Тачанки несутся в бескрайней степи.
Полуденный зной. Верболозы вдали…
Родные хатынки белеют суглинком.
Война началась, не минует нас лихо.
Хлеб-соль да сто грамм, мать, покрепче налей —
Уставшие кони, и хлопцы в пыли.
Уезд весь объездили — вести несли
О белых панах, и про красных чертей.
Французы на юге, с востока — Деникин.
На севере — красные волком глядят.
На западе — немцы, Петлюра-воитель
И панская Польша — схватить все хотят
Кусочек полакомей — звётся «Вкраина».
Просторы полей — льются жёлтым за край
Отборным зерном (всё скосить — не зевай!)
— То милая сердцу людей Украина.
И каждый быть хочет хозяином здесь.
Людей не спросили. «Нам надо» — и всё.
Пшеница, руда, и рабочий народ весь.
А не подчинитесь — «Вот я вам ужо!!!…»
Но воздух свободы пронёсся серпом
По посёлкам, и сёлами нашей страны.
Рабами не будем уж, браты-паны!
За всё вам придётся платить, ой, за всё!
За еврейский погром, за расизм и цинизм.
За поругану честь наших жен и девах.
За мозгов темноту, за обман, шовинизм.
За нищу избу, за навязанный страх.
И биться мы будем, как черти в аду.
За свободу, за братство, за проблеск надежды.
«Я вас, братья, в анархии к свету веду» —
По уезду Махно мчит сквозь веси и вежды.
Сабли косят врагов, и рекой льётся кровь —
Не видать им уж солнышка ясного вновь.
Ветром пули свистят, пулемёт всё строчит,
Ржут в агонии кони, железо звенит.
Впереди на коне — сам Махно с шашкой злой.
Бесшабашен и смел, и хоть мал — да удал.
С нагана он стрельнул — казак враз упал.
Мчит вперед сквозь века наш отряд боевой.
Слетает рука… и нога… голова…
Здесь жизни цена так ничтожно мала!
Но чтоб новую жизнь защитить и взрастить,
Нужно с старой расстаться. Булат, как гранит
Всё крушит на пути. Матеря все — в тоске…
Гуляйполе, Бердянск, Мариуполь — в огне.
Бесконечно, безумно, совсем без границ
Умирает всё старое, рушится ниц.
А над этим плывут в вышине облака.
Он сидит на коне. Взгляд спокоен его.
Вы запомните черные молний глаза —
Ведь он сын Украины — наш Батько Махно.