Двадцать шесть с половиной веков
этот город стоит.
Стынут камни ночами,
а днем набирают жару.
Двадцать шесть с половиной веков
Бог хранит этот вид,
Это синее небо
и вечный волны изумруд.

Море Черное здесь
обращается в синь и покой.
Здесь неспешны эпохи,
и люди, как в зеркале дней
Не бегут, не спешат,
а плывут этой вечной рекой
Не по камням как будто идя,
а по грезам теней.

О, Созополь!
Твой дух
Аполлония сдревле хранит.
Первый день, будто век,
что струною в душе зазвучал.
Как начало надежд,
чуть проросших сквозь вечный гранит,
Как касание Господа
в самом начале начал!..

Двадцать шесть с половиной веков
этот город стоит.
Стынут камни ночами,
а днем набирают жару.
Двадцать шесть с половиной веков
Бог хранит этот вид,
Это синее небо
и вечный волны изумруд.

Море Черное здесь
обращается в синь и покой.
Здесь неспешны эпохи,
и люди, как в зеркале дней
Не бегут, не спешат,
а плывут этой вечной рекой
Не по камням как будто идя,
а по грезам теней.

О, Созополь!
Твой дух
Аполлония сдревле хранит.
Первый день, будто век,
что струною в душе зазвучал.
Как начало надежд,
чуть проросших сквозь вечный гранит,
Как касание Господа
в самом начале начал!..

Двадцать шесть с половиной веков
этот город стоит.
Стынут камни ночами,
а днем набирают жару.
Двадцать шесть с половиной веков
Бог хранит этот вид,
Это синее небо
и вечный волны изумруд.

Море Черное здесь
обращается в синь и покой.
Здесь неспешны эпохи,
и люди, как в зеркале дней
Не бегут, не спешат,
а плывут этой вечной рекой
Не по камням как будто идя,
а по грезам теней.

О, Созополь!
Твой дух
Аполлония сдревле хранит.
Первый день, будто век,
что струною в душе зазвучал.
Как начало надежд,
чуть проросших сквозь вечный гранит,
Как касание Господа
в самом начале начал!..