* * *
В Бруклинском небе Полярная светит звезда,
А вот видна ли она в этот час над Разъездом?
Мне бы однажды хотя б на денек, хоть проездом,
Хоть контрабандой тихонько пробраться туда.
Вот бы прорезать тоннель через толщу Земли,
Вход чтобы здесь, ну, а выход чтоб был — на Титова,
Сел в свой F-train, полчаса подремал — и готово —
Мы бы тогда каждый вечер встречаться могли.
Правда, наверно, я быстро б тебе надоел —
Грех возвращенья мы б сразу с тобой замолили,
Мы бы обратно тогда наш тоннель завалили,
Чтобы отныне я там появляться не смел.
Все — миражи, наваждения, самообман,
Нам не дано возвратиться в отраду и негу,
Пусть я скучаю еще по морозу и снегу,
Только от корки до корки прочитан роман.
Сентиментальность, выходит, всего лишь — порок?
Память о счастье, тоска о потере — химеры?
Нет ни любви, ни надежды, ни чести, ни веры?
Прошлого прах отряхни, преступивши порог?
Что же тогда остается в душе? Пустота.
Чем же заполнить ее? Лишь упиться, разъесться?
Но для чего-то копают тоннель у Разъезда,
И для чего-то над Бруклином светит звезда…
* * *
17 августа 2002 г.
Перебираю cобытий массив,
Перевираю cлова и мотив…
Зря не помечаю дни в календаре —
Я по ней скучаю в этом январе.
Спаяны с холодом, ворохом дней,
Стынущим городом — грезы о ней.
Друга ли встречаю — тянет рассказать:
Я по ней скучаю в феврале опять.
Всюду мне чудится это лицо.
Медленно крутится дней колесо.
Плюхи получаю, но еще не мат.
Я по ней скучаю весь слезливый март.
Лужи, проталины, изморозь, лед…
Скажет про тайное или соврет?
Выросла печалью дум гнилая прель.
Я по ней скучаю весь сырой апрель.
В трепетной зелени Красный проспект.
Не перебелим мы жизни конспект.
Предаюсь молчанью —шум не поднимай.
Я по ней скучаю — мне и май не май.
Киви, и персики, и ананас…
Новые песенки, но не о нас…
Головой качаю, белый, словно лунь.
Я по ней скучаю — так идет июнь.
В липовом лепете темных садов
Тихие лебеди грустных прудов.
К острову причалю, прижимая руль —
Я по ней скучаю — кончился июль.
Белые аисты взмыли в зенит.
Вписаны августы в строчки обид.
Праздник отмечаю, а стакан мой пуст…
Я по ней скучаю — вон, душа, из пут!
Золотом падают листья с берез…
Дождичком капают капельки слез.
Выросшему чаду — пребывать в добре.
Я по ней скучаю даже в сентябре.
Выпьем по стопочке с грустью о ней,
Двинем по тропочке медленных дней.
Что мне капнет в чару — джин или \»Дюпре\»?…
Я по ней скучаю снова в октябре.
Трудные доллары. cхватка с нуждой…
Долги и дороги рейсы домой…
Если б мог к началу gовернуть… Но — бред!
Я по ней скучаю в чуждом ноябре.
Тортики, пряники, фильм по ТВ —
Давние пряздники… грусть о тебе.
Пусть не отвечаю за любви исход,
Я по ней скучаю и под Новый год.
Воспоминания в сердце держу,
В вас понимания не нахожу…
Чуткому к участью сердцу ль не мозжить?
Я по ней скучаю напролет всю жизнь.
С кем она, где она ходит, греша?
Чем ее демонам платит душа?
Я не поучаю молодых — нельзя.
Я по ней скучаю — значит — все не зря…
17 августа 2001 г.
Вам давно знакомое лицо,
Пишет Вам стихами письмецо,
Пишет оттого письмо стихами,
Что любовь к Вам в нем не затихает.
Доложить Вам следует сперва:
Здесь растут другие дерева
И стоят дома иного вида,
Но все та же на душе обида.
Если б не соблазны и обман,
Все бы продолжался наш роман,
Да видать бывает только в сказках
Вечной верная любовь и ласка.
Все прошло, как снегопад в горах,
Жаль любви поверженной во прах.
Да вот только вопреки рассудку
Сердце все лелеет незабудку.
Реки здесь молочные текут
И коврижки сладкие пекут,
Только день-деньской, любую ночку
Каждый провожает в одиночку.
Вот и подошло к концу письмо,
Извините, если что… Как смог…
Слог неровен и вразбежку мысли
И слезинки на душе повисли.
Впору все переменить уже —
Только Вы одна в моей душе.
Не забыть обиды и измены,
Да вот только нету Вам замены.
Снится мне Ваш дом и город наш,
В окнах свет… Лечу на тот этаж…
К Вам письмо печаль мою доставит…
Ладно… Пусть Господь Вас не оставит!
4 августа 1999 г.
Четвертое августа. Снова итожу,
Итожу миг вечности, полный тобой.
И все будет правдой, и все будет ложью,
Как в песне, как в жизни любой.
Рассыпана жизнь на клочки и обломки —
И не соберешь их впотьмах…
И песни не спеты, и чайки умолкли,
И радость повержена в прах.
Четвертое августа. Из боли давней.
Как сердце ни тискай, не выжмешь восторг.
И лгать не умеет мой исповедальный,
В рассыпанных строчках, листок.
И там, где из пены взошла Афродита,
Кого привлекает твой смех золотой?…
А зеркало больше иль меньше рпзбито —
Что пользы от разницы той?
Ах, девочка-пеночка в платье вельветовом, —
Радость московской весны…
Знаете, я б никому не советовал
Верить в счастливые сны.
Четвертое августа…Отче небесный,
Храни ее, Господи, ночью и днем!…
И все было жизнью. И все стало песней.
И в сердце осталось моем…
17 августа 1998 г
Если б снова начать — мы бы дни наши прожили лучше,
С нашим нынешним опытом были б мудрей и добрей…
Может, в будущих жизнях нам все-таки выпадет случай
Всю до капли любовь пронести до последних дверей.
Тают в темном тумане надежды, мечты, упованья,
Нашу лодку уносит внезапным порывом прибой…
Никакая,- увы! — не вывозит на свете кривая,-
Кто бы мог догадаться, что надо держаться прямой?
Отболев, отстрадав, с неизбежным душа примирится.
Все пройдет, все растает, все канет в пучине слепой…
Ускользают года — пять…, двенадцать…, четырнадцать…, тридцать… —
Но зеленой звездою, как прежде, сияет любовь…
..
4 августа 1995 года
Как жарко в этом августе, как жарко! —
Скорее бы сентябрь с его отрадой.
И отпуск скоро кончится — как жалко
И снова дни заполним суетой.
Давай тебя порадуем обновкой,
Каким-нибудь заморским пестрым счастьем,
Какой-нибудь сверхмодной упаковкой —
Зеленой, красной, синей, золотой…
А хочешь, — чтобы не было так грустно,
Рецепт старинный вспомнив ненароком,
Давай с тобой обнимемся до хруста —
И так, обнявшись, долго постоим?
Ба-бах! — Гроза за окнами грохочет,
Как будто великан и великанша, —
Тот слезы льет, а та не в лад хохочет
По великанским поводам своим…
17 августа 1994 года
По Москве поеду с кем в тройке с колокольцами,
В загсе грибоедовском обменявшиись кольцами?
В августе, семнадцатого, год семьдесят первый…
Умысла, сим начатого, тернии и перлы –
О, небесный наш Отец, выдавай нам в меру,
Будь, супружеский венец, осиян за веру!
На стене — пус-тяк, пус-тяк — гложут время ходики.
В небе, крыльями хрустя, пролетают годики,
От былой любви (фантом?) — что останется потом:
То ль прокисший суп с котом, то ли память о с святом?
Вновь не спится до зари. Август. Ночь. Час с ливнями.
Пролетело двадцать три — были дни счастливые.
Человечий краток век, не продлишь его никак —
И плывешь безгласный вверх, к звездам, тонущим в веках.
Что оставлю за собой — кубок с ядом и злобой?
Иль наследною судьбой — сыну нежность и любовь?
По Москве поедет с кем в тройке с колокольцами,
В загсе грибоедовском обменявшись кольцами…
4 августа 1993 года
Хотите быть счастливой cегодня, здесь и сейчас?
Хотите. чтобы спасли вас от скучающей — Вас?
Хотите, лучась восторгом, сиять изумрудами глаз?
Хотите? Тогда в партнеры берите немедля нас.
Нас — это мужа и сына, двух надежныз парней,
Каждый — орел-мужчина — в мире не сыщешь сильней.
Каждый в огонь и воду готов немедля за вас…
Пошевелите лишь пальцем, извольте отдать приказ!
Вы знаете: в этом мире ло конца его дней
Никто вас любит не будет верней, чем они и сильней.
4 августа 1990 года
В той дальней стороне, откуда родом,
Еще румянит пляжников жара,
А здесь весь день мой дом под руберойдом
Стоит простужен, вымокнув с утра.
Мой сад дождями долгими залит.
Кусты малины в исмороси сивой,
Пожух, краснеет земляники лист,
Как осенью здесь холодно и сыро.
Но солнечно, как солнечно в душе!
Какие б осень не несла осадки,
Все так же мы идем рука в руке,
Как в юности — и значит все в порядке.
Лишь ты одна и в сердце и в мозгу —
И значит, что любовь неодолима.
…И я все наглядеться не могу,
Не надышаться мне тобой, любимая!
4 августа 1987 года
В летний дождь выхожу на крыльцо без опаски,
Без плаща, с непокрытою головой.
Я как в детстве люблю эти чистые краски:
Цвет зеленый внизу, а вверху — голубой.
Все дома в серебристом стоят серпантине…
Я дойду до угла — и сверну в тупичок,
Где старушка в накидке мне даст за полтинник
Бело-розовой, крепкой редиски пучок.
Вдоль трамвайных путей я пойду к повороту,
А когда мне откроется дом на углу,
Я наверное вдруг повстречаю кого-то,
Повстречаю кого-то, кого люблю.
4 августа 1972 года
Звездно-синий вечер стройотряда.
Режет речку юркий катерок.
Однокурсницу ласкает взглядом
Молчаливый смуглый паренек.
Монументно строен, подпоясан,
Выцветшим стройбатовским ремнем,
Второкурсник — и сержант запаса,
Хрупкой сибирячкою пленен.
Девушка в студенческой штормовке,
Бабочкой в косичке — белый бант,
Что-то говорит без остановки-
Не прочтешь отсюда по губам.
Отплывает пара на пароме —
И слышны в порывах ветерка
Те слова, что станут им паролем:
\»Стройотряд…, Дединово…, Ока…\»
4 августа 1971 года
Этой длинной дорогой, высокой, и синей и белой
Ты признайся: ко мне ль ты так долго и трудно летела?
Ты летла ко мне?
-Да!-
И я замолчу суховато,
Словно ты предо мною любовью твоей виновата.
Ты летла ко мне?
— Нет! —
Я стану ручным и покорным,
Повинуясь уму неподвластным , сердечным законам.
Дорогая земля, в ранней дымке совсем голубая,
Не гляди с высоты, голубой глубине улыбаясь,
Потому что внизу мне на голову, плечи и руки
Листья желтые падают — это к раздуке, к разлуке!
Голубая земля. И звезда в вышине голубая…
Ты не чувствуешь — твой самолет в полосе колебаний?
Это в счастье м горе бросаясь отважно и смертно
Раскачало весь мир мое слабое доброе сердце.
Ты летишь над землей голубым-голубым коридором,
Ни одной нидругой ты стены не комнешься в котором.
Ты летишь в поднебесье, мой ангел с косичкой и бантом…
Ты ко мне навсегда, или скроешься рейсом обратным…
4 августа 1968 г.
Девушка перебирала вишни,
Но не в них завелся червячок…
Для чего привел меня Всевышний
В этот тихий дворик-тупичок?
Я смотрел растерянно и хмуро —
Как начать-то: \»Вам…\» или \»Тебе…\»
Но уже прошла стрела Амура
Сквозь мое хрустящее хэбэ.
Верилось, что с этим днем не канет
В прорву лет, рассыпавшись в конце,
Чувство, пламеневшее вулканом,
Нерастраченное, как НЗ.
Речка Буг змеится-серебрится,
Хороши над Бугом вечера…
А над Обью, средь новосибирцев —
Тот, с кем ты была еще вчера.
Ах, любовь, — халва с толченым перцем!
И — не ясновилец, не пророк,
Я слагал неогрубевшим сердцем
Будущей большой любви пролог.
Девушка перебирала вишни,
А потом уехала в Сибирь…
Не беда, что стал я третьим лишним —
Не в укор — в урок мужчине быль…
* * *
Ерундою мозги забиваю,
Постепенно тебя забываю,
Сахар губ забываю, соль слез,
И походку и запах волос.
Забываю твой шепот и крик,
И обманный и праведный лик,
И в тебе день за днем убываю,
И, с тобою, себя забываю.
Август, лето, жара… А мне — зимно,
У меня на тебя амнезия,
Амнезия на первый рассвет,
На все горести преданных лет,
Мне Господь круг надежды бросает,
Забытьем мою душу спасает.
Горе в тонкий шнурок завиваю,
Забываю тебя, забываю.
Пропадают в тумане забвенья
И восторги тех дней и сомненья.
Забываю и лица и даты,
Жизнь — и та уплывает куда-то.
Забываются первые встречи,
И искристый снежок на крылечке…
Дни пустой суетой убиваю,
Забываю тебя, забываю.
Не печалюсь уже о потере,
Все потери давно не по теме.
Укрывает белесый туман,
Всю любовь, весь ничтожный обман.
А на новом отрезке крутом
Я не вспомню дорогу в твой дом.
Я себя от тебя забираю,
Забываю тебя, забываю…
* * *
А вот на иврите-то — \»ночью\» — \»балайла*\»…
Чегой-то некстати приплелся иврит?
А это я скушал с утра \»гербалайфа\» —
И он что попало со мною творит.
Балайла, балайла, бабокер*, баэрев**…
Зачем — не пойму, но, надеюсь — не зря,
Во что-то в тебе безоглядно поверив,
Впустил тебя в сердце, а выгнать нельзя.
И ты угнездилась во мне по-хозяйски,
Балев***, баэйнаим**** вэбанэшама*****…
И ползают в черепе мысли-козявки,
И скачет сердчишко, как пьяный шаман.
Здесь все о тебе — и эпитет и рифма…
А кстати, — \»звезда\» — на иврите — \»кохав\»,
\»Восторг\» — по-румынски звучит — \»букурия\»,
А по-украински \»любил\» — \» я кохав\»…
Борюсь сам с собою, как мальчик-нанаец:
В \»великом-могучем\» тасуя слова,
По-русски сказать отчего-то стесняюсь,
Опять на иврите скажу: агава…*******
—————————
*бабокер(ивр.) — утром
**баэрев(ивр.) — вечером
***балев(ивр) — в сердце
****баэйнаим(ивр.)- в глазах
*****вэбанешама(ивр.) — и в душе
******агава(ивр.) — любовь
* * *
Пребываю в транзите…
Не зови, визави!
Без нужды возразите:
— Я за ты, вы за вы!
Только в этом ли дело,
Если вдруг, не греша,
Поднялавсь и взлетела.
Воспарила душа…
Выключаю транзистор,
Обрывая припев.
Жаль, что серддце пронзится,
Достучать не успев.
Жаль, что должен прерваться,
Не освоив сонет…
А любовь так прекрасна!…
А бессмертия нет…
* * *
Я себя от тебя отрезаю,
Я тебя навсегда отрицаю.
Ни измен не желаю ни ссор,
Отрицаю, не вижу в упор.
Перестану на \»ты\» называть,
Перестану во сне узнавать,
Не поеду к тебе ниоткуда
И уже безвозвратно забуду.
Я тебя в двух шагах не замечу,
На письмо и привет не отвечу.
Не сложилось — и что же теперь?
Отвернемся — и выйдем за дверь.
Не тебе подарю озаренье,
Не пущу тебя в стизотворенье
Без вниманья оставлю вопрос,
И притворство, и горе всерьез.
Так белье после носки стирают,
Так с доски мокрой тряпкой стирают,
Так выводят пятно с полотенца,
Так любовь изгоняют из сердца.
Пролетит над Атлантикой \»боинг\»
И легла между мной и тобою
Рябь морская с игрой светотени…
Остальное уже — не по теме…
* * *
В мажорной гамме — звуки \»Соль\» и \»Ми\»
Вдруг смыслом переполнились особым,
Огромнее, чем даже \»…соле миа…\»
Созвучные с одним заветным словом,
С тем именем, которым целый мир,
Презрев измены, дрязги и потери,
Навек поверив в древний светлый миф,
Великую любовь людей поверил.
И для меня нежданно в странный миг,
Две эти ноты стали нежным гимном.
И я пою их, я — безмолвный мим,
Я с ними и воскресну и погибну.
Но есля я, пройдя по полю мин,
По Вышней волей возвращусь к истокам,
Останутся отныне \»соль\» и \»ми\»
Паролем к этим сокровенным строкам.
* * *
Любовь, я искал тебя в разных краях,
Глаза проглядел,
Зачем ты умчалась на легких крылах
В безвестный предел?
Где город, где улица, где этот дом,
Этаж и порог,
Куда бы пойти за сердечным теплом
И радостью мог.
Быть может, ты звездочка дальних планет,
Нездешних миров?
Кого озаряет твой утренний свет,
Отрада-любовь?
Чей путь устилаешь лучистым ковром
Цветов и надежд?
Кого окликаешь сейчас за углом?
О, где же ты, где ж?
Любовь, ты — отрада и ты же печаль _
Мечта — и мираж,
Немногих твоя отмечает печать
В веках и мирах.
Любовь, ты песнь песней и тайна из тайн,
Награда наград….
Мудра и бесстрашна, светла и чиста,
Сильнее преград.
Любовь, и меня ты вела по Земле,
Любил я и жил…
И радость будила меня на заре,
Весь мир был мне мил.
Любовь, я ведь жив еще, я еше здесь,
Душа горяча…
Вернись сказкой сказок и чудом чудес
Хотя бы на час…
* * *
Когда я к вам по городу бегу
И разговор непраздный предвкушаю,
Я сам себя о чем-то вопрошаю —
И с чистым сердцем отвечать могу:
Я чувствую, что я у вас в долгу.
Так рассудил мой жребий неотвратно.
Но этот долг не бремя, а отрада:
Как школьник я у вас учусь добру.
Присущей вам сердечностью лечусь,
К вам, к вам за вдохновеньем обращаюсь,
И женственностью вашей восхищаюсь,
И мужеству у вас, у вас учусь.
Удачу непременно обретем
И, верю, будем живы и щдоровы.
Морозы, снегопады и сугробы
Отступят побежденные. Потом
Весенние встревожат голоса,
Лицо не пряча от шального ветра,
Почувствую, как воскресает вера,
Мальчишеская вера в чудеса.
Мечтаю встретить новый славный век,
За грань тысячелетия прорваться.
Проходит жизнь. О, как она прекрасна,
Но жаль, как жаль, что смертен человек.
Но вот я к вам по городу бегу…
Высоких струн напрасно не касаясь,
Я перед вами в добром открываюсь —
И чувствую, что я у вас в долгу…
