БЛАГОГОВЕНИЕ КОНФУЦИЯ. Комментарий к 5-му чжану 1-ой главы

Перевод Л.С.Переломова: Учитель сказал:
— При управлении государством, выставляющим тысячу военных колесниц[1] будь на этом деле благоговейно сосредоточен и добивайся доверия [народа]; будь экономен в расходах и жалей людей; используй народ в надлежащую пору[2].

КОММЕНТАРИЙ ПЕРЕЛОМОВА:

[1] В VII—III вв. до н.э. могущество государства определялось количеством боевых колесниц. Обычно в колесницу запрягали четверку коней, и управлять ими в бою было нелегким делом. Не случайно умение управлять колесницей считалось одним из «шести искусств». Среди современных китайских комментаторов нет единого мнения о размерах государства, которое было бы способно выставить тысячу колесниц. Так, например, Тао Чжу полагает, что Конфуций подразумевал большое государство [Тао Чжу, 1989, с. 2]. В начале эпохи Чуньцю, по утверждению Ян Боцзюня, еще не было царств с таким числом колесниц (такое крупное царство, как Цзинь, сумело выставить в одном из сражений лишь 700 колесниц), но ко времени Конфуция «тысяча колесниц» уже не считалась показателем большого царства [Ян Боцзюнь, 1984, с. 4].

Замечание Ян Боцзюня имеет принципиальное значение — по Конфуцию, управление малым государством гораздо сложнее, нежели крупным, и к этой мысли он возвращается неоднократно в других суждениях, поэтому от правителя требуется максимум сосредоченности и усилий.

[2] Перевод суждения В.М-Алексеева [Алексеев, 1978, с. 434]. Расхождение только в трактовке иероглифа синь. Напомню, что известный китайский философ Фэн Юлань неоднократно указывал на «особый характер древнекитайского языка, делающий возможным для одного и того же знака указывать как на родовую сущность, так и на единичный объект» [Ломанов, 1996, с. 67]. Когда же мы сталкиваемся с терминами несущей конструкции учения Конфуция, то ответственность за реконструкцию изначальной мысли возрастает во сто крат. Иероглиф синь «доверие» является ключевым в данном суждении. Конфуций впервые поднимает здесь проблему власти. В.М.Алексеев трактует синь как «внушать доверие», я же полагаю, что адекватнее переводить синь как «добиваться доверия». См. переводы синь у других переводчиков: «опираться на доверие» [Кривцов, 1972, с. 141], «искренность (в отношении к народу)» [Попов, 1910, с. 2], «будь искренен и не обманывай» [Ян Боцзюнь, 1984, с. 4], «надо доверять народу» [Се Бинъин и др., 1990, с. 5], «добиться доверия народа» [Мао Цзышуй, 1991, с. 67], «храни [свою] честь» [Головачева, 1992, с. 260], «быть правдивым» [Семененко, 1995, с. 56].

В связи с существующей разноголосицей, а также учитывая важность темы, обратимся к мнению самого Чжу Си:

«Государство с тысячей колесниц — это такое удельное государство, земля которого может выставить тысячу военных колесниц.

Благоговейная сосредоточенность на этом деле означает исключительное внимание к одному делу без всяких приспосабливаний к посторонним.

Внушай доверие — разумеется, народу.

В надлежащую пору, т.е. в промежутках между его земледельческими работами.

В общем, здесь речь идет о том, что важнейшие основания, нужные для руководства правителя государства, заключаются именно в этих пяти истинах. Они, между прочим, нашли себе здесь место потому, что развивают известное уже положение о сосредоточенном внимании к корню вещей.

Чэн-цзы (1032—1084. — Л.П.) замечает поэтому поводу, что слова этой статьи самые простые, без всякой глубины, но, если бы князья той эпохи и в самом деле могли их осуществить, этого было бы вполне достаточно для надлежащего управления каждым из княжеств. Совершенномудрый, как видите, говорит самым близким к пониманию языком, но выражает полностью все, что касается и верхов государства, и низов его. Если эти три принципа развить до полюсов, то сейчас же обнаружится, что принципы управления страной в руках Яо и Шуня (мифические правители. — Л.П.) тоже не выходили за пределы сказанного.

Все дело в том, что это говорит совершенномудрый. Если обыкновенный человек говорит о простых вещах, то они действительно просты, но и только!

У комментатора Яна находим еще следующие на этот счет соображения. Если высший не будет благоговейно сосредоточен, то низший будет и вовсе небрежен. Если высший не снискал себе доверия масс, то низший будет относиться к нему с подозрительностью. А раз народ будет проявлять халатность и подозрительность, то ничего из этого дела не выйдет.

Для благоговейного прилежания к делу и снискания доверия нужно подавать личный пример. “Умеренность в расходах,—говорят “Перемены” (“И цзин”. — Л.П.), — есть уменье не наносить ущерба накопленным государственным богатствам, не вредить народу”. Ведь роскошество — ущерб богатству, а при таком ущербе дело обязательно дойдет до нанесения народу вреда. Вот почему тот, кто жалеет и любит народ, должен подавать личный пример бережливости.

Если наряжать народ на работы не вовремя, то даже при исключительном его усердии не добьешься полного использования его сил. И пусть даже у тебя будет сердце человеколюбца, народ не почувствует твоей доброты.

Однако здесь идет суждение исключительно о принципах, которых надо держаться. До самой же практики власти еще речь не дошла. Но если их не будет в человеке, то пусть даже у него в руках будет власть, он с ней не совладает.

По мнению толкователя настоящего текста Ху, все эти пункты суждения исходят из благоговейной сосредоточенности, как из самого важного. Мне кажется, говорит он, что все они в том или ином порядке друг из друга вытекают, сохраняя постепенность. На это учащемуся следует обратить большое внимание» (цит. по [Алексеев, 1978, с. 434—435]).

Эта большая выдержка из комментария Чжу Си в переводе В.М.Алексеева приведена здесь, чтобы читатель смог прочувствовать, как данное суждение воспринималось в ХII в. крупнейшим философом, чье толкование суждений Учителя стало эталонным. Десятки тысяч абитуриентов на звание чиновника в течение столетий, готовясь к государственным экзаменам, штудировали не столько Конфуция, сколько толкование Чжу Си.

От правителя, как видим, требовалось отнюдь не мало—умение сосредоточиться на главном, не разбрасываясь по мелочам; быть примером для народа; любить своих подданных; бережно относиться к государственным ресурсам; не отрывать земледельца в страдное время на повинности. Когда правитель на практике осуществит все эти принципы, он сможет снискать доверие народа. Чжу Си, а вслед за ним В.М.Алексеев трактуют синь как «внушать доверие», но, как уже отмечено, если исходить из той этической нагрузки, которую сам Учитель возлагал на этот принцип, то правитель должен соответствовать нравственному облику цзюнь-цзы, он обязан был, согласно Конфуцию, «преодолевать себя», т.е. постоянно нравственно самосовершенствоваться. Его активная позиция должна претворяться в его практических делах. В суждении XII, 7 эта мысль («добиться доверия народа») выражена Учителем довольно четко: «Если народ перестанет доверять, то [государству] не устоять».

КОММЕНТАРИЙ Игоря Б.Бурдонова

Мне кажется, прав “толкователь настоящего текста Ху”, когда говорит, что “все эти пункты суждения исходят из благоговейной сосредоточенности, как из самого важного”. Чжу Си также указывает, что “на это учащемуся следует обратить большое внимание”. Но это же представляется нам, живущим уже в третьем тысячелетии, самым непонятным и странным.

Действительно, остальные пункты достаточно очевидны: чтобы успешно управлять государством, нужно иметь доверие народа (избирателей), быть бережливым в расходах (исполнять бюджет) и правильно использовать народ (правильно определить обязанности граждан, налоговую систему и т.п.). Иначе, “ничего из этого дела не выйдет” и правитель потеряет власть. Понятно также “умение сосредоточиться на главном, не разбрасываясь по мелочам”. Но это уже трактовка Чжу Си и Л.С.Переломова, которая, мне кажется, понижает уровень высказывания. Ведь речь идет не просто о сосредоточенности на делах управления, а о благоговейной сосредоточенности. Понятно, что “для снискания доверия нужно подавать личный пример.” Но почему это нужно “для благоговейного прилежания к делу“? Так при чем тут благоговение? И что оно означает?

Слова этого чжана действительно “самые простые, без всякой глубины”. За исключением одного единственного слова — благоговение. Именно это слово делает эти слова словами “совершенномудрого”. “Обыкновенный человек” вряд ли употребил бы это слово в данном контексте. Из-за этого слова и все остальные слова перестают быть простыми, поскольку они оказываются странным образом вытекающими “из благоговейной сосредоточенности, как из самого важного”.

Благоговейно человек относится к чему-то для него священному. Мы могли бы считать, что в этом высказывании проявляется сакральное отношение к власти, обычное во времена Конфуция. Но все дело в том, что учение Конфуция было направлено как раз в противоположном направлении — на десакрализацию государства, власти и правителя. Известная категория дэ-благодать означала для него уже не только и не столько особое благоволение Неба, сколько личные моральные качества человека, в том числе, и правителя. Связь с Небом для Конфуция, конечно, существовала и имела большое значение, но во главе его учения стоял человек. Конфуций мог бы сказать, перефразируя известный афоризм: “Небу — небово, человеку — человеческое”.

Благоговейное отношение правителя к делам управления можно соотнести с учением Конфуция об “исправлении имен” (чжун мин): “Правитель должен быть правителем, чиновник – чиновником, отец – отцом, сын – сыном” [1211]. Для того, чтобы человек мог удовлетворить (внешним) требованиям, предъявляемым к правителю, он должен иметь правильное внутреннее отношение к делам правления, а именно — благоговейную сосредоточенность. Но это верно не только для правителя государства. По-видимому, чиновник должен благоговейно сосредоточиться на своем служебном долге, отец — на отцовском долге, сын — на сыновнем долге. Древнекитайская литература изобилует рассказами о людях “благоговейно сосредоченных” на своем деле. Музыкант так исполняет музыку, что поднимается буря. Мясник так разделывает туши быков, что нож проходит сквозь них как сквозь масло и не тупится в течении многих лет. Доходит до курьезов, когда знаток лошадей так “сосредоточивается” на требуемых качествах выносливости и быстроногости лошади, что не обращает внимания на пол, путая коня и кобылу.

Благоговейная сосредоточенность кажется нам странной потому, что в наше время преобладает иное, чисто внешнее отношение к делу. Мы употребляем такие слова как “функционировать”, “выполнять свои служебные обязанности”, “исполнять роль”. Мы даже видим в этом отстраненном отношении к делу проявление свободы и индивидуальности человека: человек больше своей “ролевой функции” и даже суммы таких функций. Главное — “быть личностью”, а “быть правителем” — дело второстепенное. Не случайно американский фильм о последнем китайском императоре Пу И вызвал у китайцев весьма странную, на западный взгляд, реакцию: “вы показали его как положительную и глубокую личность, а ведь его место в истории — ничтожно.”

В результате человек — сам по себе, а его дела — сами по себе. Современный мир вообще не располагает к “благоговейной сосредоточенности”. Его девизом стала мобильность: социальная, территориальная, семейная, профессиональная. Вас учили на инженера, а вы стали банковским служащим, потом вам не повезло и вы — мойщик посуды, зато завтра — рекламный агент, а послезавтра, если повезет, — владелец фирмы. Вы меняете жен, квартиры, машины, города и страны. Сегодня вы — простой гражданин, а завтра вас могут избрать президентом страны. Но лишь для того, чтобы послезавтра избрать другого. Демократия основана на принципе ротации. Предполагается, что власть портит человека и поэтому нужно периодически “испорченного” правителя заменять на “свежего”.

При такой текучей жизни человек ни на чем подолгу не сосредоточивается и, тем более, ни о каком “благоговении” не может быть и речи. Стоит ли после этого удивляться, что в наше время правители не думают о народе, чиновники — продажны, врачи не умеют лечить, отцы не всегда знают, где живут и чем занимаются их сыновья, а сыновья вспоминают о родителях в день их похорон.

Конечно, глупо говорить, что наш мир в целом хуже китайского мира времен Конфуция. Прежде всего, Конфуций говорил о нормах не того мира, в котором жил, а того, в котором хотел бы жить. Но главное, что значит в целом? Любые приобретения достигаются за счет каких-то потерь. И для нас речь Конфуция — о том, что мы потеряли или теряем. Благоговение свойственно юности (пока она еще не испорчена нигилизмом и цинизмом) и называется романтизмом и наивностью. А также — мудрой старости, которая часто возвращается к идеалам юности, поскольку промежуточная фаза жизни — зрелость, — как выясняется, приносит разочарование, но не идеалы. Это относится и к человеку, и к человечеству.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.