(цикл стихотворений)
ПОЭМА АБСУРДА
Ибо в горле моем – Гоби,
Сжалься, Джуче, веди к колодцу –
Боль моя верблюдом безгорбым
Из шершавых ладоней напьется…
…что монголу дурман магнолий,
Цвет баккарди и запах лаваццы?
Ибо жаждешь моей боли,
Будешь Джулио, итальянцем,
Робким девственником Вероны…
(…археологом ли, вандалом
Рим мой внутренний разворован?)
…воссоздай меня из сандала,
Мой кумир, окуренный миррой
(Я забуду, что мы – дровосеки…)
…и неважно – майна ли, вира –
Сургучом опечатать веки,
Цементировать рот и уши
(Прячься, сердце, шифруйся морзянкой).
Как тут выжить – душой наружу,
Капиллярами – наизнанку?
(…впрочем, ведаю и без Ванги –
перевернутым ляжет джокер…)
…я, наверное, китаянка –
Смастерив бумажную джонку,
От тайфуна плыву к цунами
(Да хранят меня Сартр и Сутры).
Я, наверное, оригами
Из набросков к поэме абсурда…
(…благо в горле моем – боги…)
DISCONNECT
…и в качестве ответа
на «что стряслось» пустую изнутри
открой жестянку: «видимо, вот это».
(с) И.Бродский
(1)
Тусклый Explorer окнами на рассвет,
В кофе остывшем вяло дрейфует сон…
Боже, как просто – продиктовать «привет»
Клавиатуре… «Чертово колесо»
Genius шустрой перелистает вспять
Черновиков сумбур – прошепчу «прости»…
Боже, как трудно – выдернуть шнур и спать,
Зная, что адресат где-то там, в сети…
***
Ах, удержаться бы, не нажать «Undo»…
Будто курок, спасительное «Escape»
Гладя мизинцем, как осознать, что «до» –
Не было ничего? – лишь бетонный склеп,
Пошлых обоев вызубренный кубизм,
Шуберт в мобильном, фотки на CD-R,
Робкие дефиле на скупое «бис»
И – не тобой подаренных – прах гербер,
Некогда желтых, в пепельнице под гжель…
Боже, как глупо – не было даже «нас»!
Не пустословь. К чему килобайты жечь
И ежесуточно пополнять баланс?
Переживу. Чахоточным фонарем
Щурится утро сквозь посеревший тюль…
Мне бы вздремнуть, да таймер уже орет –
Душный вагон, «Янтарное» и Катулл.
(2)
Блузку сорвут – нащупают: сердца нет.
Врач-кардиолог вздрогнет: «Похоже на…»
Я перебью бестактно: «…на disconnect» –
И ухмыльнусь Джокондой: «Обнулена!»
Тощий медбрат не сыщет латинских слов:
«Барышня, Вы белее, чем школьный мел!»
Пьяной шарадой выдам на «что стряслось»:
«Шуберт в мобильном, кажется, онемел…»
ПОЧЕМУ ОН МЕНЯ НЕ…
О, вопль женщин всех времен… (с) М.Цветаева
Почему он меня не хочет?
Я стройна и русоволоса.
Храм души моей древний зодчий
Из сандала и яшмы создал.
Мне ли бражницей несмышленой
О коптилку надежды биться?
И белье у меня – из шелка,
И ресницы – хвостом Жар-птицы.
Но ошейником душит горе –
Пощади, милосердный ловчий!
Карамелькой застыло в горле:
Почему он меня не хочет?
***
Ах, за что мне такая мука? –
В Антарктиде опальной спальни
Коньяком согреваясь мутным,
Образ твой воскрешать из паззлов.
Крепдешином спорхнувшей юбки
Драпируя торшер усталый,
Не тебя – сквозняки баюкать
В душном коконе одеяла.
Вожделенно озноб лелея,
Барельефом вжиматься в стену.
Жаром плавить латунь браслетов –
Ах, за что мне такое тело?
Без тебя оно – карцер скорби,
Измождающей позвоночник…
Рыбной костью застряло в горле:
Почему ты меня не хочешь?
ТАНЕЦ С ПОПЛАВКОМ
(Хор)
Нам бы за буй от грохочущих яхт и бухт,
На абиссаль, где целебней морская соль,
Мы бы запели, да кляпом язык разбух,
Вязкой слюной обагрен, и ни брасс, ни кроль
Нас не укроют в утробе нейтральных вод,
Саженью вжаться в икринку – не стерпит мать.
Вой, бечевой перехвачен, пустой живот,
Сволочью выжженным волоком – шагом марш.
(Соло)
Господи, кто мне напел, что я – человек?
Я – для твоих гарпунов неуклюжий кит.
Шхуны проходят сквозь брешь в моей голове,
Слушая, как тишину под веслом штормит.
Сколько, скажи, перекатывать немоту
По изумрудной десне – кем отмерен срок?
Скоро ли я, Лорелея с крючком во рту,
Танцем встревожу предательский поплавок?
Впалая грудь моя – логово барракуд,
Кровь – не кагор, а дешевое каберне.
Вейся, веревка, вкруг горла сплетаясь в жгут.
Господи, кто мне напел, будто ты – во мне?
СНЕЖИНКИ
Как ни бей – тамбурин весел,
Бубен звонок, бодры литавры.
Мне – не больно: у Вас – невеста.
Я – не плачу: снежинки тают.
Как ни дуй – гобой не охрипнет,
Не зальется фагот кашлем.
Мне – не холодно в твиде хлипком.
Я – согреюсь в руках Ваших.
ПЕСНЬ О ВЕЛУЧЕ
…и началось долгое ночное плавание слепой Велучи…
М.Павич
Чтобы медные кольца
Отнять у слепой Велучи,
Переломай ей пальцы,
Увечий небесный зодчий.
Сдвинь послушные бедра,
Опутай снастью рыбацкой.
Заткни марокканской цедрой
И скорлупой грецкой
Пастушьей свирели дульце –
Играй, глухая Велуча,
Кличь своего скитальца,
Штормовкой кутая плечи.
Благо что голос звонок –
Молись ветрам о зачатье
И в кудри вплетай барвинок,
Пока седыми не станут.
СОМНАМБУЛИЧЕСКОЕ
будет виски в граненом стакане и Winston будет
и на крохотной кухне сквозняк хозяйничать будет
можно в лотосе бронзой застыть уподобясь Будде
можно чакры открыв кувыркаться в сансаре будней
можно вены открыв бултыхаться в облезлой ванне
потому что цейтнот и нет стимула красить ванну
потому что в цейтноте любви не достичь нирваны
потому что любовь опошляет фальцет дивана
ни Цветаева вслух ни стаккато дождя по крыше
не удержат сомнамбулу от наважденья крыши
можно всуе Иисусе шептать можно Харе Кришна
можно вовсе молчать не тревожа глухих всевышних
из глазницы всевышнего высверкнет черный камень
нож охотничий перегрызет телефонный кабель
испугавшись звонка пузырек из-под горьких капель
как в покадровой съемке звеня соскользнет на кафель
и наступит зима
ПОЧТИ МОЛИТВА
Господь завещал ему «Не убий» –
Он Библию выменял на Playboy…
(Зализывай, Яуза, образ мой…)
Не мешкайте, Гамлет, «or not to be»
Ответствуйте, нежа изгиб курка…
(Отмой его руки, Москва-река…)
Ох, пуля не дура, дурак ягдташ –
За эдаку дичь и гроша не дашь…
(Изыди, Диана, из наших душ…)
Не впору ли, доблестные бойцы,
Хоругвью поруганной скрыть лицо?
(Лебяжья Канавка, возьми кольцо…)
И пани помЕрла, и пан пропал,
И Чацкий сбежал с корабля на бал,
И Фрейд свое лИбидо прое<…>ал.
Твои, Черубина, шепчу слова:
Могильные плиты… разрыв-трава…
(По венам, по венам – Нева, Нева…)
БАШ НА БАШ
Клара, твой Карл гол, как сокол:
Ты ему – душу, а он – чардаш.
Двор – разворован, в мангале – кол,
За ухом – сломанный карандаш.
Совесть замызгана в тон пальто,
Жаль, что в химчистку ее не сдашь.
Ты ему – душу, а он – чарльстон,
Ревностно требуя баш на баш.
Ты ему – душу, а он – гавот.
Уж не опилки ли в голове?!
Даже треклятый кларнет – и тот
От воздержания заржавел.
Что на рожон, что к нему в постель:
Ты ему – тело, а он – фокстрот.
Клара, сестра моя во Христе,
Он и кораллы твои пропьет…
ПЯТЬ БУКВ
…и если здесь – всего – земное имя, –
дело не в нем…
М.Цветаева
Взгляд блуждает – все ищет Вас.
Суматошны в карманах руки –
Что им – кольца и кружева? –
Упразднить, наверстать разлуку!
Голос нежен, вложив в мольбу,
Как кинжал – в расписные ножны, –
Ваше имя – ах, да! – пять букв,
По-цветаевски непреложных.
***
Дребезжа серебром рапир,
Не смолкая в трезвонах церкви, –
Ваше имя – на вкус – имбирь,
Перетертый с лимонной цедрой.
Нет! – каштановый горький мед –
В ювелирно отлитых сотах.
Вашим именем – сныть цветет
И тревожно шуршит осока.
***
Ваше имя – цимбалы дрожь
На зеленой эстраде – в парке,
Где, срываясь на верхних до,
Я срывала для Вас фиалки
С клумб торжественных – как вандал,
Как садовник – с гектаров сердца.
С Вашим именем – вот беда! –
Моему – в унисон – не спеться.
ПАСАДОБЛЬ A LA RUSE
(1)
Я – рыщу в рифмах, а он – верлибром,
Как Элюар, на чернила щедрый.
Поль, – говорю ему, – майне либе
(Ибо «мон шер» по салонам Шерер
Омеждометилось до жаргона),
К черту Париж, Мулен Руж к черту! –
Не по карманам тебе гонор…
В Рейне полночном, зловеще черном,
Плачут ундины – о, майне Гейне,
Слышишь ли колокол холокоста?
Что ж, дирижируй, вальяжный гений,
Хором утопленниц златокосых!..
(2)
Кайф! – с графоманами пререкаться,
Кафку цитировать и Мисиму,
Пестовать – скерцо меняй на карцер,
А хризантемы – на Хиросиму…
Блеск! – копошиться в трудах Неруды
И перекраивать – a la ruse,
Пафосно произносить «el mundo»,
Взламывать чарты, прельщая Музу –
Мы и «Дебют» покорим! …да только
Вряд ли почтит наши вирши Нобель…
Пабло, – прошу тебя, – спляшем польку,
Хватит вымучивать пасадобль!..
КОМЕДИЯ DELL’ARTE
Ловок скорняжить мой желтоглазый волк:
Боль, как каракуль, выделав «от кутюр»,
Сшил мне горжетку. Кутайся, Коломбина!
Красной помадой по сигаретам Vogue
Душу растиражировав «без купюр»,
Выйдешь на бис – под маской новокаина.
Ох, не станцуйся с кордебалетом шлюх! –
Сердца его не выудить на стриптиз:
Твой Арлекин обвенчан с немой гитарой…
Скольким бы Тибрам ты не открыла шлюз,
Боль все шпионит. Лучше скажи ей «чииииз» –
Из объектива выпорхнет синий ара.
Жизнь – буффонада, так что антре, антре!
Эй, дрессировщик! Где твой проворный кнут?
Нужно скакать по кругу? – святого ради!
И оркестрант бульварный с седым каре,
В пикколо-флейту доллары затолкнув,
Скажет ей: детка, музыка хуже бляди…
Чертов притворщик! Дайте мне си-бемоль!
Я возражу Вам: музыка – это трюк,
Сальто-мортале с шаткого бельэтажа…
Я докажу Вам: музыка – это боль,
Желтая карамболь переспелых мук…
Вы, ухмыльнувшись, купите мне грильяжа –
Девочка, будь послушной – молчи, молчи!
Не разглядеть пластмассовый хула-хуп
Боли твоей в корявый бинокль Бога.
Он как ребенок: спичкой тихонько – чирк! –
Цирк, да и только! – веру спалит в труху…
Перетерпи… до занавеса – недолго.
ДО ВОСТРЕБОВАНИЯ
***
Пишу тебе, ми амор, под ритмы фламенко –
Арена души готова к бурной корриде.
Ах, мне бы туда, где алые цикламены
В прическе Кармен, и блюда из свежих мидий…
(Процежены ситом тюлевым неба серость,
Сирены ментов и птичьи дивертисменты…)
А мне бы туда, где пьют золотистый херес
И колокол Велы плачет, скорбя о светлых….
***
Ужасно, мон анж! – меланжевый свитер зябок,
Камю очумел, Шабли запятнало скатерть.
А мне бы, дразня консьержек ли, куртизанок,
С картавым Пьеро кокетничать на закате…
Кошмар, мон амур! – умру, не видев Парижа.
(Кусаясь сквозь шаль, февраль за шиворот лезет).
А мне бы на Сен-Жермен к маргариткам рыжим
И скромные два квадрата на Пер-Лашезе…
***
Хе<…>ово, майн херц! – мохеровый плед не греет,
И Гессе тосклив, и приторен Егермейстер.
А то бы махнула в Мюнхен, нарекшись Гретхен,
Глушила бы шнапс, забыв о воскресной мессе,
В поместье с душистой мальвой и спелой мельбой,
И Карл белокурый нам бы взбивал перины…
А может, назвавшись Эльзой, уплыть по Эльбе,
По Шельде ли, вслед за лебедем Лоэнгрина?..
***
Как славно, май лав! – смакуя волынку кельтов,
Помешивать не спеша Эрлгрэй с бергамотом…
(Вокзалы, платформы, ржавые турникеты…)
Ах, мне бы вдоль Темзы под руку с юным лордом!
(Деревья, деревни, дни – все мимо да мимо…)
Пишу никому в паноптикуме плацкарта –
Гуд бай, мон амур, майн либе, аморе мио.
Навеки твоя. Никто. Никакого марта.
ДЕСТРУКТИВНОЕ
Мы поселились в доме на слом,
В стиле «хай-тек» обои поклеив.
Все как у всех – каштан под окном,
Чешский сервиз, кровать из Икеи.
Все по Фэн-Шуй, но что-то не так –
Борщ пересолен, досуг разрознен.
На антресолях – срамной бардак:
Шлюхи твои и мои неврозы.
Доски паркета – лихой джаз-бэнд,
Шустрый «Жокей» норовит из джезвы.
Вот он, обыденный «happy end»:
Я – истеричная, ты – нетрезвый.
Лук бы на рынке купить – для слез,
«Счастье» оплакать, а то неловко…
Мы поселились в доме под снос…
Спляшем-ка джайв на его обломках!
***
Без зонта, без такси, без надежды на…
На Волхонку, в кофейню, хлебнуть латте…
Озадачив прохожих: пьяна, больна?
В рай маршрут выбирая: нырнуть, взлететь?
За тобой не угонишься, Третий Рим!
Я хромаю, я шпильки, как хлеб, крошу
Голубям ненасытным, а в mp3 –
То ли «Реквием», то ли трамвайный шум…
Детвора озирается: вот смешна! –
Как котенок, таскающий за хвостом
Шлейф из банок консервных… без права на…
На Никитский, в музей, изучать Восток…