Резкий всплеск воды нарушил почти гробовую тишину раннего, промерзлого утра. На осеннем ветру, дождевая вода, казалось, обжигала лицо и приводила в чувства. В потревоженном водяном зеркале цинкового ведра вновь становились различимы очертания человека, склонившегося над ним. Узкое, побледневшее лицо, покрытое недельной, небрежной щетиной, и карие глаза, тусклые, уставшие от хронического недосыпания и постоянного нервного напряжения. Николас пристально всматривался в свое отражение, будто пытаясь понять: кого он видит там, по ту сторону водяной преграды. Этого человека он точно не знал, а если бы и видел его когда-то, то обошел бы его стороной, как можно дальше. Он смотрел себе прямо в глаза, пытался выпытать у своего хмурого холодного двойника ответы на невидимые вопросы, не дававшие ему покоя вот уже больше трех месяцев, а затем, обреченно погрузился в него с головой, смывая с себя утреннюю дремоту.

Сапоги вязли в, размытой вчерашним дождем, грязи. Это мерзковатое ощущение с лихвой дополнялось притупленным слухом и болью от огромной ссадины на спине. Николас поднял взгляд на чистое утреннее небо, еще вчера, затянутое темными тучами, тяжело выдохнул и еле слышно, успокаивая себя, добавил: «Ну, хоть этот дьявольский ливень, наконец, закончился». Из траншеи, с северной стороны, открывалась взору вся сцена вчерашних событий. Полуразрушенные каменные дома, будто разобранный по кусочкам и разбросанные неряшливым малышом конструктор, среди которого можно было разглядеть таких же, раcкиданых по разным углам, и забытых солдатиков. Они молча тлели на поле вчерашнего побоища, уже без надежды на то, что их хозяин вернется и вновь положит их в их уютную, пластиковую коробочку.

– Мистер Грейс, вы еще не устали стоять здесь, напрашиваясь на пулю?  Пора бы уже готовится к продолжению сегодняшнего веселья? – прохрипел за его спиной уже хорошо знакомый, безусловно, красивый, словно бархатный, но, до ужаса, пугающий бас. Это был мужчина, лет сорока, высокий, крепкого телосложения, с военной выправкой. Черные, как смола, волосы были аккуратно уложены на бок, лицо гладко выбрито, а китель педантично застегнут на верхнюю пуговицу. Он стоял немного вальяжно, опустив руки на трофейную немецкую винтовку, но даже в таком поведении угадывались аристократичная стать.

– Так что, мистер Грейс – еще раз, уже насмешливо, проговорил он – может, вернемся в этот мир, из мира греховных фантазий?

С этими словами, он кивнул в сторону небольшого поясного планшета, подаренного Николасу одним из спасенных офицеров. В этом планшете лежало все, что было ему дорого в эти дни. Библия, пара пожелтевших от времени и сырости фотокарточек и маленькая зеленая книжица, которой Николас доверял все свои тайны и берег ее больше самой жизни. Именно она не давала покоя сержанту Барнсу. Никто и никогда не открывал ее и даже не держал в руках, кроме самого хозяина, а по вечерам он мог возиться с ней часами, перелистывая страницу за страницей, делая пометки и зарисовки, как будто разговаривал с ней наедине, а все вокруг растворялось в их немом диалоге. Джозеф Барнс же, по натуре своей, стремился всегда быть в курсе событий, если дело касалось его людей, или его задания. Эта же маленькая зеленая книжка была белым пятном на его глазах.

– Нет, нет, я уже пришел в себя, хотя, глядя на все это, я бы предпочел оказаться, где-нибудь в другом месте.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.