Как женятся секс-символы?

Желание захватило меня врасплох. Полыхнуло пожаром по всему телу, сосредоточилось болью в груди и переместилось вниз живота. Онемели слегка лодыжки ног, потом щеки. Движения стали заторможенными, вялыми. Чувство было настолько острым, что я вскрикнул и уставился в окно.
Продолжать работу над картиной было бессмысленно. Я оставил холст, вымыл кисти, обернул их в промасленную тряпочку и вышел из мастерской.
Рассвет был тихим и прозрачным. Октябрь уже разбросал листья по тротуару, ветерок ласкал лицо. Глубоко вдыхая в себя воздух и постанывая, я направился к своему дому. Какая-то женщина, идущая в рассвет, романтично взглянула на меня. Я подмигнул ей и отвернулся.
Утро было потеряно. Я не мог ничего делать, не мог думать, не мог разговаривать…Это чертово желание парализовало мою волю, застряло в моем воспаленном мозгу. Мои фанатки еще спали и не караулили у дверей, и потому я шел без охраны, создавая себе иллюзию свободы.

Я – секс-символ страны! Какой-то пес присвоил мне это порочное звание и теперь со всех журнальных обложек, рекламных плакатов, спортивных маек, кепок, пластиковых пакетов взирает на мир моя наглая физиономия.
Не уверен, что мои поклонники всерьез задумываются над моими ролями в кино, размышляют над моими полотнами. Все хотят заполучить мой автограф, обратить на себя внимание, затащить в свою постель.
А я мечтал об уединении, о спокойной работе, о возможности свободно разгуливать по улицам, сидеть в парке на скамейке, и чтобы никто не задавал мне глупых вопросов, не лез ко мне в душу!
А еще я мечтал о том, чтобы Сьюзи стала моей женой, моей женщиной, чтобы в горе и в радости, в болезни и здравии…

Я шел по аллее к дому, мои шаги отдавались эхом у меня за спиной, я слышал, как стучит мое сердце, оно колотилось громко и отчаянно, и этот стук заполнял сквер.
Сьюзи! Ты пришла на сценическую площадку провинциальной девчонкой со смешным рыжим завитком на лбу. После первой твоей премьеры я затащил тебя к себе домой и напоил мартини… ты хохотала как сумасшедшая, и свалилась в платье в бассейн. А когда я захотел снять с тебя платье, ты отбивалась и кричала: «Никогда, никогда не прикасайся ко мне!»
А потом заплакала так горестно, что я всю ночь успокаивал тебя и шептал какие-то глупости, пока ты не уснула, но ты и во сне продолжала плакать. И только недавно я случайно услышал твой разговор с подругой о той ночи.
На тебе тогда были «деревенские трусики», и ты боялась, что я увижу эти трусы, а еще боялась, что увижу, какая маленькая у тебя грудь.
Какая же ты бестолковая, Сьюзи! Я вижу, как темнеют твои глаза, как вздрагивают ресницы, как приоткрывается твой рот, когда нечаянно прикасаюсь к тебе. Ты ищешь со мной встреч, но постоянно уходишь от меня. Почему?
Были ли мужчины в твоей жизни, Сью?
Желтая пресса многое может рассказать, но правда ли это? Вот и сейчас газеты трезвонят о нашем романе, а ведь у нас с тобой никогда не было близости.

Я подошел к дому. Заспанный охранник открыл двери. Я решил взять машину и поехать к морю. Уже два дня в моем загородном доме гостит Сью. В последнее время она жаловалась на здоровье, и я с радостью предложил ей провести этот месяц у меня.
Мысль о том, что любимая женщина спит в моей постели, сводила с ума. Я представлял, как Сью бежит, голенькая, на рассвете к морю, как нежится на солнышке, раскинув руки и ноги, как вода стекает по ее нежному телу…Я подошел к гаражу. У стены стояла какая-то девчушка и влюбленно заглядывала мне в глаза.
Вот дуреха! Еще одна дуреха, одурманенная рекламой! Перелезла, наверное, через забор, минуя охрану! А если бы во дворе был мой доберман? Хорошо, что Сью забрала его с собой!
– Я только автограф! Автограф хочу! – пролепетала девушка.
– Хочешь???– спросил я и задрал ее пальтишко, юбку и подъюпник, – Автограф? – и опустил руку в ее трусики, которые мгновенно стали влажными. – Да?
– Да-а-а…- протяжно сказала девушка и почти упала мне в руки.
Я повернул ее задом и молча сделал с ней все, о чем она страстно мечтала…потом взял за шиворот и поставил на ноги. В руке она сжимала мое фото, губы ее чуть подрагивали, щеки раскраснелись. Хуже всего было то, что она оказалась невинной, а я был настолько занят мыслями о Сью, что не подумал об этой девушке.

-Знаешь, – сказал я ей. – Я женат. По законам острова Итаки, откуда я родом, малейшая измена карается законом. Ты хочешь моей смерти?
– Нет. – грустно сказала девушка. – Живите долго.
– И ты иди с миром. И пусть каждый день твой будет светлым.
Я направился в гараж, но она протянула мне мою фотографию:
– А автограф?
Я написал: «С любовью, де Гош» – и вернул ей фото.
Девушка грустно пошла к воротам. Я сел в машину, сказал охраннику, чтобы выпустил девчонку, и она помахала мне рукой.
По дороге я думал о том, что совершенно не помню ее лица, не знаю ее имени. А, собственно, зачем мне ее имя?
Эта девчонка немного охладила мою страсть к Сью, но только временно, я не хотел никакую другую женщину. Никакая другая женщина не могла заменить мне мою Сьюзи. Я стал мечтать о близости с ней. Мой мозг опять воспалился, и стук сердца отдавался уже где-то в ушах, и я думал, что мои барабанные перепонки лопнут. Сьюзи!

Но вот и загородный дом. Доберман бросился ко мне и радостно повизгивал.
Сью в ситцевом халатике прогуливалась по дому с лейкой в руках.
– А я поливала цветы. Видишь, как распустились гортензии? – она прикасалась своими нежными пальчиками к еще клейким лепесткам.
Я прислонился к стене, – Сьюзи!
Ее глаза потемнели, взгляд стал глубоким и задумчивым.
– Ты, наверное, устал с дороги? Я приготовила тебе комнату. А хочешь, пойдем к морю?
Я кивнул головой.
– Только подожди. Я сейчас переоденусь.
Она зашла за ширму и стала переодеваться. Солнечные лучи падали на ширму и мне было видно, как Сюзи переодевается. Сначала она сняла халатик, потом сняла трусики и надела на себя купальник, а потом снова надела халатик.
Дыхание у меня перехватило. Я почти задыхался. Сьюзи!

– Я готова! – сказала она, и мы пошли к морю. Сью расстелила одеяло и сняла халатик. А я взбежал на обрыв и прыгнул с обрыва в море. Вода была холодной и тысячами мелких игл впивалась в мое разгоряченное тело. Я плавал ровно столько, сколько понадобилось для того, чтобы мои вскипевшие мозги успокоились и пришли в норму. Я выбрался на берег и упал ничком в песок.
– Иди сюда, – сказала она. – Только смой с себя песок.
Я послушно пошел в море смывать с себя песок. Когда я вернулся, Сью спала, положив обе ладошки себе под щеку, и тихонько и смешно посапывала. На лбу у нее обозначились две малюсенькие морщинки.
Как же я любил эти ее морщинки!
Она открыла глаза, и по взгляду было понятно, что если я сейчас не возьму ее, она сойдет с ума. Я наклонился над ней, но она закричала и оттолкнула меня:
– Нет! Никогда, никогда, слышишь, никогда не прикасайся ко мне!

У меня защемило где-то слева под ребром, защемило и закрутило так, словно, кто-то сделал маленький надрез в моем сердце, и этот надрез кровоточил и болел. Я упал в песок и провалился в какой-то черный туннель, куда летел бесконечно долго, надеясь увидеть свет и глотнуть воздуха, потому что воздуха в тоннеле не было.
В чувство привел меня мой доберман. Он облизывал мое лицо. Сьюзи рядом не было, она забыла свою резиновую шапочку для плавания. Шапочка была еще влажной.
Я помчался к дому, но Сью уже уехала на моей машине в город, не оставив записки. Я опустился на пол и заскулил, как пес, а мой доберман послушно подвывал мне.
Две недели я провел у моря, сидел на обрыве и плакал, до утра смотрел на волны. Мой доберман жалобно завывал и ни на минуту не отходил от меня. Через две недели за мной приехал продюсер, надо было завершить работу над фильмом. Я вернулся в город, но работу отложил на год.
Чем я занимался весь этот год? Да, собственно, ничем не занимался. Почти не выходил из дома, не отвечал на телефонные звонки, не хотел никого видеть. А еще писал портрет Сьюзи. Изо дня в день, из ночи в ночь писал ее портрет. И у меня никак не получался ее смешной рыжий завиток на виске.

В сентябре меня вызвали в полицию.
– Вам знакомо имя Сьюзи Хартли? – спросил полицейский.
Я мрачно взглянул на полицейского. Знакома ли мне Сьюзи Хартли? Та самая Хартли, которая лишила меня вкуса к жизни? Та самая Сьюзи, которая удрала от меня на моей машине и до сих пор не вернулась? Та самая Сьюзи Хартли, которую я любил и ненавидел всеми фибрами моей души?
– Почему вы не заявили о пропаже машины в полицию?
– А в чем, собственно дело? – спросил я.
– Вашу машину обнаружили аквалангисты. Хартли умерла от остановки сердца, еще до того, как машина упала с обрыва в море.
Полицейского, удивляло, что сердце Сью могло остановиться вот так вот просто и мгновенно, как часы. Он захлопнул “Дело Хартли”, а вместе с ним захлопнул все мои надежды на то, что Сью когда-нибудь вернется ко мне.
– Да, – полицейский с сочувствием взглянул на меня. – Вам необходимо пройти медицинское обследование. У Хартли СПИД .
– Она не спала со мной. – сказал я и заплакал.- Почему она не рассказала мне? Я бы любил ее вместе с ее СПИДом, вместе с ее «деревенскими трусами», с ее маленькой грудью и дурацкой резиновой шапочкой для плавания.

Полицейский не знал, что ответить и уныло смотрел в окно.
У выхода из полицейского участка меня поджидали репортеры.
– Как вы считаете, почему Хартли выбрала вашу машину, чтобы покончить жизнь самоубийством? Вы проходите по делу, как свидетель? Это произошло в вашем загородном доме?
Я с размаху ударил кулаком в объектив кинокамеры: «Пошли все к черту!!! К чертовой матери!!!»
Шел, не разбирая дороги, матерился и мне хотелось разбежаться и стукнуться головой об стенку от бессилия, от невозможности что-либо изменить и вернуть мою Сьюзи.

В парке я наткнулся на какую-то девицу с коляской.
– Вот не думала, что секс – символы умеют плакать, – сказала она.
– От меня ушла моя любовь.
– Значит, на острове Итаки вам уже не грозит смертная казнь? – девушка стала покачивать коляску, потому что ребенок заплакал.
– Как зовут малыша? – спросил я.
– Сьюзи.
– Сьюзи???
Я наклонился над коляской. Из-под чепчика ребенка выбивался смешной рыжий завиток.
– А кто отец?
– Вы.

Сьюзи плакала, и я взял ее на руки. Она сразу перестала плакать и смотрела на меня вопросительно и так печально, что у меня заболело сердце. Наверное, такой взгляд может быть только у грудных детей, потому что они еще связаны с Космосом, знают и помнят то, о чем в нашем взрослом мире знать не положено.
Я нес дочь на руках и шел к себе домой. Девушка послушно везла следом за нами коляску.
Вы хотели знать, как женятся секс – символы?

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.