Теперь не то уже стало, и вспоминать — что бредить поперек чужой раны, бередить… Поистерлись сиденья,.. дырка вон на заднем; а сидеть все же лучше! Как раньше… Свет постаревший из-за занавесок выглядывает, полосатый; кондуктор все еще пересчитывает, удостоверяется; шумок тихо стоит в уголке, разговаривает.
— От кого?
— От Него. Все от Него…
— Э-э, нет! Криво ты, брат, измышляешь, криво…
Я сижу у окна. Ветер гнет что ни попадя: листья, тучи, знаки. Водитель едет ровно в той же буханке, что и мы. Пейзаж лениво проносится мимо. Что с него взять? Вокруг только человечина и никакого банального воздуха; а едем черт те как… Но какое нам опять же до этого дело?! Когда…
— Сейчас, сейчас, сейчас,.. сейчас, сейчас, сейчас, сейчас, сейчас,.. сейчас… уже скоро…
И кажется, в этом занавешенном окне жутко пусто.
И кажется, в этой ямине, даже, очень уныло и холодно…
Когда кажется, в этом безглазом обоснованно плече соседа, и пластмассовой ручке, за которую тот держится, и кепке, и закрытом люке над головой,.. и подошвах, так боязно, так забыто и кончено без меня…
— Да тихо, тихо… Не разбей, дурак!
— Сам дурак.
Буханка встает, и водитель выходит, уговаривает ее, как завещали ПРАвители: вперед, вперед, вперед! Уйма времени на исследования… Отказ не возможен теоретически.
Едем.
— Погоди-погоди, что за спешка?
— Все вышли?!
И тогда возвращаешься душой к той дырке, прорезая густое человеческое облако, наблюдая чужое человеческое деланье…
Вот, будто в строгом соответствии с законами Дарвина, различные беспорядочные изменения внешнего для нас, пассажиров, вида, вдруг выцепленные историей и признанные полезной чему-то мутацией, деликатно оседают на привычном машинном скелете. Глаз вдруг чему-то радуется, или напротив…
Время движется, движется!
— Эй, а я?! Стойте же!..
— Пошли!
Появляются перед глазами все более мудрые надписи… Прямо перед глазами! Жутко, ужасно мудрые!.. И еще множество деликатных исторических… Куда?! Я еще не приехал!!
Чужие безглазые руки жестоко выдирают из набирающей обороты буханки.
— Чуть не проспал!
— Это же не моя остановка!!!
— В погоню!
— В погоню!!
— В погоню!!!
Теперь, на пустом воздухе… гляжу вверх, где ветер гнет, что ни попадя,.. гляжу вдаль, где солнце, пусть только еще самым краешком показывается,… гляжу перед собой, в себя,.. наконец! Чудное утро, чудесное утро…
Но кто-то остался в буханке. Еще слышны нечеловеческие их голоса, слабый шум мотора, или свиста, прорезающего удаляющиеся воспоминания; навзрыд то ли хохочущие чему-то уже очень туманному и далекому, то ли, может быть, мутирующие, и даже еще живые… кричат, сотрясая безнадежно уже не остановящееся никогда спертое человеческое движение… Когда я праздно и отчего-то уныло с треском режу еще вчера свежую буханку… с тем, чтобы заместить ее машинальным поеданием законное время своего обеденного.
~04.2003
