Солнце поднялось уже достаточно высоко, и пассажиры, находившиеся в левой поло-вине салона автобуса, изнывали под его жаркими лучами. Автобус же, покачиваясь на старых рессорах и дребезжа на выбоинах в асфальте, неторопливо продолжал свой путь.
Я стою в середине салона и, как и все в этот июльский день, еду вроде как без особой цели, но это только кажется. В полутора метрах от меня стоит девушка, довольно симпа-тичная, и мы с ней как будто незнакомы, хотя это не так.
Первый раз я увидел её в университете несколько месяцев назад. Она подошла ко мне в перерыве и сказала: «Пойдём со мной. Нам надо поговорить».
– Но…
– Не задавай вопросов. Просто пойдём.
Весьма заинтригованный, я последовал за ней. Она привела меня в какую-то комнату на четвёртом этаже, затесавшуюся между двумя аудиториями – я никогда не замечал её прежде. Войдя внутрь, я врезался в какой-то предмет, который не замедлил упасть с дере-вянным стуком. Когда глаза привыкли к темноте, оказалось, что это стул, которых в этой небольшой комнате было целых три.
– Можешь присесть, если хочешь, – сказала девушка, – хотя надолго я тебя не задер-жу.
– В чём вообще дело? Зачем ты меня сюда привела? – спросил я.
– Это единственная экранированная комната в здании, а нам надо было поговорить.
– Экранированная? Но от чего?
– Этого я пока тебе сказать не могу. Лучше ответь мне, можешь ли ты припомнить хо-тя бы одно социальное потрясение или просто проявление недовольства каким-либо ре-шением властей в последние годы?
– Но к чему это?..
– Просто ответь.
– Хорошо… Пожалуй, нет… Нет, не могу припомнить.
– А часто ли попадаются теперь скандальные книги или статьи? Политически скан-дальные.
– Нет. Я бы сказал, вообще не попадаются.
– А почему так? Почему в стране отсутствует протест? Задумайся над этим, ответ на поверхности.
– Хорошо, я подумаю. Но что…
– Не надо вопросов. Просто подумай. Если что-нибудь надумаешь, приходи завтра в девять вечера к беседке на набережной. И ещё: никому не говори о нашем разговоре.
Попрощавшись, девушка ушла, я же побрёл на лекцию в несколько рассеянном со-стоянии духа. В ритме университетского дня наш разговор с девушкой был вытеснен дру-гими мыслями, но, как оказалось, он просто на время залёг на дно сознания, чтобы к вече-ру снова всплыть на поверхность.
Сейчас же старый автобус неуклюже причаливал к остановке. В салон зашли два чело-века и сразу же наткнулись на кондуктора. Пока они судорожно шарили в карманах в по-исках мелочи, двери закрылись, и автобус тронулся, дрожа от страха перед предстоящим долгим подъёмом на мост. Нашей цели по-прежнему не было видно.
Девушка и наш с ней странный разговор не шли у меня из головы весь вечер и добрую часть ночи. Но как только я начинал думать о предмете разговора, словно стена вырастала на пути моих мыслей и сворачивала их в сторону. В итоге, я уснул лишь под утро с твёр-дым решением отправиться завтра в девять к беседке.
Учебный день и последовавшие за ним несколько часов ожидания показались мне веч-ностью. Однако решение идти уже не было таким твёрдым, как накануне ночью – ещё с утра поползли сомнения в целесообразности этого поступка. Но всё же, отметя в сторону все контраргументы вроде того, что в этот морозный вьюжный февральский вечер я толь-ко зря потеряю время, не найдя на набережной ни девушки, ни даже беседки, в восемь ча-сов я оделся потеплее и вышел из дома. Дойдя до остановки, я почти сразу остановил маршрутное такси, поэтому на набережной я был уже в полдевятого.
Набережная встретила меня отсутствием народа, зато наличием мороза и ледяного ветра с Волги, бросавшего в лицо пригоршни снега, обильно сыпавшие с небес. Такие ме-тели с морозом под тридцать – большая редкость в наших краях, однако меня угораздило выйти на улицу именно в такую погоду, при этом, выйти надолго.
Беседка, когда я до неё добрался, оказалась по колено засыпана снегом, и я не нашёл ничего лучше, кроме как, натянув шарф до самых глаз, мерить шагами пространство пе-ред ней, то и дело поглядывая на сразу запотевавшие на морозе часы. Без пяти девять ме-ня пробила дрожь, без двух, убедившись в тщетности своей затеи, я уже подумывал, как лучше добираться домой, ровно в девять пришла девушка. Она внезапно появилась из темноты вьюги сначала лишь тенью девушки в тёмной дублёнке и шапке, но через не-сколько шагов уже не возникало сомнений в её реальности. Перекрикивая ветер, она ска-зала, что не сомневалась в том, что я приду, и попросила следовать за ней. Я молча под-чинился, уже не спрашивая, куда мы опять пойдём, просто опасаясь набрать полный рот снега, ведь для того, чтоб хоть что-то сказать, необходимо было убрать шарф ото рта, да к тому же, мне уже было всё равно, куда идти, лишь бы подальше от мороза.
Идти, тем не менее, пришлось около часа, и к концу пути я уже не чувствовал конеч-ностей. Сначала мы добрались до моста, затем, переправившись на другую сторону, долго шли мимо тёмных домишек, пока наконец не достигли небольшого деревянного домика, окружённого забором. С трудом отворив практически не видную под снегом калитку, по колено в сугробах мы добрались до дома. Из открывшейся двери приятно пахнуло теплом. Представшая передо мной внутри картина напоминала о подполье девятнадцатого века. Сразу за сенями была комната, освещённая одной-единственной «лампочкой Ильича». Посредине за пустым прямоугольным столом, грубо сколоченным, но прочным на вид, сидели пять человек, три парня и две девушки, примерно одного со мной возраста, и ещё два стула были свободны. Комната сообщалась с крохотной кухонькой и ещё каким-то помещением, дверь в которое была закрыта. Обогревалось всё это хозяйство печкой-буржуйкой, стоящей в углу. Не обращая внимания на сидевших, я скинул одеревеневшую одежду и бросился к печке.
Когда я немного отогрелся, мне предложили сесть за стол, после чего девушка, при-ведшая меня сюда, сказала: «Как ты уже понял, мы представляем собой подпольную орга-низацию. Для конспирации мы не называем друг другу своих имён, так что меня ты мо-жешь называть Номер пять, ты же для нас будешь Номером семь. О целях нашей органи-зации тебе расскажет наш шеф, Номер один».
– Наша организация, – начал Номер один, – существует уже три года. Наша цель – уничтожить ментальную сеть, сковавшую всю страну. Раз ты пришёл к нам, значит, ты уже заметил, что не можешь мыслить свободно. В этом как раз и повинна сеть. Насколько нам известно, она была создана десять лет назад с целью контроля над настроением масс во избежание проявлений недовольства политикой властей. Этот контроль осуществляет-ся при помощи управляющих станций, расположенных в крупных городах и образующих сеть, покрывающую всю страну. Каждый человек в государстве постоянно находится под колпаком. Однако программы, управляющие сетью, пока ещё несовершенны, и отдельным людям, обладающим достаточной ментальной энергией, становится возможным освобо-диться от надзора. Мне это удалось три года назад, после чего я стал искать подобных се-бе, что и привело к созданию нашей организации. Ты один из нас, и теперь в нашей груп-пе есть необходимые семь человек. Необходимые для успешной борьбы.
– Но если сеть настолько огромна, что могут сделать с ней семь человек? – спросил я.
– В масштабах страны – ничего. Но наша группа не единственна – мы лишь часть бо-лее широкой организации, охватившей всю Россию. Во многих городах действуют груп-пы, подобные нашей. Об их существовании я узнал всего лишь год назад, когда, будучи в Самаре, столкнулся с одной из таких групп, после чего мы включились в эту глобальную организацию, существующую уже пять лет. Так что нашей основной задачей является об-наружение и уничтожение местного управляющего центра. Когда организация наберёт достаточно силы, будет сообщено о дне начала операции. Проведя такие акции одновре-менно по всей стране, мы тем самым уничтожим всю сеть.
– Но не обречено ли наше предприятие на провал просто из-за вероятности предатель-ства? Ведь, держа в секрете имена членов организации, вы, тем не менее, только что рас-сказали мне всё о ней, не проверив даже, что я не шпион.
– Нет, предательство исключено. Придя сюда, ты тем самым показал, что ты с нами. Кроме того, мы бы сразу почувствовали предательство. Конечно, это для тебя звучит фан-тастически, потому что ты ещё не умеешь управлять своими ментальными способностями, но, научившись, ты поймёшь, что это так. Что же касается имён, то здесь конспирация не-обходима. Дело в том, что каждый из нас вынужден постоянно блокировать своё сознание от проникновения в него со стороны управляющего центра, причём поддерживать эту блокировку приходится даже во сне. Естественно, при таком раскладе существует опреде-лённая вероятность потери контроля над своим сознанием, и тогда управляющему центру станет известно о нашей организации. В этом случае у нас будет больше шансов уйти, ес-ли мы не будем знать имён друг друга.
– Значит ли это, что моё сознание сейчас также заблокировано?
– Да. Мы начали создавать защиту через Номер пять, с того момента, как вы встрети-лись с ней у беседки. Блокировка чужого сознания, да ещё на расстоянии – трудоёмкий процесс, поэтому нам пришлось выбрать для вашей встречи достаточно удалённое отсюда место с тем, чтобы успеть закончить создание экрана до вашего прихода. Но мы не можем поддерживать блокировку вечно, поэтому сегодня тебе придётся научиться экранировать своё сознание самостоятельно. Само по себе это не очень сложно, однако нужно всегда помнить про несколько правил.
Во-первых, блокировка всего сознания не должна быть постоянной. Постоянно экра-нироваться должны лишь мысли, касающиеся нас и нашей организации. Экранированное сознание или его часть выпадает из поля видимости управляющего центра. Из-за несо-вершенства программы машина периодически теряет контроль над несколькими созна-ниями, поэтому кратковременная блокировка не вызовет подозрений. Долгосрочное же отсутствие неминуемо привлечёт внимание сети и людей, ей управляющих, что приведёт к катастрофическим последствиям.
Во-вторых, следует полностью экранировать сознание за два часа до начала собраний и снимать блокировку только через два часа после них. Кстати, собрания проводятся в этом доме каждый четверг в десять вечера, так что постарайся запомнить дорогу. Место выбрано не случайно – вокруг мало людей, и в случае опасности мы сразу сможем почув-ствовать увеличение ментальной активности.
А между тем, автобус всё-таки одолел подъём на мост и теперь радостно катил в край-нем ряду, грея левый бок в лучах полуденного солнца. Девушка (никак не могу прикре-пить к ней нелепое прозвище Номер пять) напряжённо смотрела в окно, силясь уловить нашу цель…
Блокировка сознания действительно оказалась не такой уж и сложной вещью. Овладев ей, я мог теперь думать когда хочу и о чём хочу, и в этом было невиданное доселе насла-ждение.
Каждый четверг ходил я на собрания нашей организации. Обычно они длились около двух часов и заключались в своеобразной игре-тренировке сознания, которую мы называ-ли ментальными шахматами: один или несколько участников создавали хитроумную за-щиту с множеством тупиковых ходов и ловушек вокруг того, что мы обозначали как идею-сущность, искажающую эту идею-сущность до неузнаваемости; остальные же уча-стники, поодиночке или группой должны были, преодолев защиту, добраться до истины. Дело осложнялось тем, что условия и правила игры могли меняться ежесекундно, и один ход приводил к совершенно другому результату, нежели совершенно такой же предыду-щий. В качестве исходной идеи-сущности защищающаяся сторона могла брать что угодно – от лишнего сучка на доске стола до ощущения упоения свежим морским воздухом в ночь полнолуния на побережье Чёрного моря. Эта невероятно сложная и хитрая игра по-могала нам оттачивать свои ментальные способности перед лицом грядущего противо-стояния с управляющим центром, несомненно защищённым множеством ментальных ло-вушек. Причём, действуя по ходу игры в одиночку, мы развивали индивидуальные каче-ства, когда же прилагали коллективные усилия, мы использовали совершенно другую технику: один из участников игры становился приёмником и проводником ментальной энергии остальных участников, подобно лазерному лучу направляя совокупную энергию и способности игроков, большие суммы своих составляющих, на преодоление защиты.
В подобных играх-тренировках прошла весна и наступило лето.
Автобус спустился с моста и стал поворачивать к остановке, объезжая клумбу посреди площади. То, что открылось за остановкой, настолько не вписывалось в привычный облик города, что не оставалось места сомнениям – мы достигли управляющего центра.
На вчерашнем собрании Номер первый выглядел несколько обескураженным и, как оказалось, неспроста. После игры в ментальные шахматы он вместо того, чтобы объявить об окончании собрания, попросил нас задержаться.
– Позавчера я общался с руководителями других групп, – сказал он, – и узнал одну не-приятную новость. Программисты ментальной сети уже заканчивают разработку про-граммы, которая исключит возможность случайного выпадения сознания из-под контроля. Это значит, что через несколько часов после запуска и тестирования программы мы будем обнаружены. Программу планируется запустить в августе. Поэтому наш единственный шанс – попытаться уничтожить сеть в июле. Дело осложняется тем, что многие группы, в том числе наша, не готовы к осуществлению этой операции, так как полная подготовка подразумевает совместные тренировки в течение года, а нас стало семеро всего лишь пять месяцев назад. Тем не менее, времени у нас нет. Для атаки выбран завтрашний день. Сей-час нам предстоит выбрать двоих, кто завтра будет непосредственно участвовать в опера-ции, и обговорить некоторые детали. Предлагаю тянуть жребий.
Нет нужды говорить, что жребий выпал мне и Номер пять.
– Что ж, – сказал Номер один, – теперь нам предстоит уточнить некоторые детали опе-рации.
Во-первых, как найти управляющий центр и что нужно искать. Это самая простая, но, возможно, самая длинная часть операции. Вам придётся ездить по городу на обществен-ном транспорте, высматривая детали, каких раньше не было, и по которым вы сможете определить управляющий центр. Чтобы помочь вам в этой задаче, мы будем передавать вам свою энергию через Номер пять, как мы это делали в ментальных шахматах. Внешняя защита должна быть не очень сильной, так что просто пытайтесь добраться до истинного вида зданий.
Затем вам предстоит, используя приёмы из ментальных шахмат, проникнуть внутрь, при этом Номер пять останется снаружи и будет транслировать энергию Номеру семь. Возможно, управляющий центр будет состоять из нескольких корпусов, но нам нужен главный корпус, постарайтесь сразу определить его. Как только Номер семь проникнет внутрь главного корпуса, наша связь с ним оборвётся, и он будет предоставлен самому себе. Номер семь!
– Да, – отозвался я.
– Как только проникнешь внутрь, ищи контрольный терминал, он должен быть в глав-ном корпусе.
– Как он выглядит?
– Этого я не знаю, но ты сразу поймёшь, когда его увидишь. Как только ты его обна-ружишь – разбей его.
– Чем?
– Чем угодно. Только не пытайся принести это что угодно с собой – там наверняка есть металлодетекторы. Найди что-нибудь в здании. Когда разобьёшь терминал, увидишь за ним скопление кристаллов. Это мозг управляющего центра. Уничтожь его.
– Что ж, это не кажется слишком сложным. Во сколько мы начнём?
– Полдвенадцатого.
Мы вышли из автобуса. Управляющий центр находился в том месте, где раньше был дом и банк (или казалось, что они там были). Он представлял собой крепость восточного вида. Зубчатые стены и башни, сложенные из крупных камней, окружали здание с купо-лом, похожим на купол мечети, видневшимся над кромкой стены. Крепость была опоясана нешироким рвом, через который внутрь можно было попасть по подъёмному мосту, кото-рый сейчас как раз был опущен. По верху стены ходили часовые-арабы, вооружённые кривыми ятаганами. Крепость и здание внутри неё были песочного цвета, внушающего мысль о жаре пустыни.
Номер пять перешла на другую сторону площади, и через несколько минут я почувст-вовал прилив ментальной энергии. Теперь пора подумать, как пробраться в крепость. Древняя арабская крепость – всего лишь фикция, обман на уровне сознания, значит, бо-роться с ней надо тем же методом.
Я представил себе шапку-невидимку (хотя «представил» – не совсем верное слово. На самом деле, я направил мысленный импульс к крепости, настроился с ней на одну мен-тальную волну и изобразил себя в виде старого араба с шапкой-невидимкой в кармане – приём, усвоенный во время игры в ментальные шахматы). Надев шапку-невидимку на го-лову, я по мосту спокойно прошёл внутрь крепости.
Внезапно декорации вокруг меня сменились – теперь я находился внутри немецкого концлагеря. Была ночь, в отдалении тянулись серые ряды бараков, среди которых выделя-лось здание казармы. Здесь мой маскарад не действовал, я снова стал самим собой.
Вовремя заметив круг света с дозорной вышки, приближающийся ко мне, я ничком бросился на плац, и меня чудом не заметили. После того, как опасность миновала, я встал и представил себя в мундире офицера СС со всеми знаками различия, но без особого вни-мания к деталям – ночь, всё равно ничего не видно. Не опасаясь быть обнаруженным, я двинулся к казарме.
Почувствовав сознание Номер пять, я послал ей импульс:
– Как ты? Что видно вокруг?
– Всё нормально, – ответила она. – Вокруг всё спокойно. Часовые всё так же разме-ренно бродят по стенам. Тебя они, похоже, не заметили.
– Отлично. Я, кажется, обнаружил главное здание, иду к нему.
– Удачи.
Идя бодро, но не очень быстро, чтобы не возбуждать лишних подозрений, я вскоре по-дошёл к казарме.
Войдя внутрь, я понял, что больше не чувствую сознание Номер пять. Это значит, что я в главном здании. Мундир офицера СС испарился, я опять принял свой обычный вид, но здесь маскарад был, по-видимому, не нужен (если только это не было ловушкой): здание внутри оказалось современной постройки, сразу за дверью начинался длинный полутём-ный коридор с низким потолком. Незначительно поменяв черты лица, придав им зауряд-ный, неброский вид, ограничив на этом всю маскировку, чтобы не тратить попусту мен-тальную энергию, которая зависела теперь только от моих способностей, я двинулся впе-рёд.
Довольно скоро коридор раздваивался. Используя старый испытанный приём исследо-вателей лабиринтов – а именно, правую руку на стену – я отправился дальше. Время от времени мне попадались двери, но в них я не входил, предчувствуя, что там нет того, чего я ищу. Иногда мне встречались люди: они здоровались со мной за руку, не узнавая меня в полумраке коридора, но и не придавая этому особого значения, порой перекидывались со мной парой бессмысленных, ничего не значащих фраз, как это бывает в больших госуч-реждениях, где царит скука и вековая пыль, а время замедлило свой ход.
Изрядно поплутав, проходя несколько раз одни и те же развилки (или все они казались одинаковыми?), я наконец пришёл к своей цели.
Она находилась в одном из тупиков. Отливая матовой чернотой экрана, перемигиваясь десятками разноцветных лампочек, белея сотней индифферентных клавиш, передо мной предстал контрольный терминал, и мне его предстояло уничтожить. Несмотря на долгое время пути, он оказался неожиданно простым, единственной сложностью оставалось най-ти инструмент, чтобы разбить терминал. Но и эта сложность не замедлила разрешиться – на левой стене тупика висел огнетушитель.
Я снял огнетушитель со стены, прикинул его вес, размахнулся и ударил… Полетели осколки стекла, мир раскололся на тысячу частей и соединился вновь…
Я очнулся среди осколков терминала. Со стены на меня взирал тупым чёрным оком терминал, целый и невредимый. Я вновь размахнулся, но ещё до удара послышался звон стекла и мир распался…
Я стоял в тупике, без огнетушителя, перед останками терминала. Позади слышались шаги бегущих ко мне людей, и, спасаясь от них, я прыгнул внутрь терминала…
И снова я стоял перед осколками терминала с огнетушителем в руках. За разбитым монитором блестели прозрачные кристаллы. Примерившись, я ткнул в них огнетушите-лем. Раздался скрежет сминающихся вагонов.
Мир схлопнулся…
И отворился.
На стене мерцал терминал. Рядом висел огнетушитель.
Я снял огнетушитель со стены, размахнулся и ударил…