В любви все значимо – и взгляд, и жест, и вздох,
Как в кружеве – все узелки, пете́льки:
И на плече след светлый от бретельки
Купальника, что за ночь не просох,
И на подушке темный волосок,
Так ярко видимый на белизне постели,
И листья за окном, что пожелтели,
И поцелуй рассеянный в висок.
…А зеркало, как фокусник, двоит
Затылок и лицо. И две расчески
Укладывают завитки прически,
А отраженье гнется и дрожит.
И время – как прозрачное вино:
Не тянется, а медленно струится,
Мгновение все длится, длится, длится…
Вот только жаль – не вечное оно…
И кожу смуглую так жалко отдавать
В плен платья из голубенького ситца.
А может, это счастье только снится?
Все только грезится?..
…Не хочется вставать…
Что за ночь с памятью случилось?
Снег выпал, что ли? Тишина.
Душа забвенью зря училась:
во сне задача решена.
Решенье чистое, простое
(о чем я думал столько лет?).
Пожалуй и вставать не стоит:
ни тела, ни постели нет.
Ментона, 1938 (Набоков)