповрежденная. Но то уже была не голова профессо-ра. Из шеи вырывался силуэт критера. Он был отвратительный…
– Что это вы наделали, голубчик! А как же космическая этика – ведь мы син-хрогенетики… Мы должны были привлечь его к сотрудничеству…
– Вы еще, профессор, добавьте парочку слов на космолингво, и тогда этот урод нас точно сожрёт. Надо спасаться! Думайте, что делать…
– Теоретически, чтобы критер не распространялся в пространстве, его надо заморозить, а потом законсервировать…
– Только никаких экзочудовищных консерваций. Нацельте на него анти-фризный разбрызгиватель, и как только он оледенеет, я его разнесу вдребез-ги! Кажется, \»магнитный навигатор\» пригодится для этого.
…
Читоре пришел в чувство лишь на третьи сутки – на больничной кровати. Ему удалось узнать, что всю лабораторию встряхнуло невероятной силы взрывом, который разрушил станцию. А его самого отбросило от обоих Клермонов, сцепившихся у пульта, и швырнуло на крышу дома. Находясь на грани действительности и бредового транса, ассистент все припоминал и со-мневался: рассказать обо всем членам всяких почтенных комиссий или нет… Ведь доказательств никаких. За такую болтовню его могут навсегда отпра-вить к сумасшедшим, и тогда приговор лже-Клермона осуществится. Веро-ятно, придется молчать… Кроме того, неизвестно, где именно находился зем-ной профессор Клермон, так как в последний миг, когда разбился навигатор, луч вырвался из-под контроля и накрыл его…
Правда, с тех пор пришельцев перестали трогать. Экзофобия будто бы пре-кратилась. Но для инопланетян начали строить затворенный экзопарк на Ев-ропе – одном из спутников Юпитера… На Земле человечество так и не смог-ло к ним приспособиться…
29 августа 2003 г.