Девушка в белом халате
Автор: ЛАСТОЧКА
Проза
ДЕВУШКА В БЕЛОМ ХАЛАТЕ
Как так могло случиться, что эта милая девушка, юная поэтесса МАРИНА КУЗИНА из Новосибирска подарила миру стихотворение «Девушка в белом халате», которое сразу побудило меня написать об эпизоде из жизни моей мамы.
Моя мама ЕКАТЕРИНА ПРОКОФЬЕВНА ДЕВЯТЕРОВА умерла в 2001 году. Перед войной она работала в правительственном санатории города ГАГРЫ лифтершей. Часто рассказывала о лифте с большим бархатным диваном и зеркалом от пола до потолка. О членах Правительства СССР она не любила рассказывать. Разве только однажы то ли мне, то ли себе задала вслух вопрос: «Почему Сталина в санатории называли «наше солнышко»? Ее родная сестра Евдокия — стройная,высокогрудая очень походила на грузинку. Она тоже работала в этом санатории и в дни отдыха Сталина была его личной официанткой. Мама юная и красивая, ей только 18 лет. А НА УТРО БЫЛА ВОЙНА.
Санаторий стал военным госпиталем. Немцы приближались, и был дан приказ об эвакуации госпиталя. Шла перегрузка раненных солдат на корабль. Мама небольшого роста, а напарница по носилкам попалась высокая. Так что весь груз больше ложился на маму. От этого, как она говорила: «Веришь дочка, у меня под мышками были гули». Но они ее меньше волновали по сравнению с тем, что было вокруг: море стонов, слез и крови.
С протяжным, тихим гудком корабль отошел от пристани, словно попрощался, предчувствуя, что никогда больше не вернется в эту гавань.
А утром корабль бомбили фашисты, и им удалось пробить его. Он тонул. Подогнали баржи. И тут началось страшное. Раненных солдат надо было перегрузить. Они понимали, что не всем удастся попасть на баржу. В воздухе, как в улье, стоял сплошной стон, мольба: «Сестричка, возьмите меня». Был приказ брать легко раненных, слабых и изувеченных оставлять. «Сотни глаз, умоляюще смотрели на нас, а мы плакали и носили, спешили,очень спешили…» — рассказывала мама. « Они хватали нас за руки, и не успевали мы войти с носилками, как несколько человек сразу сами падали на них. И кто первый упал того мы и несли» — продолжала она. Никто не хотел умирать.
В военной форме лежала женщина без обеих ног, лет тридцати пяти и ей удалось ухватить маму за руку и что-то холодное положить за ворот платья на груди. «Мы ее взяли, но на барже она умерла, то ли от потери крови, толи от гангрены» -рассказывала мама. А этот холодный предмет оказался позолоченными часами. Они долго напоминали маме о далеком ужасе войны.
Но вот дан приказ остановить перегрузку. От дикой усталости ныли ноги, и уже почти не слушались. В этот момент с палубы кто-то крикнул: «Прощай сестричка».Мама оглянулась на голос и увидела красивого парня лет двадцати пяти. Он не просил: «Возьмите меня», он попрощался. Он слышал приказ. Это ее взволновало, и она кинулась к нему, но видимо напарница не хотела нарушать приказ, дернула носилки и мама поскользнувшись, упала в воду.
Это заметил сержант, командовавший погрузкой. Он быстро прыгнул и вытащил ее.От испуга, и нервного перенапряжения у мамы пропала речь и она трое суток не разговаривала. Хорошо, что рядом была сестра Евдокия с маленькой дочерью Галочкой. Галочка целовала маму и прижималась к ней, она чувствовала что что-то не так, но наивно, по детски ничего не понимала.
Баржа уже была на приличном расстоянии, когда корабль накрыло последней волной и море приняло в свои объятия множество человеческих жизней. Мы никогда не узнаем о чем думали эти, обреченные на смерть, солдаты войны
в последние минуты своей жизни. Может кто-то прощался с любимой, сожалея, что так и не встретил с ней рассвет, а кто-то крепко прижимал к груди любимого сына… И, наверное, они просили прощения у своих матерей за ту боль, которую принесут им своей смертью. ОНИ СРАЖАЛИСЬ ЗА РОДИНУ.
А дальше снова перегрузка раненных солдат с баржи в поезд. Опять бомбежки. И отрывается часть состава, а с нею кухня: «Мы остались без воды и пищи. А поезд мчал нас в тыл. И, наконец, не помню уже на какой станции, нам дали воду, кухню медикаменты»- уже почему-то тихо продолжала она говорить.
Мама остановила свой рассказ, немного помолчала, и я поняла, как тяжело ей вспоминать войну. А может мне казалось, что я поняла. Чтобы что-то понять, мне кажется надо самому, хотя бы на процентов пятьдесят, пройти через это.
Куда же их везли?
Мама говорила так: «Восточный Казахстан, Усть-Каменогорск, станция Шемонаиха». Это было ее выражение.Смотрю в интернете, он же у нас теперь самое умное существо на планете Земля. Спрашиваю у него. Получаю ответ:
город Шемонаиха, Шемонаихинского района, Восточно-
Казахстанской области. Думаю, значит, мама ошиблась, назвав Шемонаиху станцией. Читаю дальше, нет, она права, только с 1961 года Шемонаихе присвоен статус города.
В Шемонаихе, в1938-1939 годах отбывал свою последнюю
(четвертую) ссылку священномученик Дмитрий Александрович Смирнов – святой Русской Православной Церкви. Здесь родился Анатолий Иванов – классик советской литературы, автор произведений «Вечный зов», «Тени исчезают в полдень» и др.
« Раненных солдат было много и они все прибывали и прибывали. Нагрузка была большой. И мы для них были не медсестрами, мы были им сестрами. На нас было все: перевязки, раздача лекарств, уколы, кормление, « утки». Мы писали под их диктовку письма в их родные дома тем, у кого не слушались руки.
И была в госпитале гитара, которая переходила из палаты в палату. Находились ребята, которые умели и могли по своему состоянию здоровья петь. Они пели, конечно « Катюшу», «Синенький скромный платочек». Но чаще они просили меня спеть и всегда с нетерпением ождали, когда у меня появится свободная минута» — продолжала мама.
Я знала ее репертуар военных песен. Она умела на гитаре перебирать всего несколько аккордов. Это придавало ее простым народным песням особый колорит. Вот одна из них.
На палате пробитой шрапнелью
Принесли офицера в санбат
Из-под серой кровавой шинели
Тускло — карие очи глядят
Подошел хирург усталый
Посмотрел на больного, сказал
Очень – очень тяжелые раны
И на стол отнести приказал
Подбежала ординарец Людмила
Быстро маску, одев на ходу
Операция начата была
Ранен был под наркозом в бреду
Люда, Люда моя, дорогая
Ах, прейди же, прейди же ко мне
Тут Людмила вскрикнула:»Ой, Боже!»
Пошатнулась, на стол оперлась
«Я не знала, что это Сережа»
Слезы хлынули градом из глаз
Так котилась слеза за слезою
Пока раненный пульс потерял
Сердце в дикой тревоге забилось
«Умер, умер» — хирург прошептал
И Людмила у гроба рыдала
Вспоминала цвет яблонь и груш
И тихонько сквозь слезы шептала
Доктор, доктор: «Ведь это мой муж»
Зимы в те годы были суровые, особенно в Кзахстане. Печки в
госпитале топили в основном дровами. Старались экономить, но запасенных дров, все- таки не хватило. И тогда руководство госпиталя отобрало комсомольцев и молодежь, чтобы послать на заготовку дров в лес. В этот список попала и мама. Их одели очень тепло, дали глотнуть спирта, но многие получили обморожение. Мама говорила: « У меня был белый нос, руки и ноги закоченели на кость». И всю жизнь ее мучили «болячки» и были с ней как отголосок войны.
Но особенно ее потряс один случай. И она поведала, что раненный молодой парень вдруг закричал на всю палату: «Я ничего не вижу, что это?» Он бился в истерике, сбежался медперсонал. Мама взяла его за руку, и он ее узнал: « Это ты,КАТЮША? А ведь я последней видел ТЕБЯ и если мне не суждено уже видеть белый…» и он не договорил, резко отвернулся к стене и уже тихо судорожно заплакал. Видно было, как вздрагивают его плечи. Дрожащими руками мама перебинтовала ему голову через глаза, словно закрыла от него мир навсегда.
Отгремела война. 1963 год. Мама замужем, имеет двое детей. Вообще папа хотел иметь большую семью, но нас только двое – я и брат. Мама была домохозяйкой. Папа считал призвание женщины рожать и воспитывать детей. Сам он шофер. Всю Европу «прошагал», дошел до Берлина. На борту своей «полуторки» в войну он написал «ЖДИ МЕНЯ И Я ВЕРНУСЬ». Он мне рассказывал, что на опасных участках ездил на подножке, одной рукой рулил, а другой держался за дверцу. Это для того, чтобы в случае мины, успеть спрыгнуть. Награжден орденами и медалями, которые брат раздавал своим пацанам, играя, с ними в войну. Потом мы эти награды собирали.
В эти годы стало жить как-то туговато, мы были с братом в старших классах, росли потребности, и мама пришла устраиваться на работу. С заполненными документами: заявлением, анкетой и автобиографией она вошла в кабинет начальницы отдела кадров швейной фабрики. Та предложила ей присесть, взяла в руки документы и почему-то очень внимательно на нее смотрела. Потом поднялась, прошлась по кабинету и снова свой взор остановила на маме, подошла к своему столу и взяла в руки мамину автобиографию. Она продолжала периодически поглядывать на маму. И, видимо, найдя в биографии то, что искала, спросила или почти утвердительно сказала, трудно было понять, «КАТЮША, госпиталь…Шемонаиха». Да, не отрицала мама. И эта незнакомая маме женщина кинулась ее обнимать и целовать, глаза ее были влажными. «Разве ты не помнишь меня, Катюша, я лежала с ранением в ногу во второй палате у окна»?
Мама не помнила ее, но она видела как этой женщине, примерно ее возраста, очень хотелось восстановить события войны 1943 года, ее пребывание в госпитале. И мама сказала: «Да, вспомнила….». Они закрыли дверь в кабинет на ключ и очень долго беседовали. Вспоминали, как молоды они были. Им было в то время тридцать восемь лет на двоих.
И я еще раз перечитываю стихотворение МАРИНЫ КУЗИНОЙ
«Девушка в белом халате»
Жил-был один художник
Довольно преклонных лет..
И этот самый художник,
Рисовал один лишь сюжет:
Девушка в белом халате
С красным крестом на груди.
Девушку звали ту — Катей
Вся жизнь была впереди…
Взрывы вокруг и залпы
Раненых хоть отбавляй!
Заняты все палаты..
Кровь ручьем через край..
Катя слезу роняет
На пожелтевший бинт.
«Откуда ты, Катя, такая?» —
Раненый ей говорит.
Катя улыбкою кроткой
Скажет: «Вам нельзя говорить…»
«Катя, вы такая красотка!»,
А она: «Вам нельзя говорить…»
Раненый был тот контужен,
Осколки попали в глаза
На век в темноту был погрУжен,
Но зачем-то он это сказал…
Стоны вокруг да крики,
Невыносимо душно..
Одни искривленные лики.
Катя им отдает всю душу..
Катя совсем молодая,
Ночи не спит на пролет
Откуда ты, Катя, такая,
Ангел, что жизнь раздает?
……………….
Выдался бой не слабый —
Немец прорвался вперед…
На госпиталь этот старый,
Чрез пару часов нападет…
За окном — зима, 43-й..
Тыл для больных солдат…
Катя! Запомни дни эти!
Запомни, ты, этих ребят!
Грохот от танков немецких..
Ближе и ближе в ушах..
Сотни парней молодецких
И все не стоят на ногах…
Сломаны, срублены, скошены
Как молодая трава…
В окна пули-горошины!..
И тут догнала их война…
Девушка в белом халате..
Их не предаст! Так и знай!
В бой пошла наша Катя…
Катя!..Не умирай…
……………
Пролетели долгие годы,
Тогда мало кто уцелел…
Кровь унесли грунтовые воды,
Ну а памятник побелел…
Сотни имен и фамилий
Русских, еврейских и прочих..
Среди них ярким женское имя
Выделяется вежду строчек…
Художник слепой картину писал:
«Девушка в белом халате,
В 43-м я тебя потерял,
Но я видел тебя, Катя…»
Я написала Марине: «Спасибо, ведь это про мою маму» и она красиво ответила: «Я ЗНАЛА,ЧТО КАТЯ ОБЯЗАТЕЛЬНО ЕСТЬ»!
А сколько их, ушедших уже от нас в мир иной, таких КАТЮШ?
Это они победили войну. Но свято то, что спустя 65 лет мы о них ПОМНИМ. И молодые авторы, как Марина Кузина не дает нам об этом забывать.
© ЛАСТОЧКА, 2010
