Нам было по двадцать, не старше,
В засаду попал наш отряд.
Мы сразу не поняли даже,
Откуда бандиты палят.
Радиста снарядом накрыло,
И рацию взрывом в куски,
Осколком шальным и меня зацепило
Под орден у самой руки.
А ветер кроны качал,
Словно в ухо кричал:
Не убит, не убит, не убит!
У меня на груди,
Как простреленный флаг,
Полыхал окровавленный бинт.
Бой был и тяжелый, и долгий,
Ребята сражались как львы,
Сгибались под пулями «серые волки»
До выжженной солнцем травы.
И вытерев пот об пилотку,
Собрав силу воли в кулак,
Я принял решенье ползти на высотку,
Оттуда подать нашим знак.
На сопке, на лысой макушке,
Услышал я пенье «стрекоз»,
Искали, искали нас наши вертушки,
Мне сердце сдавило до слёз —
Ракетницы не было рядом…
А выход был труден, но прост:
И зубы скрепя, упираясь прикладом,
Как знамя я встал во весь рост.
А ветер кроны качал,
Словно в ухо кричал:
Не убит, не убит, не убит!
Под лучами заката на мне полыхал,
Словно флаг, окровавленный бинт.
