Он стар уже, он одинок и болен.
Бессонницей терзаем, до утра
Глаз не сомкнёт… Окончена игра,
И в этот час выходит он из роли.
И грезится зачем-то дивный май,
Когда он был любим… Ужели было?
Не оценил! И тихое «прощай»
Его тогда почти не огорчило,
И как она печально уходила
Средь переклички журавлиных стай.
Как часто в недомыслии теряем,
Проходим мимо счастья, а потом
Всё ищем, в зыбком мороке плутая,
И хоть бы кто согрел своим теплом!
Вокруг него лишь тени да личины,
Он позабыл лицо её давно:
Лишь голос тихий, певший про кручину,
Да локоны, златые, как руно…
Средь пёстрых масок, вечно мельтешащих
Она была живой и настоящей.
И, молча, он слёзу теперь утрёт
В пустынном доме, никому не нужен,
Во сне её по имени зовёт,
Как будто этим именем контужен,
Не ведая, что в ноябре том стылом
Она его по-прежнему любила.
Мёл первый снег. И шла она, всё та же…
Забыв лицо, всё ж не узнать не мог.
Сошлись на перекрёстке двух дорог:
«День добрый, Игорь…» — «Здравствуйте, Наташа…»
И для неё он прежний – перемен
Взгляд любящий почти не различает.
И смотрит он, и остаётся нем,
Слова простые в миг сей забывая.
Ей слов не нужно: поглядит в глаза
И всё поймёт, что он недосказал.
Сто лет прошло, но разве это важно,
Когда два Сердца встретились однажды?
Ведь в этой жизни главное успеть
Кого-то в стужу лютую согреть…