Небесное блюдо
Эфиопскою царевной —
Синий плащ с рубинами —
Ночь нисходит к нам в деревню,
На дубы с рябинами.
Так всегда подобна чуду
Ночь на страсти быстрая,
А в руках царевны — блюдо,
Блюдо серебристое.
На пригорке встали елки
С ветками колючими,
А под елки сели волки —
И тоску озвучили.
Как они протяжно выли,
Морды устремив к луне!
Иль на блюде что забыли
Ценное о давнем дне.
Африканский танец страсти
Пляшет ночь неистово…
Волчий вой — то ль плач о счастье,
То ли скорбь по истине.
Черемуха цветет к весенним холодам,
К сибирским поздним заморозкам строгим.
Все, что смогу — продам, а нет — и так отдам,
Чтоб возвратиться к дорогим истокам.
Однажды я вернусь в страну моих надежд
Нежданным, позабытым и недужным
Где будет все иным, неузнанным, но те ж
Любовь, и вдохновение, и дружба.
Мне видится рассвет в березовом лесу
И я, сошедший с ранней электрички,
В дырявом рыжем рюкзаке несу
В деревню колбасу, лимоны, спички…
Была простая жизнь и не хотел иной —
Гол как сокол, да волен точно птица.
Я все готов отдать за то, чтобы весной
Иль хоть зимой в то счастье возвратиться.
Я все начну с нуля, стократ все повторю,
Я буду терпелив и милосерден —
Лишь только б видеть вновь над той рекой зарю,
Предощутить любовь любым предсердьем.
Еще я не совсем потерян для труда
Глаза на месте, руки шевелятся…
Но дни идут, бегут недели, а года
Летят, летят и вспять не возвратятся…
4 августа 1994 года
Четвертое августа…
В околках трава густа,
Над пасекой светится
Ковш звездной Медведицы.
Хоть мед им зачерпывай,
А жизнь не зачеркивай,
Небесный-то ковш без дна,
А жизнь-то всего одна.
С любовью — медовая,
С полынью — бедовая…
Верша свой недолгий путь,
Поймешь ли всей жизни суть?
К рассвету роса легла,
Умолкли перепела,
Покрапывает с небес,
Грибы обещает лес.
Жужжит над цветком пчела,
И грусть не мрачит чела,
И жить бы нам лет до ста…
Четвертое августа…
* * *
Прочны через Обь ледяные дороги,
Зима еще властвует в нашем краю,
Но все же, новсе же весна на пороге —
По многим приметам ее узнаю.
Вхожу я на лыжах в Бугринскую рощу, —
Погладив озябших березок тела,
Я вижу: березы на стужу не ропщут.
Согретые предощущеньем тепла.
На тысячеверстных просторах Сибири
Судачат синицы, тещат воробьи,
Что скоро начнутся большие событья:
Забьют, зажурчат, заклокочут ручьи.
Еще на стекле хохломские узоры,
Еще не черна, а бела целина.
Но светлые дни и высокие зори
Уже обещают, что будет весна…
* * *
Вода апреля, вода апреля
Холодной струйкой прольется по лицу,
Вода апреля омоет перья,
Омоет перья первому скворцу.
Вода апреля сквозь лед прорвется
И по согретой побежит земле,
И с просветленных небес прольется
Слезами по растаявшей зиме.
Апрельский дождь, апрельский снег —
Как слезы светлые зимы,
Вода апреля с крыш, как с век —
В ней омываем душу мы.
Как сотни раз, как сотни лет
Апрельский дождь лишает сна.
Неясный шум, неяркий свет —
Так начинается весна.
Опять весна,весна…Опять
В ручьях прозрачных и дождях
Нам знаки тайные искать
И вспоминать о юных днях.
Вода апреля не с крыш стекает —
Она их детства бежит, звеня.
Вода апреля и омывает
И обжигает сильней огня.
Опять на нас сквозь неба толщь.
На луг, на лес, на плес, на дол —
Апрельский снег, апрельский дождь, —
Как возвращенный жизни долг…
* * *
Месяц май под синим небом — месяц травень
Появился, народился с разнотравьем.
Появился — обагрился первоцветьем,
Народился, обогрелся перволетьем.
Лету жаркому тропинку проминая,
Поздравляя нас с весной и Первомаем,
Пальцем-лучиком постукивает в ставень:
— Месяц травень, месяц травень, месяц травень…
* * *
Обычным майским утром
Легка, и весела,
И счастлива, как будто —
Над Обью ты прошла.
А лес притих и замер:
\» Я в стороне, я пас!\»
Душа весне экзамен
Сдавала в этот час.
И нет причин особых —
А радость бьет ключом.
И лес, не сглазить чтобы,
Бубнит: \»Я ни при чем…\»
Лишь ветер на опушке,
Как мог, весну трубил…
— И у тебя веснушки! —
Ты говоришь Оби.
Какое, право, утро
И как душа светла!…
\»Весна!\» — скрипела мудро
Поникшая ветла…
* * *
Возле ажурной ограды
В парке играет оркестр.
Эту случайную радость
Эхо разносит окрест.
Что ж, по линейкам аллеек
На голос его побегу,
Но пусть он играет и пусть не жалеет
Ни рук музыкантов ни губ.
— Где столько лет колесили?
Выскрипев скрытый укор,
В строй плясовой карусели
Грустный добавят аккорд.
Тихий упрек принимая,
Точно запнусь на бегу…
Да, милый мой парк Первомайский,
Я пред тобою в долгу
Остановлюсь — и неловко
Старой сосне поклонюсь.
В долгих командировках,
В суетности повинюсь.
Белка примчится из чащи,
Ежик замрет под рукой…
Даст мне немножечко счастья
Старый мой парк городской.
* * *
У озера Иткуль в тиши Причулымья —
Зайчишка под пологом березняка…
Леса Причулымья, шепните мне имя
Взрастившего вас лесника.
Той давней весной на лошадке усталой
Он вез сюда саженцы — в палец стволы —
А вот они встали могучей заставой
Березовой сказки-страны.
И птицам, и зайцам, и даже сохатым
Стал домом заветный лесок.
Пойдешь с кузовком поклониться маслятам —
Глядь: полон маслят кузовок.
Прохлада и тишь в перелесках белесых,
Лишь в озере — плеск карасей…
Как в зеркало, в озеро смотрят березы,
Дивясь отраженной красе.
У озера Иткуль в тиши Причулымья —
Зайчишка под пологом березняка…
Леса Причулымья, шепните мне имя
Взрастившего вас лесника…
4 августа 1975 г.
Это не осень еще. Нет, не осень.
Это ее осторожный звонок:
Листьев осины медная осыпь
Горсткой монет зазвенела у ног.
Это не лето уже. Нет, не лето.
Скрылось оно за изгибом тропы.
Словно с его запоздалым приветом
Робко ромашки кивнут из травы.
Можно и осень и лето потрогать…
Только тепло не вернется, не жди…
Вот и грущу, что стою у порога —
Хочешь — не хочешь, а в осень иди!
4 августа 1978 г.
Кружатся в кронах ветра,
Слышится гроз канонада.
Август — пора звездопада,
Август — грибная пора.
Есть в Коуракском бору
Грузди, обабки, волнушки,
Возле заветной опушки
Белых грибов наберу.
И под высокой сосной
Дом на поляне построю…
Только бы не был пустой он,
Дом в обналичке резной.
Только б в свой час, в свой черед,
Радуясь крепости ножек,
Сын мой ступил на порожек
И пошагал бы вперед.
Только б печали разлук
Радостью встреч захлестнуло,
Только бы: \»Здравствуй, дедуля!\»
Только бы \»Здравствуй, мой внук!\»
Только б мне жить в том бору
Без суеты и притворства.
Только держать бы, как двор свой,
Душу, открытой добру…
Дубровино
Летит земным протуберанцем
Сосна к серебряной луне…
Гуляю праздным иностранцем
По деревенской стороне.
Командировка областная:
Дела стоят, дожди идут…
Деревня старая лесная
На пару дней мне даст приют.
Надсадный дребезг циркулярки.
Грызущей комель в кубометр,
Коров мычанье, ор доярки —
Точь в точь сверхмодный \»хеви метл\».
Вдоль склона улица змеится,
По черной каше шлеп да шлеп…
Само собою — не столица,
А я в кроссовках, остолоп!
Брожу, вбираю впечатленья…
Братишка-дождик, ладно, лей,
Лей — не жалей в мой день рожденья,
Сорокалетний юбилей.
Во здравье выпью с губ дождинку,
Приму в подарок окоем.
Промокший свитерок да джинсы —
Фрак — в положении моем.
Мне здесь ни холодно ни жарко,
Никто не спросит документ.
Не манит стылвя лежанка
В мой временный апартамент.
Гуляю на исходе лета
По деревенской стороне,
Взамен сердечного привета
Дворняжка тявкнет в спину мне.
И отдалится дебаркадер,
Накинув мглистую вуаль…
Мой синий катер, быстрый катер,
Сюда однажды вновь причаль!
* * *
Еще и лето добрых песен не отпело —
А старый лес притих, затосковал…
А на ромашках, на кружках бумаги белой,
Сентябрь-художник осень рисовал.
Порисовав, художник утомится
И выронит на землю из руки…
И полетят на землю вереницы
Снежинок, как ромашек лепестки.
Сказали мне, что стужа будет ранней.
Зима возьмет над лесом перевес.
Смолистыми трескучими дровами
Прийдет на помощь человеку лес.
Ну, а в лесу зимою трудно тоже.
И оттого, что голодно пришлось,
С надеждою, что человек поможет,
Бежит из лес а город рыжий лось,
Взыскуя доброты всечеловечной…
А человек к опушке семенит,
А человека лес манит, манит
Своею добротою вековечной.
* * *
По первоснежью заячьи следы
Увижу вновь у прутиков малины.
Запорошил, заворожил сады
Ноябрь — сибирский дед неумолимый.
Сады в снегах — во стылом сне земли…
В их зимних грезах — дни веселой были,
Когда в суровой, но родной Сибири
Они под щедрым солнцем расцвели.
Благодаря людей за добрый дар,
Трудились пчелы, черпая нектар,
Благоуханьем воздух был напитан,
И веселее пелось звонким птицам,
И трепетно шелка листвы зеленой
Переливались в радугах дождей,
И набухали ягодой червонной —
Отрадой и усладой для людей.
Но вот летят, летят — и сад в них тонет —
Снежинки, как ромашек лепестки…
Ах, только б не забыл укрыть садовник
От стужи эти нежные ростки.
И будет душу леденить сурово
Тревога: избежать бы им беды,
Пока воочью не увижу снова,
Как расцветут сибирские сады…
* * *
Спелые… Отчаянные, шалые
Ягоды в ветвях обиндевелых,
Желтые, оранжевые, алые,
Жаркие — в садах январских, белых.
Взапуски — то тропкой, то сугробами,
Вслед за деревенскими мальцами…
— Эй, ребятки, дайте хоть попробовать,
Угостите чудо-леденцами!
А они — смеясь:
— Сады гектарные!,
Но, почет оказывая гостю,
Ягоды янтарные, нектарные
Насыпают мне в ладони горстью.
— Дядя, вот — что эскимо на веточке,
А красна, красна-то, точно яхонт!
Веселяся, озоруют деточки,
Вперебой мне предлагая ягод.
В полушубке, статная и грозная,
Не шутя строжится сторожиха:
— Не шалите — ягода совхозная!
Вот она какая — облепиха!
Ягода характером сибирская,
Ей морозы и пурга — не лихо.
Золотая, масличная. бийская
Бусинка- кисличка — облепиха.
Запуржило над садами- селами
И мороз пощипывает злее.
Вспоминаю ягоды веселые —
Верите — становится теплее…
Добавить комментарий
Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.