ОЛИГАРХ

Всё началось несколько лет тому назад. Началось с того, что я стал завидовать людям, которые на кого-то похожи. Смотрю и вижу: человек, похожий на министра юстиции, весело «оттягивается» в сауне с бассейном и девочками-нудисточками в топлесе с головы до пят. Человек, похожий на генпрокурора Юру, а также на пупсика моей дочурки Масю, тоже с девочками-затейницами, хотя и без бассейна. Человек, похожий на президента, гоняет на лыжах со всех гор и бугорков, как мэро- и гурбернаторотворных, так и тех, что появились до того, как обезьяна взяла в руки палку и сделала из неё экскаватор. Включаешь телевизор – его волокут фуникулёром вверх к затоптанным вершинам Альп. Отлучишься на минуту на другой канал, чтобы рекламу посмотреть, — глядишь, а он уже, виляя промеж телохранителей, с Алтайских гор съезжает под ручку с местным князем на джипе «Лексус». И будь я, закралась мысль, похож на тогдашнего премьер-министра, мне бы человек, похожий на президента, тоже горные лыжи на день рождения подарил.
А ведь в те времена человек, похожий на вице-спикера Госдумы, в прямом эфире материл президента дружественной державы Джорджа.
Человек, похожий на президентов Буша-старшего и Буша-младшего, смело угрожал самому Саддаму Хусейну.
Человек, похожий на Саддама Хусейна и, естественно, на его двойников, храбро грозил Соединённым Штатам, говорком населяющего их населения похожим на Старую Англию.
Очень мне хотелось быть похожим на кого-нибудь. Хотя бы даже на косоглазого телеведущего. Лишь бы меня приглашали на фуршеты, где старшим официантом работал человек, похожий на тогдашнего министра культуры.
И вы знаете, случилось. Да, я неожиданно обрёл способность становиться похожим на других людей. Например, стоило мне заговорить демокрацинически-ироничным тоном, как я моментально превращался в журналиста Швондеровича, даже мордочка чёрной шерстью зарастала.
Да что там ещё говорить чего-то! Я просто хмурил брови и оттопыривал верхнюю губу. И всё. И я мог любую бабу за волосы оттаскать. И иметь оргазм. Даже с депутаткой Госдумы.
А стоило мне недельку не помыться и не попричёсываться – пожалуйста, я начинал сутулиться, щуриться и экать дребезжащим тенорком. Причём, экать исключительно о правах человека чеченской национальности. Причём, на таком кондовом козлином диалекте, что понимали меня далеко не все. Даже те, кто отстаивает права всех совокупляющихся, пардон, объединяющихся пролетариев всех стран, не понимали.
А тут вообразил себя рыжим. И ну свет выключать. Жена на кухню, а я по выключателю – щёлк. Свою фирменную пересоленную яичницу она и в темноте приготовит. Сын в туалет – я к выключателю. А пускай наощупь ориентируется – не в первый раз туда наведывается. Ещё тот зас… заседатель. В комнату дочери вообще провода перерезал. Потом забрал компьютер и плойку. Зачем они ей без электричества-то? И тёщины спицы приватизировал. Сначала перевёл её на свечное освещение при посредстве лучины, а потом – спицы. Почувствовал себя олигархом.
Да, вообразил себя олигархом. И началось. Появилась вилла в Испании, с ванной и сортиром, и жилплощадь в Лондоне, несколько гектаров дубового паркета. И остров в Карибском море, естественно. Конечно, самолёт. Бэу, но в хорошем состоянии, сел и поехал. И, понятно, несколько вертолётов, чтобы пешком по участку не мотаться. Стал вальяжен. Чтобы педали не крутить, с двухколёсного пересел на шестисотый. У шестисотого вместо педалей – персональный водитель с вечно свежими сплетнями. Со старой жены пересел… переполз… переместился… В общем, старую жену поменял на новую, на бывшую мисс Урюпинск-Сити, и двух альфонсов, для той и другой.
Прикупил политическую партию с готовыми к использованию членами и наехал на президента. И президент, как мне сообщили эмигранты криминальной волны, жутко перепугался и сбежал за границу, в Калининград, где спрятался в подполе у родственников по линии супруги.
Однако какой-то человек, похожий на президента, продолжал кататься с горок, встречаться с телечеловечками, похожими на Буша-грозного и Тони-плодовитого, а также пропагандировать обрезание крайней плоти и полёты на подводных лодках.
Я осерчал. И выставил бутылку одноглазому олигарху пиротехнической промышленности Бену. Пошумели.
Сейчас тихо. Постучит слезливо в стену сосед, похожий на Закаева, и опять тишина на острове, приобретённом в пожизненное пользование на паях с тутошними любителями казённой халявы. Мелькнёт милый оскал родной хари надзирателя, и опять лишь цветные грёзы Майорики и среднерусского пейзажа.
А я совсем облысел и омефистофельсился и стал похож на младшего научного сотрудника, состарившегося в потугах уяснить теорию относительности имени этого, как его, Охо-хо-штейна, что ли.