Сенека — Технология перевода

Закончив вторую редакцию перевода \»Нравственных писем\» Сенеки,
я решил попытаться осмыслить эту работу, продолжавшуюся
около 9 месяцев (женщине этого времени как раз хватило бы
на более серьезный результат 🙂.
Я не считаю себя профессионалом в области поэтического
перевода, но надеюсь, что мои заметки могут оказаться
кому-нибудь полезными.

1. В чем особенности этой работы?
Когда речь идет о поэтическом переводе, обычно имеется в виду,
что \»на входе\» у переводчика — стих на одном языке,
а \»на выходе\» — соответствующий стих на другом языке.
В данном случае оригинальный текст был написан Сенекой
в прозе на латыни (которой я не знаю), и существовал классический
перевод на русский язык с комментариями С.А.Ошерова — также
в прозе. Даже беглое знакомство с тем и другим привело меня
к выводу, что… не стоит и пытаться повторно выполнять огромную
работу С.А.Ошерова (ныне покойного). Поэтому его перевод был
взят в качестве подстрочника для моего \»стихотворного изложения\».

2. Зачем я взялся за эту работу?
Разумеется, никто мне ее не заказывал, напротив — на первых
порах меня достаточно энергично \»отговаривали\»… но, поняв,
что это не действует — успокоились. Приобретя
некоторую технику написания стихов, я заинтересовался в
выполнении различных \»поэтических проектов\», на которых
можно было бы себя проверить. Большинство из них занимали
не больше недели и поначалу, копнув античную литературу, и
\»наткнувшись\» на Сенеку, я заинтересовался и решил попробовать…
С самого начала меня поразило то, что человеческие нравы…
очень мало изменились за последние 2000 лет.
Работа оказалась существенно труднее, чем мне представлялось
вначале: сказались и объем текста, и его смысловая нетривиальность,
и необходимость \»сжатия текста\» при переходе от прозы к стихам,
и отсутствие у меня поначалу необходимой технологии работы.
Существенную моральную поддержку оказал мне сам Сенека:
в его письмах содержится ясная мысль о том, что стихотворная
форма способствовала бы лучшему пониманию писем читателем.
Да и сам я убедился, что эта работа для меня очень полезна:
она дает много тем для размышления…

3. О начале работы

Во-первых, нужно было определиться с формой — размером
стиха, рифмовкой и т.п. Все письма Сенеки имеют
стандартные начало и конец:
\»Сенека приветствует Луцилия!\»
\»Будь здоров.\» (Vale.)
Ритм начала — плохо подходит для стиха…
Поэтому я его изложил в виде:
\»Привет тебе, Луцилий, от Сенеки!\»
соответственно, концовку:
\»До новых встреч дружище,
Будь здоров.\»
При желании написания всех писем в едином стиле, это привело
к форме пятистопного ямба с перекрестной рифмовкой.
Догадываясь, что мне понадобится не менее 124 раз рифмовать слова
\»Сенеки\» и \»здоров\», я заранее прибег к помощи \»подбора рифм\»,
распечатал все имеющиеся варианты… и приступил к работе…

Впоследствии я решил изменить выбранные начала и концовку:
они показались мне излишне фамильярными, в особенности —
концовка, которая \»не добавляла смысла\», поэтому окончательно
получилось:
\»Луцилия приветствует Сенека!\» и
\»Будь здоров.\»
Усечение концовки позволило использовать \»освободившееся место\»
для краткого пояснения, либо — сверхкраткого резюме.

4. О чтении исходного текста

Все письма я читал строго последовательно и переходил к следующему,
только закончив перевод предыдущего. Как исходный текст, так и перевод,
были в электронном виде. Вначале я читал текст с экрана, проставляя отметки
на тех местах, которые казались мне наиболее важными и яркими.
Эти места и становились \»главным строительным материалом\» перевода.
Текст всех 124 писем разбит на абзацы, их количество колеблется от 3 до 70
с лишним… поэтому за основу было взято правило
\»один абзац — одна строфа\».
Поскольку объем текста в абзаце обычно был в несколько раз больше,
чем в строфе, это означало, что \»текст должен быть сжат\». При высокой
\»смысловой и эмоциональной насыщенности\» исходного текста это,
в ряде случаев требовало \»стихотворных афористических формулировок\»,
что и представляло основную проблему.
В отдельных случаях я отступал от этого правила в обе стороны
(чаще всего — для наиболее коротких и длинных писем), но, в целом,
старался его придерживаться.

5. Собственно написание текста

К исходному тексту я старался относиться достаточно бережно:
— если среди отмеченных (см. выше) мест встречались соответствующие
выбранному ритму куски, они брались целиком, без изменений и
соответствующая строфа \»наращивалась на них\» на основе окружающего
текста;
— если при этом в тексте абзаца встречалось \»рифмующее слово\», оно,
как правило использовалось в соответствующем контексте;
— главной задачей я считал точную \»смысловую и эмоциональную передачу\»
исходного текста: это — в первую очередь \»перевод\», а не \»вольный пересказ\».

Однако, если содержание твердо ассоциировалось с широко
известными более поздними текстами (включая пословицы и поговорки),
я \»не стеснялся\» приводить эти тексты в кавычках.
Изредка встречаются и \»лирические отступления\».
Что касается множества цитат самого Сенеки: Вергилий, Эпикур, Катон…
они также, без изменений, или с минимальными ритмическими
изменениями, приводятся в кавычках. Единственное место, где
сознательно не сделано никаких изменений \»в угоду ритму\»-
цитата из Мецената, приведенная в исходном виде:
любое ее изменение исказило бы смысл цитирования.

Я позволил себе некоторую вольность, приписав письмам
краткие названия, отсутствующие в оригинале, с тем, чтобы
читателю было легче ориентироваться в содержании писем.

А все остальное — просто работа… 🙂
На протяжении этих 9 месяцев, большая часть вечеров (по 1-2 часа)
и значительная часть выходных была посвящена этой работе…
Заранее соглашусь с теми, кто обнаружит в тексте \»шероховатости\»,
здесь меня утешают слова самого Сенеки (Письмо CXV):

\»(1) Мне не хочется, мой Луцилий, чтобы ты слишком уж тревожился по
поводу слов и слога: у меня есть для тебя заботы поважнее. Ищи, о чем
писать, а не как; старайся, что пишешь, то и думать, а что думаешь, то
усвоить и как бы запечатлеть собственной печатью.
(2) Чья речь покажется тебе придирчиво вылощенной, у того,
так и знай, душа тоже занята пустяками. Великий муж говорит
небрежней и уверенней; что бы он ни сказал, во всем больше
убедительности, чем тщательности. Ты знаешь многих
молодых людей с красивой бородой и прической,
словно только что вынутых из сундука: от них не жди
ничего мужественного, ничего основательного.
Речь — убранство души: если она старательно подстрижена
и подкрашена, и отделана, то ясно, что и в душе нет
ничего подлинного, а есть некое притворство.
Стройность речи — украшенье не для мужчины.\»

Будьте здоровы!