Я напился, как сволочь последняя,
И пытаюсь домой доползти,
Где жена моя злая и вредная
Будет вновь ахинею нести.
Скажет мне, что я пьянь беспросветная.
На меня, словно зверь, зарычит.
И, припомнив грехи мои смертные,
В некрасивых делах уличит.
Будто зла я принёс ей немерено,
Не дарил ни духов, ни шмотья.
И, меня обшманав злонамеренно,
Скажет: «Снова всё пропил, свинья!»
Мне припомнит все выходки пьяные, —
Как крушил я английский сервиз,
Как блевал на ковры златотканые,
И в подъезде устроил стриптиз.
С перегаром и рожей небритою
Как навязчиво к ней приставал,
А потом не козой, а Лолитою
Почему-то во сне называл.
В общем, всё мне припомнит и скалкою
Со всей дури мне даст по спине.
Как живу я с такою нахалкою,
Что лишь гадости видит во мне?
Почему с этой алчною самкою
Я делю свои деньги и кров,
И с тоской между ног себя жамкаю,
Вспоминая Лолиты любовь?
Один раз скалкой и всего-то по спине — можно вытерпеть.
О, бедный, бедный Сол!
Ему ведь всё это читать…
По-видимому тут название «Вытрезвитель» сыграло свою роковую роль.
Ведь видно же, что у автора язык неплохо подвешен!
К автору:
Уважаемый! Вытрезвитель — это не кладовка «юмора из сортира».
Выкладывайте на этот конкурс самое лучшее, самое выстраданное, самое дорогое для Вас, что Вы сумели написать.
И будет Вам счастье!
Искренне,
Хэ-ник.
М-да, Николай…
Авторы уже подзабыли о том, что литература существет параллельно с тусовкой и стёбом, и что подвешенный язык и тусовка не свидетельствуют о достоинствах работы.
Ничего, скоро начну удалять всё лишнее, не литературное, все работы подобного рода — для студенческих капустников, а не конкурса.