……………………….Не родом — племенем сума ведется, кому Бог даст.
…………………………………………………………………………….(Пословица)
Громада грозного кургана от взора застит горизонт…
Заката красная корона пронзает меркнущий озон…
Тьма подбирается с востока холодной чёрною змеёй:
Зима – до срока – шлёт в атаку свой хлад, скользящий над землёй.
Над полем не летают птицы, забились в норы грызуны.
Здесь только хищникам скитаться – лисицам дальней стороны.
Дозором вечным над горою – небес безудержный расхлёст:
Ночной порою месяц зоркий обходит караулы звёзд.
Бессонный ветер в час урочный, разводит стражу облаков,
Сердитый дождь из мрачной тучи смывает пыль седых веков,
Днём солнце смотрит не мигая, как на горе цветы горят
Над скрытой в глубине могилой забытого богатыря…
…Начну былину я под солнцем, сам облаками облачусь,
Замкну слова свои замками, и прикушу язык за Русь.
Я положу землИ с могилы за пазуху. Я спрячу ключ,
Чтоб сердце и душа не ныли, под чудо-камень бел-горюч.
Ключи на острове Буяне, а на кияне — в глубине
Замки хранит Кит-рыба тайно, в извивных впадинах на дне!
…Святые каменные кряжи, утёсы да уступы гор –
Приют пристойный и надёжный, где жил хоробрый Святогор.
Под богатырскими ногами земля колеблется, просев,
Моря волнами бьют о скалы по всей прибрежной полосе.
Повыше лесу он стоячего, а приосанится прямей
Так и до облака ходячего десницей достаёт своей.
Раз богатырь великорослый, не знавший устали в труде,
Отчистив паль от пнищ-колодьев, дал отдых новой борозде:
Забросил сошку за ракиту одной рукой за рукоять,
Стал снаряжаться в путь-дорогу во чисто поле погулять.
Надел булатны латы крепкие, на голову — шлем золотой,
А тяжку палицу свинцовую взял на обручье под тесьмой.
Седлает он коня могучего, уздой серебренной ведёт..
Как лютый зверь конь дышит жарко и чует каждый поворот
Свободный шаг колеблет землю, дубы шатаются в лесах
А Святогорова головушка над лесом — чуть не в облаках!
Так едет он по чисту полю, где древний камень Алатырь,
Хотел бы силой с кем помериться, да где ж найдётся богатырь!
Он едет полем, потешается, бросает палицу свою
Она летит над лесом к облаку, подобно птице воробью.
Летит высоко по поднебесью, а вниз пускается дугой
Тут Святогор её подхватывает — вновь ловит — да одной рукой!
Вода из рек не берег плещет, там пыль – столбом, тут камни — с гор…
А силушка переливается! И мыслит гордый Святогор:
«Нет не найти мне ровню в мире: ни здесь – вблизи, ни там — вдали!
Вот кабы я нашел всю тягу великой матушки-земли,
Я землю бы перевернул!…» — так в нём взыграл хвастливый пыл!
И грузно исполину было от бремени безмерных сил.
А степь широкая раскинулась, ни краю видно, ни холма…
Вдруг наезжает он на вьюк,.. то — перемётная сума…
Во чистом поле мех заброшенный лежит, как сгруженная кладь.
С добра коня он не спускается и погонялкой хочет взять.
А сумочка — не ворохнётся. Спустился Святогор с коня,
Берёт одной рукою сумочку, а та — к земле, да — крепче пня!
Берёт обеими руками – она ни с места. Он – опять…
Уж принатужился всей силой – не может ту суму поднять!
И только дух под перемётную суму смог богатырь пустить,
Но сам – ахти! в сырую землю увяз уж до колен почти!
По лбу кровавый пот струится. «Да что ж накладено в суме?»
«Наверно», — Святогор промолвил, — «вот так приходит смерть ко мне.»
Сума со всей земною тягою, не шелохнулась, несмотря
На прибавляемые паки усилия богатыря
А по лицу текут – не слёзы, сочится кровь из вздутых пор –
В земле увязнув, обратился к коню с мольбою Святогор:
«Пшеницей кормленый яровой, воды испивший из ключа,
Хозяином своим подкованный, теперь его ты выручай!
Уж ты, мой резвый лютоярый, попоной крытый, верный конь,
Ты подойди ко мне поближе, подпругу задведи в ладонь!»
За ту подпругу золочёную, да за уздечку в серебре
Схватился Святогор всей силою, что таяла в богатыре.
За стремя, что на конской сбруе висит на путлище-ремне,
Держался богатырь руками, как будто бы окаменев.
Конь принатужился, как надо, — он был разумен и сметлив
И мягко вытянул хозяина из тяжкой и сырой земли.
Подправил Святогор подпругу, в седло садится молча сам.
И едет по полю обратно да к Араратским тем горам.
Как утомился, как умаялся он с перемётною сумой,
Которая лежит на поле со всей в ней тягою земной!
Уснул ездок под мерный топот родного доброго коня
И едет в мёртвом сне тяжёлом на груди голову склоня.
А из-под дАлеча-далЕча, из чиста поля по стерне,
Да выезжал казак навстречу на жёлтогривом скакуне,
Да Муромец Илья Иванович могутный старый богатырь.
Вот смотрит он из-под ладони, степей оглядывая ширь,
И говорит: «Я чудо вижу: во чистом поле конь, как зверь, —
А богатырь на нём шатается, как сонный клонится пехтерь!»
Конь Святогора стал как вкопанный. На землю мёртв уже, — не хвор,
Как дуб подрубленный свалился с коня огромный Святогор.
Вскричал Илья да зычным голосом: «Ох гой еси, Свят-богатырь!
Ты спишь ли, али притворяешься, упав, как сбитый нетопырь?
Уж не ко мне ли подбираешься? Могу на то держать ответ!»
А Святогор спит крепко-накрепко. Не дышит и ответу нет.
И только ворон в небе каркая, над полем медленно кружит
Как будто что нашёл да высмотрел или добычу сторожит.
На Бурушке своем косматеньком подъехал к мёртвому Илья
И видит прах окоченелый в себя готова взять земля.
Как схоронил он Святогора на Елеонской той горе,
Прилёг да опочив держати во белом вскинутом шатре.
Но прежде Бурушку-комоня пустил на пажити в попас…
И спал недолго и немало – все трое суточек как раз.
Как на четвертые проснулся, на свежий посмотрел курган,
Конь Святогоров у могилы стоит понуро, будто зван.
Он крыт попоной, дышит жарко, узда искрится серебром,
Седло пустует, конь тоскует, хозяин спит смертельным сном.
Илья подкрался против ветра, за гриву хочет ухватить,
Но что коню служака князя: совсем не та у гридня прыть!
Конь отскочил, Иваныч следом, крадётся к спущенным браздам…
Проходят дни, а толку нету: блуждает вольная узда!
Конь скачет как тарпан по кручам, земля взлетает к облакам,
Из под копыт его могучих… и стремена – по сторонам!