За право быть

Я расскажу историю из своей жизни. И не потому, что не умею придумывать истории, а потому, что жизнь сочиняет такие фантасмагорические сюжеты, которые не способен придумать самый изощренный мозг.
В двенадцать лет меня приговорили к смерти. Без вины, без суда и следствия. Выгнали из школы и с семьёй поместили за колючей проволокой. Здесь все были смертниками – и дети, и старики, и еще не родившиеся младенцы. Время от времени из нашего лагеря вывозили людей на убой. Одних расстреливали сразу в заранее подготовленных рвах, других гнали на каторжные работы, разрешая еще некоторое время просуществовать в нечеловеческих условиях. Живые завидовали мертвым и умоляли смерть избавить их от страданий .
Из этого отчаянного положения ,казалось, не было выхода.
Питались гнилыми овощами. Постоянное чувство голода заглушало все остальные. Чтобы как-то увеличить скудный паек, я выходила из лагеря на работу в город. Там у местных жителей всегда можно было выменять какую – нибудь вещь на продукты питания. (Деньги не ценились).
Запомнился эпизод, когда отец, шутя, отслужил панихиду над последним кусочком хлеба. В тот день больше нечего было есть.
И вдруг заходит незнакомый человек и подает каравай хлеба. От неожиданности мы потеряли дар речи. Незнакомец сказал:
– Подошла ко мне на работе женщина и очень просила передать вам этот хлеб. Вот я и принес.
Впоследствии оказалось – это была моя учительница биологии Вероника. При встрече, после войны, она долго извинялась, что ничего, кроме хлеба, не имела.…

Так под “Дамокловым мечом ” мы просуществовали почти три года, не зная, что “День грядущий нам готовит”.
Наступил март 1944 года. Уже стало ясно, что немцы проиграли войну.
Последнее потрясение пришлось пережить 27 марта. В этот день фашисты уничтожили всех детей до 12 лет и стариков. Как не трудовой элемент.
В марте, в день своего рождения, я записала в дневнике. “Злата ( моя подруга) убежала из лагеря. Я тоже хочу. Мама, я хочу жить”!.
Только и всего – мне очень хотелось жить. Разве это так много?
Может быть, кто-то на небесах прочел мою дневниковую запись, ибо, немного погодя, ко мне пришла женщина и сказала несколько слов:
– Твоя учительница истории Петронеле Ластене хочет, чтобы ты к ней пришла.
Это были магические слова. За ними скрывалась жизнь.

Инстинкт самосохранения – самый сильный . В то время я не думала, что оставляю на произвол судьбы пожилых родителей. Раскаянье и угрызение совести пришли позже.
Побег был спланирован очень тщательно ,и увенчался успехом. Случись иначе, не сидеть бы мне сейчас за компьютером и не рассказывать эту историю.
Вот, как я описала свой побег в дневнике год спустя:
…” Опять наступила Пасха. Этот радостный для всех христиан праздник, когда Христос воскрес. И я воскресла. Увы. Уже вторая Пасха без родных, без дома. Седьмого апреля исполнится годовщина грустного и одновременно радостного дня, когда я покинула лагерь. Грустно, что в этот день я навсегда распрощалась с родителями, которые погибли в печах крематория. Радостно, что я сделала свой выбор и обрела свободу и право на жизнь.
Я будто и сейчас вижу это яркое весеннее утро, когда красное, словно огненный шар солнце, купалось в голубых водах реки Нерис. Мы пересекали реку на небольших лодках. На другом берегу был мебельный комбинат в котором работали люди из лагерной бригады. Меня пристроили к этой бригаде и посадили в первую лодку. Конвоиры находились в последней лодке. Когда наша лодка причалила к берегу, конвоиры были еще на середине реки .Мне предстояло незаметно отделиться от бригады и скрыться в первой попавшейся подворотне. Я сильно волновалась, нервы были напряжены до предела. На душе очень тревожно. От меня зависела судьба многих людей, которые приняли участие в этой операции.”А что если схватят?” – преследовала назойливая мысль. Гестапо, смерть мучеников ожидает не только меня, но и родителей и еще целый ряд людей. Я рисковала. Но игра стоила того. Лодки причалили к берегу. Бригада построилась в колонну и отправилась к месту назначения. Слава Богу, людей не пересчитывали, как это было принято. Если бы обнаружили, что не хватает кого-то, мне несдобровать, ибо вытащить меня из незамысловатого укрытия было проще простого.
Подождав еще некоторое время, пока бригада удалится, я вышла из укрытия и направилась в центр города.Утро было раннее, и людей на улице немного. Но мне казалось, что все обращают на меня внимание и
вот-вот остановят и спросят, что я тут делаю. А я скажу…хм.., что же я им скажу? Надо придумать какую- нибудь “легенду”, чтобы отвечать без запинки. Время у меня есть. Путь предстоит довольно долгий. Ну что ж, буду идти и думать, авось, что-нибудь придет в голову.
Прошагав через весь город, добираюсь, наконец, до улицы Донелайчио. Здесь улица сворачивает в тупик. Все точно по плану, который пришлось запомнить с рисунка доктора Кисиной .Она здесь бывала не раз, и начертила подробный план. Раннее утро. Где-то кукарекает петух. Играет музыка. Я топчусь возле калитки. Еще рано идти к людям. Неудобно. Но и задерживаться слишком долго тоже нельзя. Могут обратить на меня внимание, арестовать. Ведь я – вне закона.
Медленно поднимаюсь по лестнице. Предательски дрожат колени. На третьем этаже стучу в приоткрытую дверь и сразу же попадаю в объятие моей учительницы. Оказывается, меня здесь ждали. Петронеле тут же звонит кому-то и сообщает,что пришла Эленуте. Это я, Эленуте? Странно”.
Тут заканчивается дневниковая запись.
Петронеле дает мне метрическое свидетельство. Никогда раньше я не видела документов. Там четко написано,что я – Эленуте Савицкайте, дочь Алдоны. Вместо отца стоит жирный прочерк. Несмело спрашиваю :
-Здесь, кажется, должен быть вписан отец?.Петронеле смеется: «Не надо отца, так проще».
Хорошо ей смеяться, а мне каково. Мало того, что присвоили чужое имя и фамилию, так еще и отца лишили, и жить мне сейчас незаконнорожденной .Ах, мой горячо любимый папа, не знала я тогда, что распрощалась с тобой навсегда. Я так гордилась тобой. Ты лечил людей, облегчал страдания душевно больных, лечил гипнозом алкоголиков .Писал статьи в научные журналы, читал студентам лекции по психиатрии, давая множество примеров из своей обширной практики.
Будучи военврачом литовской армии ты подписал присягу о верности служения Литве. Ты служил Литве верой и правдой, но Литва даже мизинцем не пошевелила, чтобы чем-то помочь своему гражданину, как это сделали Финляндия, Болгария и некоторые другие страны.
Сейчас мне предстоит забыть свое имя и отзываться на имя Эленуте. Предстоит забыть свою фамилию, свою семью, вычеркнуть из памяти свое прошлое .Мне предстоит … не быть самой собой. Разве это так много?
И началось мое хождение по людям. Как колобок катилась я от одних добрых людей к другим, меняя место пребывания. Люди эти были герои.
Так хотелось им крикнуть –”Не открывайте двери, не впускайте меня в свое жилище я – меченная, за мной по пятам шагает смерть”…
Но очень хотелось жить, выжить любой ценой… Однажды чуть не подвел Федор Михайлович Достоевский. Да, тот самый. Я читала “Преступление и наказание”. К учительнице пришла ее коллега. Поинтересовалась, что девочка читает. На следующий день она сказала Петронеле: “Ты скрываешь еврейку. Будьте осторожнее. Подумай сама, какая литовка в ее возрасте может читать Достоевского по – русски.”

С тех пор я больше не читала Достоевского.

И … покатился колобок далеко- далёко – аж, до самой латвийской границы. Там стояло красивое имение – Пакамачай, и жили очень добрые люди Вера и Петрас, которые управляли этим имением. Пакамачай стоял на маленькой, но очень бурной речке Камате. Рядом шумел лес. Место было живописное и тихое. Здесь я нашла приют до прихода Красной Армии, помогая в хозяйстве, выполняла разную посильную работу.- Первое мое задание было отгонять скворцов. Я замещала собою пугало в большом вишневом саду с изумительно вкусными вишнями, которые пришлись по вкусу и скворцам. Мне дали две деревянные колотушки , я ходила по саду и стучала ими. Скворцы вначале пугались, но вскоре привыкли. Зато я объедалась вишнями за обе щеки, благо петь меня не заставляли. Я полола цветы, ухаживала за пчелами и даже пробовала доить корову, но этот мой опыт кончился печально. Корова взбрыкнула, и драгоценное молоко разлилось на землю. Мне очень нравилось сбивать масло. В деревянный сосуд вливали сливки , вставляли деревянный поршень.Его долго двигали вверх-вниз пока не образовывалось масло.
Я часто вспоминала рассказ Петронеле о двух лягушках, которые упали в сметану. Одна из них сразу сдалась и погибла. Другая карабкалась по стенкам сосуда, шлепалась вниз, и опять карабкалась до тех пор пока не сбила масло, и выбралась наружу. Эту притчу рассказывала нам Петронеле на уроке истории.

Так протекала моя жизнь среди добрых людей, красивой природы и работы.
Случались, конечно, неприятности и здесь, но по сравнению с городом, это была тихая заводь ,пока не приблизился фронт. Бои то подходили, то откатывались куда-то. Изобретательный Петрас повесил на одной и той же рамке двухсторонний портрет. С одной стороны смотрел ненавистный Гитлер, с другой тиран и диктатор – Сталин. И так, в зависимости от того какие войска были ближе, Петрас переворачивал портреты.
Но в один не совсем прекрасный летний день Вера и Петрас засобирались в дорогу. Они очень боялись большевиков и понимали, что Сибири им не избежать. Тем более, что брат Веры был выслан в лагеря еще в 1940г. Забегая вперед, скажу, что и Петронеле была сослана в лагеря в 1946 году, аж на целых десять лет. Вера предложила мне ехать с ними в Германию. Но я призналась, что боюсь немцев пуще, чем они русских. Уезжая, Вера напутствова :”Остаешься “маленькой хозяйкой большого дома” – хозяйничай!” Так я стала «хозяйкой» большого имения. А было мне тогда пятнадцать лет…
Вскоре снова установилась советская власть, и у меня спросили документы .Бегло взглянув на мои “драгоценные ” метрики, чиновник тут же заявил:”фальшивые”.Спросил: “Кто ты такая? ” Положение было неустойчивое, фашисты еще могли вернуться , и поэтому я решила пока не раскрываться. Благо ,помог “господин Случай”. Оказалось ( об этом я узнала впоследствии) , что к Вере приставала кухарка и интересовалась кто я и откуда. Чтобы прекратить эти расспросы, Вера сообщила кухарке по секрету что она, якобы, согрешила в молодости и я – ее дочь. Кухарка опешила и промямлила:
– А, а – вот почему вы так похожи.
Вера попросила держать секрет в тайне и никому не рассказывать. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы все домочадцы вскоре были поставлены в известность. Вопросы прекратились.
Сейчас выяснилось, что и представители советской власти слышали об этой “легенде” и сразу зачислили меня в кулацкое отродье. Так я опять поменяла свой образ, к которому успела привыкнуть. Пора было уезжать. Мой чемоданчик тщательно проверили и отобрали Верой подаренные вещи. Отныне они уже были “народным достоянием”.
Из хозяйской библиотеки я “приватизировала” две книги : томик М.Ю Лермонтова и словарь иностранных слов .Советская власть не возражала.

После четырехмесячного скитания под чужими именами, я, наконец, обрела право быть самой собой.

0 Comments

  1. tamara_moskaleva

    -Была бы двадцатка – поставила бы! А пока только 5+++!
    Этот пронизывающий рассказ проходит сквозь сердце. На долю девочки-героини выпали нечеловеческие испытания. Но с какой тонкой иронией, с какой теплотой написан рассказ!
    Как ненавязчиво-живо нарисован кусок жизни. Какова судьба, а?
    Каким мудрым предстаёт перед читателем Петрас, чередующий два портрета деспотов. Сколько замечательных людей окружало подростка!
    Побег. Мысленное прощание с родителями…Пусть земля будет им пухом.
    Сильный запоминающийся рассказ.
    ОГРОМНОЕ СПАСИБО Автору!!!

    По тексту есть небольшая просьба – поубавить с начала и до середины “были” в вариациях.
    “В марте у меня день рождениЯ” – писать так.

  2. tamara_rostovskaya

    Тамаре Москалевой.Огромное спасибо за сердечную рецензию и теплые слова.Это было чрезвычайно важно для меня ,да еще из уст такого авторитетного человека.Спасибо ,Тамарочка.Замечания уже исправила.С благодарностью Тамара.

  3. aleksey_hazar

    Читать это и не волноваться, не сопереживать невозможно… А эпизод с Достоевским заставил улыбнуться. Здоровья Вам и радости в жизни, которая досталась такой ценой!

  4. olga_sotnikova

    Очень хорошее произвдение, написанное прекрасным языком в волнующей манере отстраненности. Это очень сложно, отстраниться, когда описываешь подобные факты из собственной жизни.

    Дай Бог Вам здоровья и спокойной жизни.

    Творческих успехов.

  5. legendyi_urala

    Рассказ интересен, но орфографические и грамматические ошибки сводят все на нет. Например: «нехватает», пишут «не хватает», наречие вот-вот пишется через дефис, и т. д.
    Часто встречается слитное написание слов, например: «города.Утро», «сообщает,что», «отец,шутя,отслужил» и т.д.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.