«Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря…»
Как безумное зеркало,
Повторяя
Очевидное всем,
Сбиваясь с ритма,
Белой вороной – в сплоченной стае
То, что все – шепотом,
Ты – выкрикни!
Возмущая спокойствие,
До неприличия
Обнаженный –
Сплошные нервы,
Среди серой молчащей толпы обезличенной,
Там, где все – строем,
Ты – первый.
Если ты –
ниоткуда –
с любовью –
Не можешь
Выпасть снегом бескрайним на белую землю,
Через годы и страны –
Случайный прохожий,
Если нет тебя дома,
То где – мы?
Отлично!
Слова правильные, но, наверно, слишком простые для посвящения Бродскому? Впрочем, он ведь уже не прочтет… Во всяком случае, это явно не подражание Бродскому и оригинально хотя бы поэтому! (Ср. слова Межирова о том, что нынешнее поколение поэтов поет одинокую сольную партию Бродского хоромо)7, пожалуй, за саму идею что-того
Прошу прощения за неотредактированную и прерванную рецензию (технические неполадки)! Итак, 7 за саму идею сказать о Бродском что-то свое, искреннее, хоть и со штампами («Обнаженный – //Сплошные нервы», «серая, обезличенная толпа», «все – строем»… все-таки это газетно, хоть и публицистически-живо). Зато ритм этих стихов, на мой взгляд, хорошо соответствует теме!
🙂
horosho!
Противопоставление Все-Ты в контексте последнего четверостишия выглядит чуть ли не надуманным. Бродский, конечно, «белая ворона в сплоченной стае», но (лишь!) исторически; ближе гораздо — «безумное зеркало». «Сплошные нервы» — тоже немного похоже. А вот, насчет снега… точная ли у Вас информация? Или снег БЕСКРАЙНИЙ — своеобразное описание спасения (не случившегося??)? Но при всем моем уважении к Иосифу Александровичу, он в этом деле совсем не белая ворона, а, скорее, действительно снегопад, который, по-моему, все-таки случился одними из тех ужасно уже далеких январских сумерек.