ОДА ПАРОВОЗУ «ОВ – 7024»

Двух лет не достает до ста и будет Юбилей.
12 апреля в 1919 году рабочие станции Москва-Сортировочная по собственной инициативе бесплатно отработали свой выходной день.
За ночь рабочие отремонтировали несколько паровозов, и, хотя история умалчивает о масштабах ремонта, в глазах рядового обывателя само словосочетание «ремонт паровоза» предполагало нечто грандиозное и далекое от унылого повседневного быта.

ОДА ПАРОВОЗУ «ОВ – 7024»

О, Вы! Не воспеть не могу Вас, «Овэшка»!
Офелия бунта, «овечка» начала
Весны, что мелкнула в преле поспешно
И маршем походным в годах отзвучала!
Покой Ваш – теперь – долгосрочней преданий,
Сиренева тишь омертвелого тела.
И также фиалкова дерзость мечтаний
И сущность забытого внуками дела.
Овечкою мира железной печали
Пасетесь Вы в пажитях ржавчины бурой.
К каким временам
Вместе с Вами
Домчали мы,
«Овэ», если стала могила трибуной?!
Наш мир сократился до скрюченной клюшки.
Досуг наш убог – зад побритых ежей;
Дома и дволрцы наши это – конюшни,
Бараки бетонные в сто этажей!
Нет гимнов тех стройных, которых истоки
Питала бы силой восторженной паства,
И нет городов хаотичной застройки –
В единообразии солнце угасло.
Отвергнуты боги свои. И не странно,
Что нету в законах любви и прошенья;
Зато подсобляем законам Корана –
С востока, что ль ждем для себя воскрешенья?
А главное: воображенье чудовищно
Уложено в планы возможных мгновений.
Титаны когда-то сошлись для толковищ, но
Все превратилось в людской муравейник!

Увы, мне, «Овэ»! Баснословной судьбою
Никто не владеет из ныне живущих,
Привычки ничтожны, а прихоть я скрою.
И не усомнишься в том, что непьющий!
Я не удивляюсь, что олюди, как рыбы,
За корм уступают свободу – за плату;
Я не возмущаюсь, ворочая глыбы,
И в службу хожу,
Точно в плен к супостату.
Герои мои – игроки, хоккеисты.
Серебряной россыпью в мире подлунном
Сверкают их судьбы.
Зевака неистовый,
Я с ними в команде, играю с фортуной.
Взирая из кресла, в халатишке драном –
Как бы в фуфайке хоккейного Гейни,
В синюшном урчании телеэкрана,
Я баснословен и делаю деньги!
Когда же мне думать о первопричинах?
Нет спору, что Б-г – порождение веры.
Пусть смертный добрался до этого чина,
А точное знанье – за линией сферы.
Вот так и любовь нас, людей, созидает.
Непобедима ни львом, ни гигантом,
Она остается, а мы умираем
Кто в яме отхожей, а кто элегантно.

«ОВэ»! Безусловно, Вы-то бессмертны!
Не символ труда – символ радостной силы,
Еще вознесетесь Вы на постаменты,
Где блат – как обычай как раз угнездились.
Вот круг поворотный…
Куда Вам?
На площадь?
Но к сердцу ведут не дороги, а тропы.
В истории Азии – белая лошедь,
Вы – желтая лошадь в просторах Европы!

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

ОДА ПАРОВОЗУ «ОВ – 7024»

Двух лет не достает до ста и будет Юбилей.
12 апреля в 1919 году рабочие станции Москва-Сортировочная по собственной инициативе бесплатно отработали свой выходной день.
За ночь рабочие отремонтировали несколько паровозов, и, хотя история умалчивает о масштабах ремонта, в глазах рядового обывателя само словосочетание «ремонт паровоза» предполагало нечто грандиозное и далекое от унылого повседневного быта.

ОДА ПАРОВОЗУ «ОВ – 7024»

О, Вы! Не воспеть не могу Вас, «Овэшка»!
Офелия бунта, «овечка» начала
Весны, что мелкнула в преле поспешно
И маршем походным в годах отзвучала!
Покой Ваш – теперь – долгосрочней преданий,
Сиренева тишь омертвелого тела.
И также фиалкова дерзость мечтаний
И сущность забытого внуками дела.
Овечкою мира железной печали
Пасетесь Вы в пажитях ржавчины бурой.
К каким временам
Вместе с Вами
Домчали мы,
«Овэ», если стала могила трибуной?!
Наш мир сократился до скрюченной клюшки.
Досуг наш убог – зад побритых ежей;
Дома и дволрцы наши это – конюшни,
Бараки бетонные в сто этажей!
Нет гимнов тех стройных, которых истоки
Питала бы силой восторженной паства,
И нет городов хаотичной застройки –
В единообразии солнце угасло.
Отвергнуты боги свои. И не странно,
Что нету в законах любви и прошенья;
Зато подсобляем законам Корана –
С востока, что ль ждем для себя воскрешенья?
А главное: воображенье чудовищно
Уложено в планы возможных мгновений.
Титаны когда-то сошлись для толковищ, но
Все превратилось в людской муравейник!

Увы, мне, «Овэ»! Баснословной судьбою
Никто не владеет из ныне живущих,
Привычки ничтожны, а прихоть я скрою.
И не усомнишься в том, что непьющий!
Я не удивляюсь, что олюди, как рыбы,
За корм уступают свободу – за плату;
Я не возмущаюсь, ворочая глыбы,
И в службу хожу,
Точно в плен к супостату.
Герои мои – игроки, хоккеисты.
Серебряной россыпью в мире подлунном
Сверкают их судьбы.
Зевака неистовый,
Я с ними в команде, играю с фортуной.
Взирая из кресла, в халатишке драном –
Как бы в фуфайке хоккейного Гейни,
В синюшном урчании телеэкрана,
Я баснословен и делаю деньги!
Когда же мне думать о первопричинах?
Нет спору, что Б-г – порождение веры.
Пусть смертный добрался до этого чина,
А точное знанье – за линией сферы.
Вот так и любовь нас, людей, созидает.
Непобедима ни львом, ни гигантом,
Она остается, а мы умираем
Кто в яме отхожей, а кто элегантно.

«ОВэ»! Безусловно, Вы-то бессмертны!
Не символ труда – символ радостной силы,
Еще вознесетесь Вы на постаменты,
Где блат – как обычай как раз угнездились.
Вот круг поворотный…
Куда Вам?
На площадь?
Но к сердцу ведут не дороги, а тропы.
В истории Азии – белая лошедь,
Вы – желтая лошадь в просторах Европы!

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.