Маленькая девочка и страшный серый волк

Лес был мрачным и удивительно тяжелым: тут было сыро и духмяно, и ветви были очень уж тяжелыми и мрачно-зелеными. Маленькая девочка осторожными шажочками шла по сырой земле, встревожено озираясь и осматриваясь, широко раскрыв огромные родниково-серые глаза. Она не знала, зачем так далеко зашла в чащу, не понимала, что влечет её вглубь, и почему она еще не убежала. Ей было страшно. Но она шла. Несмотря ни на какие сомнения, как марионетка переставляет ножки по прихоти тонкой нити. А еще она верила, что во-о-он за теми деревьями прячется полянка, обязательно светлая, чистая и вся в цветах. Девочка была чиста и невинна, как все дети, выросшие в любви, и её страх, наивный детский страх шел под руку с любопытством, ощутимо плескавшимся в глазах… И вот, за её юбку зацепился сучок. Девочка всполошилась и побежала, продираясь сквозь бурелом. Бурелом сопротивлялся, не пропускал её, царапал ножки и страшно трещал, будто ругался на нежданную, но очень решительную гостью. Девочка жалобно поскуливала и металась, стремилась бежать куда-то – неважно, куда. И вдруг вывалилась на поляну своих грёз. Приблизившаяся земля пребольно ударила её по коленям и отдалась недовольным гулом в руках. В носик предательски залетел тяжелый запах цветов. Девочка захлебнулась воздухом и открыла глаза…
…И утонула в серо-зеленых глазах волка. Казалось, могучий зверь попирает лапами землю, угрожая небу вздыбленной холкой.
Девочка молчала и не двигалась, боясь спугнуть волшебный мир, когда ей стало так спокойно и уютно. Краешком сознания она понимала, что это неправильно, дико, и она должна давно уже захлебываться слезами и истошным женским визгом… Но она молчала. Глаза волка не отпускали её, и ей казалось, что из глубины зрачков смотрит кто-то сильный, надежный – защитник.
…Когда ты слишком долго смотришь в колодец, тебе начинает казаться, что колодец смотрит на тебя…
…Когда ты долго смотришь на воду, ты начинаешь видеть себя другим – не только лицо и глаза – душу, под грузом грехов и проблем, свое прошлое и будущее…
…Когда ты смотришь в родник – ты видишь все это вместе, слитое в одну яркую картину, и тебе вдруг начинает мерещиться то единственное место, которое ты можешь назвать домом… Ты тонешь в этих видения и не хочешь выплывать… Инстинкт кричал: беги, волк! Беги! Зверь не двинулся с места, предпочтя пойти на дно родниково-серых глаз, что бы выплыть уже совершенно другим…
Девочка долго смотрела в глубину зрачков волка, и ей начало казаться, что она видит нечто скрытое, тайное. То, что она обязана понять!
Она поняла. Нерешительно улыбнулась в растерянные серо-зеленые глаза. Волк досадливо тряхнул головой, положил ее девочке на колени, преданно заглядывая в глаза…
Темнота уже укрыла покрывалом небо, щедро рассыпав-растеряв целые грозди звезд, когда девочка встала с земли и, оглядываясь, пошла домой.
Волк потерянно брел за ней. Его уже не привлекала ни свобода, ни жалостливые сказки Луне, ни ночные погони, когда свистит в ушах, и кровь бурлит в венах, в предвкушении последнего рывка и хруста податливых позвонков, и!..
Он брел. За ней. Слепо. Преданно. На край света…
Она шла, окрыленная, величественная, и уже никто не назвал бы ее девочкой. Она превратилась в статную девушку, и только серые родники ее глаз по-прежнему взирали на мир с наивным любопытством…
Звезды, улыбаясь, перешептывались. Они-то знали, что девочка была рождена, чтобы сводить с ума Хищника, а Луна-баловница, надев на нее свой амулет*, – указала тоненьким лучиком на Волка.
Да будет так. В данный миг и во веки веков…
__
*имеется в виду лунница — древний славянский амулет в виде перевернутого месяца